А рядом — записи:

«партия 3 — отправить на „Лунную нить“»

«партия 4 — заменить основные катушки в цехе № 2»

«Анита — проконтролировать доставку».

Почерк был ровный, уверенный, явно мужской, и на полях везде стояла одна и та же закорючка — не то подпись, не то личный знак.

Я сунула тетрадь за пазуху, потому что карманы передника уже трещали по швам от всех улик, собранных за сегодня, и уже собиралась уходить, как вдруг услышала шаги на лестнице.

Элина

— Ну разумеется, — вздохнула тяжко. — Один раз я провела расследование без драконьего эскорта, и то не получилось.

Рейнар вошел в подвал так, словно это он его нашел, а я тут просто мимо проходила. За ним маячили двое стражников, но генерал жестом приказал им остаться снаружи, а сам оглядел помещение с присущей ему раздражительностью.

Сейчас к этому выражению добавилось мрачное удовлетворение, как у человека, который нашёл подтверждение своим худшим подозрениям.

— Ты быстрее, чем я думал, — произнес он, и я не поняла, комплимент это или обвинение.

— Вы тоже, не уткнувшись в телефон, сидели, как я погляжу, — отозвалась я, запоздало сообразив, что ляпнула слово из своего мира, и торопливо добавила: — То есть я хотела сказать, вы тоже времени не теряли зря. Как вы вообще меня нашли?

— Поставил следящий амулет на твою шаль, — сказал он так просто. — После случая с руной в мастерской я решил, что так будет безопаснее.

— Вы… что? — Я удивленно моргнула. — То есть вы меня отслеживаете, как посылку? Без моего ведома?

— Как жену, — поправил он. Посмотрите на него, ведь ни капли раскаяния. А еще на развод подавал. — Кто-то тебя пытается подставить. Я предпочитаю знать, где ты находишься, особенно когда сбегаешь из особняка на рассвете, никого не предупредив.

Я хотела возмутиться — очень хотелось, прямо до дрожи, — но потом вспомнила, что действительно ушла на рассвете, действительно никого не предупредила и действительно нашла тайный склад с проклятыми нитками, где меня теоретически могли бы ждать очень неприятные люди. Так что возмущение пришлось отложить до лучших времен.

— Ладно, — сказала я, выдыхая и доставая из-за пазухи тетрадь. — Вот. Смотри, что я нашла. Там схемы, записи о поставках на «Лунную нить» и почерк, который явно принадлежит не Аните. Кто-то руководил ею, и этот кто-то знал, как вплетать руны в свадебные платья. Думаю, если мы найдем владельца почерка, мы найдем и убийцу.

Рейнар взял тетрадь. Я следила за его лицом. И вот тут произошло то, чего я не ожидала.

Он замер. Его пальцы, державшие тетрадь, побелели, а челюсть сжалась так, что я услышала скрип зубов. Он узнал почерк. Узнал с первого взгляда, и это знание явно не доставило ему удовольствия.

Потом Рейнар сделал странную вещь. Пролистнул тетрадь до определенной страницы, задержался на ней на пару секунд, а затем одним быстрым, почти незаметным движением вырвал лист и сунул его в карман мундира. Если бы я не смотрела на него в упор, я бы ничего не заметила. Но я все увидела.

— Что ты только что спрятал? — спросила я.

— Ничего, что касалось бы расследования, — ответил Рейнар, закрывая тетрадь и возвращая ее мне. — Остальное передадим суду. Ты хорошо поработала.

— Рейнар. — Я шагнула к нему и, поскольку была ниже на голову, задрала подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. — Я, конечно, понимаю, что ты собирался со мной разводиться. И доверие между нами пока на уровне «ты не убил меня во сне, и на том спасибо». Но если ты скрываешь улики, я имею право знать почему. Особенно если эти улики ведут к кому-то, кого узнал.

В его серых глазах, обычно холодных как февральское небо, промелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Старая боль, которую он привык носить под мундиром и никому не показывать.

— Там было имя, — сказал он наконец. — Которое ничего не даст суду, потому что этот человек мертв уже пятнадцать лет. Но если оно всплывет в официальных бумагах, начнутся вопросы, на которые я не готов отвечать. Это семейное дело, Элина. И оно уже не твоё. Рано или поздно мы разведемся.

— Да не вопрос! Но моя фабрика, — отрезала я, — мои работницы, заказчицы и моя голова, в конце, концов, на кону. Так что это стало моим делом в тот момент, когда кто-то подкинул проклятые нитки в мой цех. И если ты, Рейнар, думаешь, что я буду согласно кивать твоим ответам, то ты ошибаешься. Ты меня очень плохо знаешь. Я так это не оставлю!

Я подняла указательный палец вверх и уже собиралась ткнуть ему в лацкан мундира, как он вдруг тихо проговорил:

— Я тебя почти не знаю. Прежнюю Элину я знал. А ты — не она.

В подвале повисла такая тишина, что я услышала, как где-то наверху госпожа Тиссен перестала всхлипывать и, кажется, прислушивалась.

Я открыла рот, чтобы ответить и поняла, что не знаю, что говорить. Потому что генерал был прав. Я — не она. И Рейнар это понял, возможно, с первого дня, просто не озвучивал. А теперь сказал вслух, и это меняло всё.

К счастью или к несчастью, развить тему нам не дали.

Сверху донесся шум. Стражники засуетились, послышались чьи-то шаги и женский голос, который произнес с ледяным спокойствием:

— Будьте добры, пропустите меня к брату. И если вы еще раз попытаетесь преградить мне дорогу, я превращу ваш шлем в ледяной куб вместе с головой внутри.

Я перевела взгляд на Рейнара. Он перевёл взгляд на потолок с выражением человека, который только что осознал, что вселенная решила сделать этот день ещё более невыносимым.

— Астара, — произнес он раздраженно, усталость. — Моя сестра. Прибыла, судя по всему, с инспекцией.

— Замечательно, — пробормотала я. — Ещё один дракон. Мне как раз не хватало.

Мы поднялись из подвала. В чайной лавке стояла женщина, распугивая последних посетителей и явно наслаждаясь произведенным эффектом. Глядя на нее, я поняла сразу две вещи.

Во-первых, генетика дома Бьорнов работала на отлично. Во-вторых, с этой женщиной у меня будут проблемы.

Астара Бьорн была высокой, стройной и одетой с той небрежной элегантностью, которая стоит больше, чем вся моя фабрика с долгами вместе взятыми. Темные волосы убраны в сложную прическу, на плечах накинут черный плащ, подбитый серебристым мехом, а на лице красовалось выражение вежливого превосходства, отточенное поколениями драконов-аристократов.

Она оглядела меня с ног до головы с тем же выражением, с каким Рейнар оглядывал меня в нашу первую встречу в гостиной: оценивающе, холодно и с явным недоумением, как перед ней оказалось нечто, не предусмотренное планом.

— Ну надо же, — произнесла она. — А ты не преувеличивал в письмах, Рейнар. Она действительно изменилась.

Астара шагнула ко мне плавно, как дикая кошка, которая почуяла отменную добычу, и остановилась в двух шагах, склонив голову набок.

— Вы совсем не похожи на прежнюю Элину, — сказала она сдержанно. И в ее глазах заплясали серебристые искры — точь-в-точь как у Рейнара, когда он злился.

— Та девушка при встрече со мной обычно бледнела, заикалась и пыталась спрятаться за чью-нибудь спину. А вы стоите, смотрите мне прямо в глаза и, судя по вашему лицу, прикидываете, как бы половчее меня выпроводить.

— Согласна. Прикидываю, — утвердительно кивнула головой, потому что отрицать очевидное было глупо. — Но поскольку вы сестра моего мужа, пока еще мужа, я готова проявить гостеприимство. В разумных пределах.

Астара рассмеялась. Смех у неё оказался неожиданно тёплым.

— Братик, а она мне теперь нравится, — сообщила она Рейнару через плечо, и я заметила, как генерал поморщился. — Гораздо больше, чем прежняя версия.

Затем Астара снова повернулась ко мне:

— Развод отменяется, я полагаю?

Я переглянулась с Рейнаром. Он смотрел на сестру с выражением, которое я бы описала как «я тебя люблю, потому что ты моя кровь, но иногда мне хочется запереть тебя в башне и выбросить ключ».