Я двинулся в ванную комнату, где уже были разложены мыльно-рыльные, почистил зубы пастой «Колгейт», благо она вошла в обиход, и не придется стачивать зубы порошком. Потом посмотрел на себя в зеркало. У меня уже щетина отросла, и, по-хорошему, надо ее соскоблить. До этого времени не было.
У меня был с собой и стаканчик для мыла, и помазок, и безопасная бритва со сменными лезвиями. Так что я бросил в стаканчик обмылок, набрал горячей воды из-под крана, взбил, как следует, после чего нанес себе на лицо. И стал бриться.
Руки немного дрожали с недосыпа, но порезаться я не порезался. И то хорошо. Закончил быстро, смыл остатки пены, убедился, что лицо достаточно чисто выбрито и повторять процедуру не нужно. Я уже навострился это делать, привык.
Потом уложил волосы водой, расчесался, после чего вернулся в номер. Уселся в кресло, достал из кармана пачку сигарет. Прикурил. Нужно было немного подумать.
С поляками, я подозреваю, мы разобрались, и более того, «аутфит» теперь даже сильнее, чем был до этой войны. Парней нужно забирать, и надо как минимум взять с собой кого-нибудь для охраны. А еще надо бы отправить телеграмму или позвонить после того, как я возьму билеты. Чтобы встретили. Шататься без охраны по Нью-Йорку мне не хочется совсем, особенно с учетом, что где-то там бегает бешеный еврей, который разбрасывается гранатами.
А потом надо будет разобраться с ним. А то местным помог, а с Вакси так и не разобрались. Никакого бизнеса ни в Джерси, ни в Филадельфии у него больше нет, парни постарались за время моего отсутствия. Но и следов не обнаружили, иначе Костелло сообщил бы. Он звонил, отчитался, конечно, о том, что они там делают, но вот самого Вакси пока не нашли.
Снова посмотрел на часы — полдень. Это хорошо, это значит, что по радио сейчас будет короткая сводка самых важных новостей. И желательно ее послушать.
Поднявшись, я подошел к приемнику, включил, покрутил в поисках какой-нибудь радиостанции — я в Чикаго, и частоты другие, а я их, естественно, не помню. Наткнулся на музыку, сел обратно, взял еще одну сигарету и стал ждать.
— Добрый день, Чикаго. В эфире полуденный выпуск новостей WGN, — проговорило радио, когда музыка закончилась. — Сегодня «Чикаго Кабс» разгромили «Филадельфию Филлис» на «Ригли Филд» со счетом 17:3. Хак Уилсон вновь стал героем матча, выбив два хоум-рана. Болельщики остались очень довольны.
Бейсбол, бейсбол, опять бейсбол. Сходить как-нибудь, посмотреть, что это за спорт вообще, что ли? Зрелище должно быть предельно скучное, но это американский национальный спорт, и, наверное, сына придется водить, если родится именно он. Воспитывать в нем чувство патриотизма именно к Америке. Ну а как иначе, кем еще мне его воспитывать?
— К другим новостям. Сегодня ночью по городу прокатилась волна насилия. Сотрудники полиции сообщают о сорока убитых и тридцати раненых. По сообщению окружного прокурора, это связано с переделом рынка нелегального алкоголя. Соблюдайте осторожность, находясь на улицах. Полиция усилила патрулирование после наступления темноты.
Ну вот, уже заговорили. И ведь теперь несколько недель это будут песочить. Многовато мы шумим в последнее время, откровенно говоря, пора бы уже с этим заканчивать. Да, это не Нью-Йорк, но местные правоохранители тоже понимают, что с чем связано, и могут взяться за Капоне крепче, чем раньше.
Кстати, а вот про Морана ни слова. Машину-то, наверное, уже нашли, но мои парни ведь сожгли ее. Если бы разобрались, что там лежит именно его труп, то наверняка сказали бы, он — человек в городе известный.
— В экономике без изменений: безработица в Чикаго продолжает расти. По оценкам профсоюза, работы сейчас нет у более чем ста восьмидесяти тысяч жителей города.
Страшные вещи, страшные вещи. Надеюсь, после отъезда Капоне Ральф и Нитти не откажутся от его идеи открыть суповые кухни, чтобы хоть немного повернуть на свою сторону общественное мнение. Хотя с учетом того, как я все это устроил в Нью-Йорке, думаю, не откажутся — им тоже должен понравиться заголовок про гангстера с золотым сердцем.
— Напоследок о погоде. Сегодня днем ожидается до восемьдесяти семи градусов по Фаренгейту, возможны послеобеденные грозы. Городские власти напоминают жителям о необходимости экономить воду в связи с жарой.
Больше тридцати по Цельсию, если я правильно посчитал. Жарко, в действительности жарко. Хотя после того, что было в Мохаве… Впрочем, тут и влажно, озера рядом, и чувствуется жара гораздо серьезнее. Шелковая рубашка буквально липнет к телу, но других, увы, у меня нет.
— Это все на текущий момент. Следующий выпуск новостей в восемнадцать тридцать. Оставайтесь с WGN.
И снова заиграла музыка. В общем-то, просто короткий выпуск, какие бывают в течение дня. Что-то более серьезное сообщат уже вечером, тогда же в деталях поговорят и про экономику, и про мировую политику. Скажут что-нибудь про кризис в Британии, мол, там все еще хуже.
Ладно, пора.
Я надел на себя шелковую рубашку, брюки с подтяжками, потом закрепил воротник булавкой, чтобы он не разъезжался. Завязал галстук, который из-за булавки по-дурацки поднялся, сверху — пиджак. Надел ботинки и двинулся наружу, тщательно закрыв номер на ключ.
Добрался до лестницы и первым делом поднялся на этаж выше. Там в одной из комнат должен был лежать Винни, «аутфит» устроил там кое-что вроде госпиталя. Ехать в больницу было нельзя, потому что парней сразу стали бы колоть по поводу вчерашних перестрелок. Причем жестко.
В коридоре я встретил доктора — без белого халата и с усталым лицом, но его я знал лично, итальянец, более того, сицилиец.
— Как парни? — спросил я.
— Нормально, дон Лучано, — ответил тот. — Был один тяжелый, его отвезли в больницу, у остальных руки-ноги. Но все заживет.
— А как Винни?
— Винни повезло больше всех. Кость не задета, мышцы восстановятся. Через месяц будет как новый, если не нагружать раньше времени.
— А где он? — спросил я. — Я зайду?
— Да, — кивнул он. — Вот тот номер.
Я попрощался с доктором и двинулся в указанном направлении. Открыл дверь, вошел и увидел лежащего на кровати Фавару. Он был бледен, но в сознании, и когда увидел меня, то попытался сесть, неловко опираясь на левую руку. Правая была перевязана, подвешена к шее на косынке.
— Лежи уж, Винни, — сказал я. — Куда собрался-то?
— Босс… — проговорил он, не оставив своих попыток, хотя получалось плохо.
— Да лежи ты, — повторил я. — Я на минуту заглянул, посмотреть, как ты. Роуз будет вне себя от бешенства, из-за того, что ты поехал, да еще и поймал пулю.
— Да, дон, это уж точно. Но она тебе ничего не скажет. Да и мне тоже, будет злиться молча.
— Лучше дай ей выговориться, — посоветовал я. — Женщины часто волнуются.
— Я подумаю об этом, — Винни кивнул, встать он больше не пытался, так и остался лежать. — Как дела в городе?
— Закончили, — ответил я. — Город наш, полностью.
Он улыбнулся, но все-таки сказал с сожалением:
— Без меня закончили.
— Ну как уж без тебя. Ты самое важное сделал, без твоей засады Моран мог бы уехать живым с нашими деньгами. «Аутфит» потерял бы семьсот тысяч долларов, безумные деньги. Это ты обеспечил победу.
— Это ты все придумал, босс, — ответил Винни.
— Я придумал план, — сказал я. — Ты его выполнил. И сделал это хорошо, пусть и словил пулю, но не растерялся. Ты молодец.
— А… — он начал было говорить что-то, но запнулся. Впрочем, я и так понял, что он хотел сказать.
— Ты получишь свое повышение, Вин, — подтвердил я. — Как только вернемся в Нью-Йорк и разберемся с проблемами, я объявлю об этом официально. Ты станешь капо, у тебя будет своя команда, будешь собирать долю. Ты заслужил это, полностью.
Он на секунду прикрыл глаза, по-видимому пытался собраться с мыслями. Все-таки для парня, которого чуть больше полугода назад приняли в Семью, такой карьерный рост был очень быстрым.
— Спасибо, босс, — сказал он.
— Тебе спасибо, — ответил я. — Только помни, что я говорил про ответственность. С капо спрос еще больше, чем с обычного солдата. И долю тебе придется засылать уже мне напрямую. Но я думаю, ты справишься.
