Я узнала бы этот жест из тысячи: так мужчины протягивают документы на подпись, когда уверены, что вторая сторона уже согласилась. Вадим примерно с таким же лицом передал мне заявление в ЗАГС: «ты же сама хотела».

— Брачный договор, — продолжил Рейнар, кладя бумаги на низкий столик передо мной, — расторгается по обоюдному согласию. Твоя семья получит обратно всё, что внесла в качестве приданого. Фабрику, земли и дом в провинции останутся за тобой, поскольку генеральный контракт предусматривал отдельное владение. Я добавил пункт о ежемесячном содержании, достаточном, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Подпиши — и ты свободна.

Он явно репетировал эту речь или, по крайней мере, продумал до последней запятой. И всё было логично. И благородно. И до отвращения похоже на сделку, в которой одна сторона уже всё решила, а второй оставили право красиво согласиться.

Посмотрела на пергамент и внутри начала подниматься паника. Элина в ужасе сжалась. Но и я сама тоже. Потому что — опять? Опять развод? Опять подпись под документом, который должен освободить, а на деле просто вышвыривает из одной жизни в другую, даже не спросив, готова ли ты?

— Нет, — сказала она.

В камине снова треснуло полено. На этот раз — особенно громко.

Рейнар замер. Явно не ожидал. Драконьи генералы, наверное, вообще нечасто слышат слово «нет» — особенно от жен, которые раньше падали в обморок от одного его присутствия.

— Что значит «нет»? — переспросил он почти вежливо, но в голосе лязгнула сталь.

— Это значит, что я не буду подписывать развод, — произнесла, поднимая на него глаза. Руки сложила на коленях, чтобы не дрожали. — Во всяком случае, не сегодня. И не на этих условиях.

— Условия более чем щедрые.

— Условия прекрасные, я не спорю. Но я хочу сначала понять, зачем вам, ваше превосходительство, понадобилось лично приезжать ради бумаг, которые мог оставить курьер. И почему именно сейчас. И — главное — что происходит с моей фабрикой, из-за которых вы, я подозреваю, и явились так срочно.

Вот теперь он действительно посмотрел на меня. Не скользнул взглядом, а именно посмотрел — и понял, что новая Элина отрастила зубы.

— Ты никогда не интересовалась фабрикой, — протянул он медленно.

— Упала с лестницы, — напомнила я с легкой улыбкой, за которой спрятала бешеный ритм сердца. — Мало ли что бывает после падения.

Он шагнул ближе — всего на шаг, но гостиная сразу стала меньше, а воздух плотнее. Дракон, вспомнила я запоздало. Он же дракон. И где-то внутри этого человека, под генеральским мундиром и ледяной выдержкой, спит огромная крылатая тварь, способная, наверное, разнести полгорода без особых усилий. Хорошо, что не думала об этом до того, как сказала «нет». Возможно, даже к лучшему.

— Ты пожалеешь, — произнес Рейнар тихо.

— Всенепременно, — согласилась кивая. — Но позже.

Дверь распахнулась, и в гостиную ворвалась бледная Майя, с круглыми от ужаса глазами. Экономка явно бежала через весь дом, потому что чепец съехал набок, а дыхание сбилось.

— Госпожа! — выдохнула она, забыв поклониться генералу. — Там… на фабрике… Беата послала сказать: нашли платье. Свадебное. Из нового шелка, которое никто не кроил. На подкладке вышивка, госпожа, ледяная, и от неё такой холод, что у мастериц руки сводит.

Я медленно поднялась. Память Элины услужливо подкинула образ: длинный цех, белый шелк на столе, серебристые узоры, которых не должно быть. И девушки, прячущие покрасневшие пальцы в карманы передников.

Рейнар перевёл взгляд с меня на Майю и обратно с выражением человека, который почуял заговор, но ещё не понял, кто его плетет.

— Что ещё за ледяная вышивка? — спросил он резко.

Я поправила юбку и направилась к двери. Проходя мимо мужа, на секунду задержалась — достаточно, чтобы он услышал, но недостаточно, чтобы это сочли за фамильярность.

— Отличный вопрос, ваше превосходительство. Я как раз собираюсь это выяснить. Можете составить мне компанию, если ваша затея с разводом подождет.

И вышла не оглядываясь.

За спиной скрипнули половицы и раздались тяжелые шаги. Генерал последовал за ней.

Я надеялась, что он умеет задавать вопросы свидетелям. Мне понадобятся все ресурсы, включая драконьи.

В главном цехе горели все лампы, и работницы сбились в кучу у дальнего стола, словно стайка испуганных птиц. Я шагнула внутрь, мгновенно оценив обстановку профессиональным взглядом: станки стоят, заказы не выполняются, вместо работы — паника. Так себе производственная дисциплина.

Но, справедливости ради повод для паники имелся.

На раскройном столе, под ярким светом подвесных магических шаров, лежало свадебное платье. Белый шёлк, многослойная юбка, корсаж тончайшей работы.

Я подошла ближе и сразу поняла, почему у мастериц сводило руки при работе с вышивкой. Серебристый узор разбегался по лифу ледяными цветами и изломанными линиями. И тянуло холодом так, что на пальцах проступал иней.

— Кто это делал? — спросила Вика негромко.

Девушки переглянулись. Вперёд выступила женщина лет пятидесяти. Беата Грилл, старшая мастерица. Тело Элины узнало её раньше, чем разум успел сопоставить имя и лицо.

— Никто, госпожа, — сказала Беата хрипловато. — То есть… мы не кроили этот шёлк. И не вышивали. Платье лежало в углу склада готовых заказов, а когда Анита пошла проверять сохранность, нашла его. Уже с вышивкой.

— Склад заперт?

— На ключ, госпожа. И замок не сломан.

Рейнар стоял за моим плечом. И то ли хмыкнул, то ли выдохнул сквозь зубы, глядя, как я опрашиваю работниц. Немедленно подавила желание обернуться. Пусть смотрит.

— Покажите другие заказы, — велела я, и Беата торопливо разложила на соседнем столе ещё три платья — два свадебных и одно вечернее, все из той же партии нового шелка.

Склонилась над тканью. Пальцы — непривычно молодые, но послушные — прошлись по кромке, проверяя плетение. Я каждый сорт шелка, вид нити и узелок, потому что Глебова Виктория Андреевна в своей прошлой жизни перебрала руками столько тканей, что хватило бы обернуть экватор. И то, что я видела сейчас, не совпадало с тем, что знала.

Эта нить не из их поставок.

Плотность другая. Крутка левая, а не правая, как у их поставщика. И в глубине волокна, если присмотреться, поблескивало что-то, чего в обычном шелке быть не могло — микроскопические вкрапления, похожие на пыльцу или иней.

Выпрямилась. И в этот момент память Элины услужливо подкинула картинку: старая книга в библиотеке драконьего особняка. Гравюра.

Ледяные руны Бьорнов, которые вплетали в свадебные наряды много поколений назад, когда союзы заключались не по расчёту, а по истинности. Руны должны были давать благословение. Но та же книга предупреждала: если вплести их с иным намерением, они начнут забирать тепло. И жизнь. И душу.

Кто-то использовал старинный семейный узор драконьего дома. Против невест.

— Беата, — сказала я очень спокойно, хотя сердце стучало сильно, — сколько платьев из этой партии уже отправили заказчицам?

Старшая мастерица побледнела.

— Три, госпожа. Последнее увезли сегодня утром. Для леди Ионессы, старшей дочери градоначальника. Она завтра венчается с капитаном гарнизона.

Я повернулась к Рейнару. Тот уже внимательно смотрел на вышивку.

— Вы знаете этот узор, — сказала утвердительно.

— Да, — отозвался он глухо. — Это руна моего дома. Но её не использовали уже двести лет.

— Кто-то использовал. И если платье уже у невесты, то у нас есть примерно сутки до того, как она наденет его к алтарю.

— Ты понимаешь, что произойдёт?

Взглянула на ледяную вышивку, с которой капал магический холод прямо на доски пола, и ответила без колебаний:

— Примерно представляю. Поэтому мы едем к градоначальнику. Сейчас же.

Рейнар посмотрел на меня с тем же выражением, что и в гостиной, — букашкам слово не давали. Но возражать не стал.

Дом градоначальника сиял огнями — ничего удивительного, учитывая, что завтра его старшая дочь выходила замуж за капитана гарнизона и половина города готовилась к празднику. Рейнар и я прибыли без предупреждения, и слуга-привратник едва не лишился дара речи при виде генерала Бьорна на пороге.