— Да, только быстро что-то они взялись.

— Рузвельт умеет действовать очень быстро, когда ему это надо, — сказал Костелло. — Ну так что мне ответить? Если ты согласен прийти, то карточку-приглашение тебе вышлют посыльным. Прием двадцать второго августа.

Благотворительный прием в губернаторской резиденции означал, что я действительно заинтересовал Рузвельта. И одновременно с этим то, что он знает о моей репутации, и не хочет устраивать встречу, официально вызывая в свой кабинет. Или даже частного разговора не хочет. Я буду просто еще одним из гостей, известным меценатом.

Правильный первый шаг с его стороны. Если что, если его обвинят, он потом сможет все отрицать. Интересно, доктрину правдоподобного отрицания уже изобрели, или они сделают это только в шестидесятых?

— Скажи, что я приеду, — ответил я. — Скажи, что буду с женой. И скажи, что я пожертвую в фонд помощи детям десять тысяч долларов. Приглашение пусть привезут завтра в мой социальный клуб на Малберри.

— Десять тысяч? — спросил Костелло, сделав короткую паузу.

— Да, — ответил я. — Это будет правильная сумма. А что о наших делах? Не нашли еще?

Мы уже несколько дней искали Вакси Гордона по всему штату. Не только наша Семья, но и остальные нью-йоркские, две Семьи Джерси, негры, ирландцы, евреи. Все на него охотились. Но пока что новостей о том, что он появился, не было.

— Никаких новостей, Чарли, — ответил Фрэнк. — Ты же знаешь, если бы мы что-то узнали, то я позвонил бы тебе первому.

— Понимаю, — сказал я, нахмурившись.

Ну вот не нужен мне был этот головняк с Гордоном, с ним надо было кончать, причем как можно скорее. Вот прям срочно.

Но он не высовывался даже притом, что мы медленно, но верно отжимали его бизнес. Не знаю, в какую дыру он забился, но если не проявится в ближайшее время, то окажется попросту нищим. Хотя… Подозреваю, что он все понял и боится, вот и сидит тихо.

Звонок с приглашением на прием к Рузвельту был хорошей новостью, но он меня не порадовал. Потому что где-то бродит психованный еврей, который в любой момент может попытаться учудить еще что-то. Но Лански добить пока не пытались, это обнадеживало.

— Собери завтра у себя в офисе людей, — сказал я. — Анастазию, Бруни, Мангано и Рейну позови. Ну и Бенни тоже, он хоть и псих, но смелый, и когда речь касается войны, голова у него варит. Обсудим, что делать дальше.

— Принял, — ответил он.

— Доброго дня, Фрэнк.

— Доброго дня, Чарли.

Я положил трубку, отправился обратно в гостиную и увидел, как Гэй наливает чай из фарфорового чайника в две чашечки. На тарелке лежало какое-то печеньице и колотый немного желтоватый сахар с щипцами.

Мне почему-то вспомнилось, как Том Сойер воровал куски сахара из сахарницы. Да, лакомство тогда были интересные.

Я вернулся к дивану, уселся на него, Гэй села в кресло рядом. Сам я кинул кусочек сахара в чай и принялся размешивать. Она же пила чай по-другому — откусывала кусочек сахара, а потом запивала его чаем. Я что-то слышал про этот способ в прошлой жизни, назывался он «вприкуску», но я никогда не видел такого вживую. И вот тут увидел.

Это мне как-то по-своему даже мило показалось, что ли, я не смог сдержать улыбки.

— Что? — жена посмотрела на меня и тоже несмело улыбнулась.

— Фрэнк звонил, — сказал я.

— И что? — она тут же вскинулась. — Уезжаешь?

— Нет, — я покачал головой. — Нас пригласили на благотворительный прием в губернаторской резиденции.

— Что? — спросила она, кажется, не поверив своим ушам.

— На благотворительный прием. Пригласил Рузвельт через своего секретаря. Ты поедешь?

— Поеду, конечно! — сказала она. — Чарли! Это! Это!

И тут телефон зазвонил во второй раз. Гэй посмотрела на меня, я поднялся, подошел и взял трубку.

— Слушаю.

— Чарли⁈ — послышался далекий голос сквозь треск и шипение. Звонили по межгороду. — Чарли, это Фрэнк! Фрэнк Нитти из Чикаго!

Ну вот. Стоило только порадоваться, что хоть что-то пошло по плану, как меня сразу же обламывают таким вот звонком. Ну не будут наши друзья из Чикаго беспокоить меня по какой-то ерунде. Совершенно очевидно, что что-то там случилось. И что-то плохое, иначе и быть не могло.

— Слушаю тебя, Фрэнк, — сказал я, сильнее прижимая трубку к уху.

— Все становится еще хуже, Чарли. Моран поднял людей еще откуда-то, из Милуоки, я думаю. Их стало еще больше, они давят со всех сторон. Людей не хватает.

— Сколько тебе еще нужно? — спросил я.

Вот ведь зараза. Неужели в Чикаго все держалось именно на Капоне? Хотя, он ведь совсем недавно в тюрьме сидел, и ничего, они справлялись.

— Еще хотя бы десяток… — сказал Фрэнк. — Но нужны хорошие люди, Чарли, не просто… — его слова заглушил треск. — Нужны те, кто умеет думать.

— Пришлю, — сказал я. — Когда нужно?

— Чем раньше, тем лучше. Он сейчас чувствует, что у него перевес, давит изо всех сил. Если дать ему еще неделю, то…

— Понял, — сказал я. — Люди будут у тебя во вторник днем.

— Спасибо, Чарли.

— Держитесь там, парни. Как у Ральфа дела?

Ральф — это брат Капоне, старше него на пять лет, один из главных в «аутфите», и занимается крупными делами под началом Аля. А теперь остался за главного, наравне с Нитти.

Были и другие. Самый старший из них, Винченцо, говорят, вообще сейчас работает агентом по борьбе с нелегальными поставками алкоголя. И еще был Фрэнк, но его убила полиция шесть лет назад. Но Лаки помнил его как крутого парня, одного из самых жестоких боевиков из тех, кого он знал.

— Держится, но злой, как черт. Недоволен, что Аль уехал.

— Это было необходимо, — сказал я.

— Да, но под него и самого копают, но он ведь никуда не делся.

Понятно. Значит, про болезнь свою Аль так никому и не сказал. И про то, что уехал на лечение, тоже.

— Ничего, поможем, — сказал я. — Все будет хорошо. До связи.

Я повесил трубку. Я отправил к ним кучу народа из команды Анастазии, и это не помогло. Его люди умеют работать жестко, но не всегда умеют думать. Нужен кто-нибудь с головой.

Первый кандидат — это Сэл Бруни. Настоящий умник в обоих смыслах этого слова. Вот только он мне нужен сейчас тут, потому что через него идет все взаимодействие с Семьями Джерси, он фактически наше связующее звено. Кто еще?

Если бы не чертов Вакси, я бы сам поехал. Взял еще человек двадцать с собой, поехал бы, и разобрались бы с этими ублюдками, причем быстро. Объяснили бы им, что надо вести себя тихо.

Ну так кто еще, с учетом того, что большинство людей мне нужны тут?

Я посмотрел на телефон, потом поднял трубку и набрал номер квартиры, где жил Винни. Сегодня его на мессе не было, занимался делами, но воскресенье он обычно предпочитал проводить дома с Роуз. Может быть, уже вернулся.

Послышался длинный протяжный гудок, а потом женский голос:

— Слушаю.

— Роуз, это ты? — спросил я, и не дожидаясь ответа, продолжил. — Это Чарли. Мне нужен Винни, он дома?

— Да, дома, — ответила она. — Он вернулся сегодня в четыре утра, и до сих пор спит.

— Позови его.

— Сейчас, дон Лучано.

Спорить она не стала — знала, кто мы такие, и была в курсе правил. Прошла пара минут, после чего в трубке послышался очень сонный мужской голос.

— Слушаю, босс.

— Винни, — сказал я. — У меня есть для тебя работа.

— Слушаю, — повторил он.

— Нужно будет собрать людей, человек десять. Ты — старший. Поедете в Чикаго.

— Помогать против Морана?

— Да, — подтвердил я. — Те, кто уже там, будут подчиняться тоже тебе. Ты парень разумный, если все сделаете правильно — получишь повышение.

— Повышение? — спросил он, явно не поверив своим ушам. Ну да, он в Семье меньше полугода, а тут я говорю ему, что подниму его до капо.

— Да, — подтвердил я. — Повышение. Но все не так просто, Винни, там будет трудно. Я тебе доверяю, уверен, что ты справишься лучше всех.

— Я немало провел времени рядом с тобой, босс, — сказал он. — Думаю, чему-то, да научился.