Счет из клиники не был похож на похоронку. Он был хуже. Похоронка ставит точку, а этот документ требовал продолжения — цифры с каждым днем ползли вверх, как уровень воды в трюме тонущего корабля.

Ева Моран смотрела на монитор, где в графе «Итого к оплате» значилась сумма, которую она не заработала бы и за три года работы в архиве. Семь операций. Реабилитация. Инновационные препараты, не покрытые страховкой. За жизнь сестры нужно было платить, и платить исправно, иначе аппарат искусственной вентиляции легких превратится в бесполезный кусок пластика.

Она закрыла ноутбук. Плакать не имело смысла — от этого цифры не уменьшались.

Звонок в дверь раздался ровно в десять утра. Ева открыла, уже зная, что это не курьер с заказанными макаронами. На пороге стояли двое. Черные костюмы, белые рубашки, отсутствующие взгляды. Мужчина слева держал в руках кожаную папку. Мужчина справа смотрел сквозь нее, сканируя пространство за ее спиной.

— Синьорина Моран? — спросил тот, что с папкой. — Департамент корпоративной безопасности. Просим вас проехать с нами.

— По какому вопросу?

— Ваш долг перед структурой, подконтрольной нашему работодателю, был отмечен как высокорисковый актив. Нам поручено провести аудит вашей платежеспособности.

«Высокорисковый актив». Ева чуть не рассмеялась. Теперь у нее есть не только долг, но и статус. Хотя бы что-то новое.

Она взяла сумку, проверила, на месте ли телефон, и вышла, закрыв дверь на два оборота. Если они решили ее убить — что ж, это решило бы проблему сестры. Страховка покроет все, включая долги.

Но убивать ее не собирались. Ее привезли в небоскреб в центре Милана, провели через три уровня охраны и оставили в приемной, больше похожей на музей современного искусства. Слишком много стекла. Слишком много воздуха. Слишком тихо.

Ева сидела на краю кожаного кресла, выпрямив спину, и смотрела на дверь из матового стекла. Она не нервничала. Она ждала. Это была ее работа — ждать, пока документы пройдут экспертизу, пока владелец архива соблаговолит подписать акт приема-передачи. Она умела ждать, не тратя силы на пустые эмоции.

Дверь открылась. Из кабинета вышел мужчина лет пятидесяти с печатью дорогого стоматолога на улыбке.

— Синьорина, прошу.

Ева встала. Прошла внутрь. Кабинет был огромным, но не подавлял. Панорамные окна выходили на Дуомо. Напротив окон стоял стол из темного дерева, за ним — кресло с высокой спинкой. В кресле сидел человек, ради которого, очевидно, и был выстроен весь этот стеклянный лабиринт.

Лоренцо Висконти.

Она знала его по фотографиям из финансовых обзоров, которые иногда попадались в архиве среди старых газет. Олигарх, промышленник, владелец контрольного пакета акций «Висконти Индастриз». На снимках он всегда выглядел так, словно фотограф задерживал дыхание. Вживую он производил такое же впечатление: мужчина, привыкший к тому, что люди рядом с ним замолкают.

Он не встал, когда она вошла. Просто откинулся в кресле и посмотрел на нее. Взгляд был цепким, оценивающим, но без тени личного интереса. Так смотрят на балансовый отчет, решая, стоит ли продлевать кредитную линию.

— Добрый день, синьорина Моран, — произнес он. — Присаживайтесь. Разговор будет недолгим.

Ева села напротив. Сумку поставила на пол, руки сложила на коленях. Она не стала поправлять волосы или одергивать воротник блузы. Она смотрела на него так же прямо, как он на нее.

— Мне сказали, что мой долг — высокорисковый актив, — сказала она. — Это правда?

— Почти. — Лоренцо придвинул к себе тонкую папку, но не открыл. — Ваш долг выкупила структура, подконтрольная моему фонду. Мы занимаемся санацией проблемных обязательств. Иногда нам выгодно превращать их в работающие контракты.

— Так вы для этого меня пригласили?

Лоренцо позволил себе короткую паузу. Он смотрел на нее так, словно прикидывал, насколько она умна. Ева не отвела взгляд.

— Мой совет директоров... — начал Лоренцо, и в интонации мелькнуло что-то похожее на сдерживаемое раздражение, — обеспокоен моим холостым статусом. Это влияет на репутацию компании. Им нужна стабильность. Им нужна картинка, которая успокоит инвесторов. Мне нужна жена.

Ева моргнула. Один раз. В комнате стало тихо, как перед грозой. Она не переспросила, не рассмеялась ему в лицо. Она просто откинулась на спинку кресла и посмотрела на него так, словно он предложил ей купить партию контрафактного вина.

— На три месяца, — добавил Лоренцо, выдержав её взгляд. — Фиктивный брак. Публичные выходы. Подписанный контракт и NDA. По истечении срока — развод без имущественных претензий. Ваш долг погашается полностью.

Он замолчал. Ева тоже молчала. Секунды растягивались, как резина.

— Вы это серьёзно? — спросила она наконец. Голос ровный, без дрожи, но в нём слышалось недоверие, смешанное с холодной яростью. — Вы привезли меня сюда, чтобы предложить продать себя в аренду на девяносто дней?

— Я предлагаю вам решить проблему, которая в противном случае уничтожит вашу жизнь. — Лоренцо не повысил голоса, и, вдохнув, продолжил — Ваш долг растёт, проценты начисляются ежедневно. Через месяц сумма удвоится, через два — станет неподъёмной. Вы это понимаете?

— Понимаю. — Ева подалась вперёд. — Поэтому я спрашиваю: что вы получите от этой сделки, кроме галочки в отчёте для совета директоров? Зачем вам именно я? Наймите актрису. Или модель. Или кого-нибудь из вашего круга, кто умеет улыбаться на камеру и молчать.

Лоренцо позволил себе короткую паузу. Он взял со стола ручку, повертел её между пальцев.

— Актриса не сможет объяснить, почему мы вместе, если кто-то начнёт копать. Модель не выдержит допроса на светском ужине. Мне нужен человек с мозгами, который не вызовет подозрений и не сбежит при первом давлении. Вы — юрист. Вы умеете читать документы и держать лицо. Вы оказались в безвыходной ситуации и будете достаточно мотивированы, чтобы соблюдать правила. Все в выйгрыше.

— То есть я — идеальная жертва обстоятельств. — Ева усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Удобно.

— Называйте как хотите. — Лоренцо отложил ручку. — Но факт остаётся фактом: у вас нет других вариантов.

— Варианты есть всегда. — Ева встала. Взяла сумку. — Я могу продать квартиру. Могу занять у друзей. Могу найти вторую работу. Могу позволить больнице списать долг через суд. Я не обязана играть в ваши игры только потому, что вы решили, что это выгодно. Она сделала шаг к двери.

— Сядьте, синьорина Моран.

Голос Лоренцо не изменился. Но в нём появилась сталь, которая заставила Еву остановиться. Она не обернулась.

— Ваша квартира в ипотеке, — продолжил он, не дожидаясь её реакции. — У ваших друзей нет таких денег. Вторая работа не покроет даже проценты. Судебное списание долга возможно, но оно займёт год, а вашей сестре нужны препараты сейчас. Вы это знаете. И я это знаю. Поэтому перестаньте тратить моё время на пустые угрозы.

Ева медленно повернулась. Её спина была прямой, как натянутый канат. Она смотрела на него, и в её взгляде читалось не отчаяние, а ярость человека, которого загнали в угол, но который ещё не сдался.

— Покажите контракт.

— Он на столе. — Лоренцо кивнул на папку.

Ева вернулась к столу, но не села. Она взяла папку и начала читать стоя, перелистывая страницы быстрыми, точными движениями. Её лицо оставалось бесстрастным, но Лоренцо видел, как она задерживается на пунктах о штрафах, о публичных мероприятиях, о запрете на разглашение.

Прошло три минуты. Она закрыла папку с лёгким шлепком, и, подняв подборок проговорила:

— Пункт четырнадцать три. Ответственность за нарушение NDA. Вы предлагаете мне погасить один долг и одновременно взять на себя второй, потенциально вдвое больший. Если что-то пойдёт не так — если информация утечёт не по моей вине, если кто-то из ваших врагов решит меня допросить, если меня вызовут в суд — я сяду на крючок пожизненно.