— Развод — сложный вопрос на сегодняшний момент, — произнес он уклончиво.

— О, не сомневаюсь, — промурлыкала Астара и, проходя мимо меня к выходу, добавила вполголоса, так, чтобы слышала только я: — Особенно когда жена внезапно становится интересной. И даже желанной. Мой брат, знаете ли, падок на загадки. А вы, дорогая Элина, сейчас — одна сплошная загадка.

Она выплыла из лавки, оставив после себя запах морозной свежести и дорогих духов. Я многозначительно посмотрела на Рейнара. Генерал — на меня.

— У тебя все родственники такие? — спросила я.

— Есть еще хуже, — ответил он и, кажется, даже не шутил. — Но нам пора домой. Ты хотела посмотреть архивы моей семьи.

Архивы дома Бьорнов располагались в восточном крыле особняка, в комнате, которую Рейнар, судя по слою пыли на дверной ручке, не открывал последние лет пять. Или пятьдесят — с драконами никогда не угадаешь.

Но когда Астара упомянула за вечерним чаем, что «семейные бумаги могут пролить свет на происхождение ледяной руны», я вцепилась в эту идею с намерением докопаться до сути, даже если для этого придется перевернуть вверх дном все крыло.

— Только учти, — добавила она, помешивая чай с таким изяществом, словно позировала для портрета, — там бардак. Наш батюшка хранил всё подряд: от военных приказов до любовных записок, которые ему присылали еще до брака с матушкой. Я бы на твоём месте начала с дальних стеллажей. Там лежит то, что никто не трогал дольше всего. И начала бы лучше с утра.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я напрямую. После встречи в чайной лавке я уже поняла, что с Астарой лучше играть в открытую. Она всё равно видела насквозь.

Астара улыбнулась уголком губ — той самой улыбкой, которая могла означать всё что угодно: от искренней симпатии до холодного расчета.

— Потому что мой брат, — произнесла она, — Ох, я не знаю, что с вами сделал Рейнар, но раньше вы были похожи на бледную моль, а теперь на женщину, у которой есть хребет. Это как минимум любопытно. А как максимум — полезно для семьи. Драконы, знаете ли, не разбрасываются талантливыми невестками.

И вот теперь я сидела на полу в пыльной комнате с высоченными потолками, окруженная горами папок, свертков и шкатулок, и чувствовала себя так, словно пытаюсь разобрать склад тканей после нашествия той самой бледной моли.

Архивы Бьорнов были… ну, скажем так, если бы налоговой инспекции моего мира показали этот уровень организации документооборота, её бы хватил коллективный удар. Бумаги лежали не по датам, не по темам, а по какому-то загадочному принципу, понятному, видимо, только покойному лорду Бьорну и, возможно, его любимому коту.

Я чихнула в третий раз за минуту и вытащила из груды очередную папку.

Военные приказы. Следующая — счета за фураж для драконьих конюшен. Ещё одна — переписка с каким-то герцогом о границах земель, настолько занудная, что я едва не уснула над третьим абзацем.

А потом мои пальцы наткнулись на кожаный тубус. Старый, с серебряной застёжкой в форме ледяного цветка, который я уже видела на проклятом платье леди Ионессы. Сердце ёкнуло.

Я открыла тубус. Внутри лежали свернутые листы плотной бумаги — эскизы. Свадебные эскизы, судя по фасонам, очень старые.

Я развернула первый и замерла.

На меня смотрело платье. Не такое, как на Ионессе, но очень близкое: тот же силуэт с многослойной юбкой, тот же корсаж тончайшей работы, а главное — та самая вышивка. Ледяные руны, разбегающиеся по лифу серебристыми цветами и изломанными линиями. Только здесь они выглядели иначе, чем на проклятом платье. Как-то помягче, потеплее, если к ледяной магии вообще применимо слово «тепло». Словно художник рисовал их с любовью, а не с намерением убить.

У меня пересохло во рту. Я отложила первый эскиз, развернула второй, третий — и везде было одно и то же: вариации свадебного платья с рунами Бьорнов, старые, явно сделанные задолго до того, как узор объявили запрещенным. А на обороте последнего листа я обнаружила записи.

Почерк был женский, изящный, но с твердым нажимом — так писала женщина, которая привыкла к дисциплине, но не потеряла вкуса к красоте. Строчки прыгали, местами были зачеркнуты и переписаны заново, словно автор заметок спорила сама с собой. Я поднесла лист ближе к свету магического кристалла и начала читать.

«Руна истинной пары, — гласила первая строка. — Создана прабабкой Эйлин во времена Второй войны драконов. Предназначение: связать супругов узами, которые невозможно разорвать. Дарует верность, защиту и продолжение рода, но лишь в том случае, если брак заключен по любви и взаимному согласию. Если один из супругов вступает в союз без любви, руна спит и не проявляет себя».

Я сглотнула. Пальцы, державшие лист, слегка дрожали, хотя в комнате было не холодно. Дальше шли расчёты, формулы, которые я не понимала — какая-то магическая теория, перемежаемая бытовыми заметками о качестве шёлка и количестве серебряной нити на ярд ткани.

А в самом низу, под жирной чертой, другим почерком — более поздним, мужским, который я сразу узнала, потому что видела его сегодня утром в тетради из тайного подвала, — была приписка:

«Искажённый брачный узор убивает истинную пару. Если супруг связан руной без любви, а затем встречает свою истинную, руна вытягивает жизнь. Медленно или быстро — зависит от силы мага, наложившего искажение. Проверено. Работает. Жаль, что поздно.»

Я перечитала последнюю строчку трижды. «Жаль, что поздно». Кто написал это? Кто был тем человеком, который знал достаточно о родовой магии Бьорнов, чтобы исказить её, и при этом сожалел о содеянном?

И тут до меня дошло. Не постепенно, не волнами — а сразу, как обухом по голове.

Элина. Рейнар. Брак.

Их брак был заключён без любви. Я знала это из обрывочных воспоминаний Элины. Генерал и столичная девица, сосватанные по политическому расчету, равнодушные друг к другу настолько, что он даже на свадьбу не явился. Руна, если она была вплетена в их брачный контракт или ритуал — а я теперь почти не сомневалась, что была, — должна была просто спать. Не работать. Ничего не делать.

Но кто-то исказил её.

И теперь этот кто-то подкидывает проклятые платья на мою фабрику, убивает невест и методично подставляет меня — новую Элину, которая внезапно перестала быть тенью и начала действовать. Почему именно сейчас? Что изменилось?

Ответ был настолько очевидным, что я едва не рассмеялась в голос. Изменилась я.

Я вселилась в тело Элины, начала вести себя иначе, и Рейнар — дракон, который прежде не замечал жену, вдруг начал смотреть на меня с интересом. От взгляда генерала у меня по спине бегали предательские мурашки, но я упорно отказывалась анализировать своё состояние.

А оказывается, это руна просыпается. И всё меняется с ног на голову. Вот откуда эти томные взгляды, обеспокоенность и желание защитить меня в любой момент. Странно, что в моей жизни никогда такого не было. Не ощущала я пронизывающих мужских взглядов и не умела играть их сердцами. А теперь нам придётся играть в смертельно опасную игру. Что, если развод и есть выход к спасению из этой ловушки?

И если приписка на эскизе была правдой, то в браке я убью Рейнара, либо он убьёт меня. Медленно или быстро — в зависимости от того, кто за всем этим стоит и дёргает за верёвочки, а кто — просто случайным супругом, попавшим под удар древней магии. Вдруг мозг прострелила мысль. Так, стоп, у них же не было консуммации брака. Я что, до сих пор девушка?

— Вот же ж чёрт. А хотя, какая мне разница. После всех разборок мы просто разведёмся. Мужчины, особенно драконы, меня совершенно не волнуют, — пробормотала я и услышала, как открывается дверь.

На пороге стояла Астара. Она прислонилась плечом к косяку и смотрела на меня в упор.

— Дорогая невестка, нашла что-то интересное? — спросила она, но по её глазам я поняла: она знала. Знала, что я найду, и ждала, когда я это увижу своими глазами.