— Штрафные санкции — стандартная практика для подобных соглашений.

— Для вас — возможно. Для меня это кабала. — Ева положила папку обратно на стол. — Я не подпишу это.

Лоренцо откинулся в кресле. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах появилось что-то похожее на интерес. Он, кажется, впервые за день столкнулся с человеком, который не боялся его.

— Тогда уходите, — сказал он спокойно. — Я найду другую кандидатку. Через неделю ваш долг будет продан коллекторам. Через месяц вашу квартиру опишут. Через два — ваша сестра останется без лечения, потому что клиника откажется продлевать контракт без предоплаты. Вы вернётесь сюда, но тогда условия будут жёстче. Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Ева стояла, сжимая ремешок сумки так, что побелели костяшки. Тишина в кабинете давила на уши. Она ненавидела его в этот момент — ненавидела за точность, за спокойствие, за то, что он был прав.

— У меня встречное предложение, — произнесла она. Голос прозвучал ниже, чем обычно. — Вы погашаете долг немедленно. Не после окончания трёх месяцев, а в день подписания. Это моё условие.

Лоренцо поднял бровь.

— Зачем мне это делать?

— Потому что иначе у вас нет гарантии, что я не сбегу через месяц, когда пойму, что не смогу больше играть. Если долг будет погашен сразу, у меня не будет причин нарушать контракт. А у вас будет рычаг давления — репутация. Мне не нужны суды и скандалы. Она говорила быстро, чётко, как будто заранее отрепетировала. Лоренцо не сводил с неё глаз.

— Это разумно, — признал он. — Но недостаточно. Что ещё?

— Пункт о физическом контакте. — Ева открыла папку и ткнула пальцем в раздел «Обязанности сторон». — Здесь сказано, что я обязана сопровождать вас на публичных мероприятиях. Там не написано, имеете ли вы право прикасаться ко мне. Я хочу, чтобы в контракте было чётко прописано: любые прикосновения — только с моего явного согласия. И никаких поцелуев, кроме как для камер, и то — по предварительной договорённости. Лоренцо смотрел на неё несколько секунд. Затем медленно кивнул.

— Справедливо.

— И ещё. — Ева выпрямилась, теперь она смотрела на него свысока, хотя он сидел. — Вы не имеете права вмешиваться в мою работу. Я продолжу вести свои дела, если они не пересекаются с вашими интересами. И вы не будете следить за мной вне рамок, предусмотренных контрактом.

— Вы боитесь, что я окажусь сталкером?

— Я боюсь, что вы окажетесь слишком любопытным. — Ева взяла ручку, пододвинула к себе контракт и начала вписывать исправления от руки, не спрашивая разрешения. — Мне нужно время, чтобы передать дела в архиве. Я не могу исчезнуть на три месяца без предупреждения.

— У вас есть неделя.

— Две.

— Одна.

— Десять дней. Или ищите другую дуру, которая согласится на ваши условия без торга.

Лоренцо смотрел, как она вписывает пункты в документ. Её почерк был стремительным, но аккуратным. Она не спрашивала, можно ли. Она ставила его перед фактом. Когда она закончила, то подвинула папку к нему.

— Я не шучу, синьор Висконти. Если вы не согласны с моими правками, я ухожу. И тогда решайте свои проблемы с советом директоров сами.

Лоренцо взял папку. Прочитал вписанные строки. Его лицо оставалось бесстрастным, но Ева заметила, как дрогнул уголок его рта — не то усмешка, не то признание.

— Вы торгуетесь, как адвокат дьявола, — произнёс он.

— Я и есть адвокат. Только без лицензии.

Он нажал кнопку на селекторе.

— Марта, зайди.

Через минуту в кабинет вошла женщина лет сорока в строгом костюме. Лоренцо протянул ей папку.

— Внеси правки, которые синьорина Моран отметила от руки. Погашение долга — в течение двадцати четырёх часов после подписания. Физический контакт — только с её явного согласия. Десять дней на подготовку. Двадцать процентов сверху за риск NDA. Пункт о неприкосновенности её семьи. Перепечатай два экземпляра.

Марта взяла папку, мельком взглянула на Еву — оценивающе, но без враждебности — и вышла. Лоренцо снова откинулся в кресле. Ева осталась стоять. В кабинете повисла тишина, но теперь она была другой — не давящей, а деловой. Они оба ждали, пока секретарь подготовит документы.

— Кофе? — спросил Лоренцо.

— Нет, спасибо.

На столе зазвенел телефон и Лоренцо ответил на звонок. Ева смотрела в окно, но перед глазами стояли не готические иглы, а строчки контракта, который она намеревалась подписать. Внутри всё сжималось от сомнения: правильно ли она поступила? Не загнала ли себя в ловушку, из которой не выберется? Чёрт.

Через десять минут Марта вернулась. Два аккуратно распечатанных экземпляра легли на стол. Лоренцо пробежал глазами по страницам, затем подвинул один экземпляр Еве.

— Проверьте.

Ева не стала торопиться. Она внимательно прочитала все внесённые пункты, на этот раз медленно, сверяя с тем, что диктовала. Потом взяла ручку.

— Я подписываю. — Она посмотрела на Лоренцо. — Но помните: ни шага за пределы правил.

Он ничего не ответил. Просто взял второй экземпляр, подписал, не глядя, и отдал ей.

— Ваш экземпляр. Секретарь проводит.

Ева встала. Убрала документ в сумку. Направилась к двери.

— Синьорина Моран.

Она остановилась.

— В пятницу в восемь. Не опаздывайте.

Когда дверь за Евой закрылась, Лоренцо не обернулся. Он вернулся за стол, открыл ноутбук, вызвал на экран квартальный отчёт. Работа не шла: строки расплывались, цифры казались бессмысленным набором. Он заставил себя прочитать один абзац, затем второй, но мысли возвращались к подписи на контракте — аккуратной, без наклона, слишком спокойной для человека, только что подписавшего собственную кабалу. Он поймал себя на том, что снова смотрит на ящик стола, куда убрал папку. Раздражение вспыхнуло и погасло. Лоренцо не привык отвлекаться.

— Марта, — вызвал он секретаря.

— Да, синьор Висконти.

— Досье на синьорину Моран. Полное.

— Неофициально? — уточнила Марта.

— Официально. В рамках подготовки.

Он отключился и уставился в монитор, запрещая себе думать о ней. Через пятнадцать минут Марта положила перед ним тонкую папку. Лоренцо открыл её, пролистал. Стандартная биография: учёба, архив, долг за лечение сестры, адрес, контакты. Ничего, что выбивалось бы из его первоначальной оценки. Он уже хотел закрыть папку, когда заметил прикреплённый к последней странице стикер. Всего одно предложение, написанное рукой Марты: «Проверить исходящие звонки за последние двадцать четыре часа».

Лоренцо нахмурился. Он не просил проверять звонки. Но Марта никогда не делала ничего лишнего без причины. Он поднял взгляд на селектор.

— Подробности.

— Синьорина Моран сделала один звонок за час до встречи с вами, — раздался голос Марты. — Номер не зарегистрирован. Он принадлежит человеку, который в прошлом году пытался сорвать сделку по «Адриатик Индастриз».

Лоренцо медленно откинулся в кресле. В кабинете стало тихо.

— Имя, — произнёс он.

— Франко Дель Пьеро.

Пауза.

— Вы хотите, чтобы я разорвала контракт? — спросила Марта.

Лоренцо смотрел на стикер. Подпись Евы всё ещё стояла перед глазами — спокойная, уверенная. Слишком уверенная для женщины, которая должна была хвататься за соломинку.

— Нет, — сказал он. — Контракт остаётся в силе. Но с этого момента ты следишь за каждым её шагом. Каждый звонок. Каждая встреча. Всё — мне.

— Будет сделано.

Он отключился. Поднялся, подошёл к окну. Вечерний Милан горел огнями. Где-то там, в одной из этих улиц, Ева Моран уже строила планы. Она подписала. Он тоже. Игра началась. И правила только что изменились.

Глава 2. Интеграция в среду

Переезд занял четыре часа. Ева уложила жизнь в два чемодана и одну картонную коробку, которую не стала открывать при водителе. Внутри были не вещи — документы, рабочие записи, старые фотографии. Всё, что нельзя оставить в пустой квартире, опечатанной до её возвращения.