За окном проплывали осенние поля, унылые и прекрасные одновременно, а я прокручивала в голове всё, что знала о проклятых платьях, ледяных рунах и мстительных дядюшках, которые то ли мертвы, то ли нет.

— Ты напряжена, Элина, — заметил Рейнар, даже не глядя на меня.

— Спасибо, генерал Очевидность, — отозвалась я. — А то я сама не заметила. Знаете, обычно я расслабляюсь, когда еду на место убийства, но сегодня почему-то не выходит.

— Сарказм — это твой способ общаться с миром?

— Сарказм — это моя форма жизни. Привыкайте.

Он хмыкнул, потёр бровь, но ничего не ответил. И мы продолжили путь в тишине, нарушаемой только стуком копыт и скрипом рессор.

Дом местного землевладельца стоял на отшибе, у реки, и вокруг него уже собралась небольшая толпа. Местные жители, завидев нашу карету, расступились с почтением, какое деревенские жители испытывают к столичным господам, особенно если эти господа — драконы.

Тело лежало в главной комнате, накрытое простынёй. Родители убитой — грузный мужчина с красными от слёз глазами и его жена, похожая на тень, жались у печи и смотрели на нас с ужасом и надеждой. Я сразу прошла к столу, где лежало свадебное платье, в котором дочь мельника должна была венчаться через три дня.

— Вот только пару раз примерила, — тихо сказала мать, потихоньку всхлипывая. — А сегодня… — она всхлипнула и замолчала.

Я склонилась над платьем. Белый шёлк, красивая отделка. Платье на фабрике сшили аккуратно, с любовью. И на подоле, там, где юбка касалась пола, уже распускались серебристые ледяные цветы.

— Платье же заказывали на «Лунной нити»? — спросила я, не оборачиваясь.

— Да, госпожа, — прошептала мельничиха. — Дочка мечтала о дорогом платье. Мы полгода копили.

У меня сжалось сердце, но я подавила эмоции. Сейчас не время для чувств — сейчас время для работы. Я достала лупу и принялась изучать узор.

Рейнар стоял у двери и наблюдал. Его внимательный взгляд прожигал меня. Он не вмешивался, давая мне работать. Это радовало и вселяло надежду в бравого дракона.

— Узор нанесён не на фабрике, — произнесла я через минуту. — Видите, здесь нить входит в ткань под другим углом. Наш стандарт — сорок пять градусов, это обеспечивает равномерное натяжение и не деформирует основу. А здесь — почти шестьдесят. Человек, который это делал, либо торопился, либо не знал фабричной технологии. Кто-то проник в дом и нанёс руну, пока платье висело в шкафу.

Мать ахнула. Рейнар шагнул ближе.

— Ты уверена? — спросил он.

— Абсолютно, — я выпрямилась и повернулась к нему. — Это меняет дело. Раньше мы думали, что проклятые платья уходят с фабрики уже заражёнными. Но это платье было чистым, когда его привезли. Его заразили здесь. Значит, убийца не просто имеет доступ к фабричным поставкам. Преступник следит за заказчицами. Он знает, кто, где и когда покупает платья. И он наносит руны лично.

Рейнар прищурил глаза, и я увидела, как его зрачки стали вертикальными.

— Ты разбираешься в тканях лучше, чем мои судебные маги, — произнес он. — Откуда?

— Я же говорила: у нас на фабрике…

— Нет, — он покачал головой. — Элина точно таких тонкостей не знала раньше. Это знание человека, который работал с тканями годами. Десятилетиями. Это опыт, огромный нажитый опыт. Нам есть о чем поговорить вечером, жена.

Пострадавшие хозяин и хозяйка переводили взгляды с меня на генерала и обратно, явно не понимая, о чём речь. А я стояла, сжимая в руке лупу, и думала, что сейчас, на месте преступления, посреди чужого горя, не время и не место для этого разговора.

— Это долгая история, — повторила я свою коронную фразу. — И я обещаю рассказать. Но позже. Сейчас у нас есть более срочные дела. Например, опросить соседей и выяснить, не видел ли кто-нибудь чужака возле дома в день убийства.

Рейнар помолчал, сверля меня взглядом, а потом кивнул коротко, давая понять, что разговор не окончен, но отложен. И я выдохнула с облегчением, которое постаралась не показать.

Опрос соседей дал нам больше, чем я ожидала. Старая женщина, которая жила через дорогу, видела мужчину в темном плаще, который крутился возле дома за два дня до смерти девушки.

Мужчина был высоким, двигался странно.

— Ну, как будто у него суставы не гнутся, а скользят, — сказала старуха, — и от него несло холодом. Прям цветы все заморозил, гад.

— Маркус, — произнесла я, когда мы отошли от дома старухи и направились обратно к карете.

— Возможно, — согласился Рейнар задумчиво. — Или кто-то, кто использует его магию. В любом случае, след ведет на север. Старуха сказала, что он ушёл по дороге к перевалу.

— Тогда едем на север, — подытожила я.

Рейнар удивлённо посмотрел на меня.

— Ты хочешь ехать прямо сейчас? Без сопровождения? Без подготовки?

— А что нам готовить? — я пожала плечами. — Армию? Пока мы будем собирать армию, он убьёт ещё одну невесту. Или исчезнет. Вы — боевой дракон. Я — незаурядная женщина, переживающая развод с генералом. По-моему, у нас неплохие шансы.

Он хмыкнул и открыл дверцу кареты.

— Садись, женщина-переживающая-развод. До перевала четыре часа пути. Успеешь рассказать мне свою долгую историю.

— О, нет, не дождётесь, — буркнула я, забираясь внутрь.

Но, кажется, мы оба понимали, что время для этого разговора неумолимо приближается.

К перевалу мы, однако, не доехали. Погода, которая весь день хмурилась и ворчала, к вечеру окончательно испортилась. Дождь обрушился на дорогу с такой яростью, словно небеса решили устроить персональный потоп для драконьего генерала и его непутёвой попаданки.

Ветер выл в щелях кареты, лошади фыркали и замедляли ход, а кучер прокричал, что дальше ехать опасно и надо искать ночлег.

— Тут есть постоялый двор, — сообщил он, наклоняясь к окошку. — «Сизый гусь» называется. Плохонький, но переночевать можно.

— Сворачивай, — приказал Рейнар.

«Сизый гусь» представлял собой печальное зрелище гостиничного бизнеса империи. Здание слегка покосилось, и оттуда доносились весёлые застольные крики. Запах лука и пива портил атмосферу окончательно.

Хозяин — толстый мужичок, увидев Рейнара в генеральском мундире, немедленно рассыпался в поклонах, но, когда речь зашла о комнатах, его лицо приобрело скорбное выражение:

— Ваше превосходительство, — залебезил он, — я бы с радостью предоставил вам лучшие комнаты, но, видите ли, какая незадача… у нас как раз сейчас осталось только одно свободное помещение. Одна комната. С одной кроватью. Остальные заняты — ярмарка в соседнем городке, купцы понаехали, все номера разобрали…

— Одна комната? — переспросила я раздражённо.

— Одна, — подтвердил трактирщик, разводя руками. — Но кровать там большая, двуспальная, как раз для супружеской пары. А вы ведь, я полагаю…

— Мы супружеская пара, — резко перебил его Рейнар. — Комнату. Ключ. И ужин наверх.

— Будет исполнено! — пискнул хозяин и исчез с такой скоростью, словно за ним гнался не только дракон, но и вся его родня до седьмого колена.

Я посмотрела на Рейнара. Рейнар посмотрел на меня.

— Одна кровать, — сказала я ледяным тоном.

— Я слышал, — ответил он.

— Мы же договорились. У нас было перемирие!

— Увы, Элина или как там тебя зовут по-настоящему, — заметил он. Наклонился к моему уху и вкрадчиво произнес:

— Зато сегодня тебе разговора не избежать. А будешь пытаться убежать — я привяжу тебя к единственной кровати. Поняла?

Я фыркнула, вздёрнула подбородок и поднялась на второй этаж с высоко поднятой головой.

Комната на втором этаже оказалась именно такой, как обещал хозяин: маленькая, с низким потолком, дощатым полом и кроватью, которая занимала примерно две трети пространства.

— Желтый с фиолетовым, — пробормотала я, разглядывая одеяло. — Кто вообще сочетает жёлтый с фиолетовым? Это же настоящее преступление.

— Ты сейчас серьёзно? — осведомился Рейнар, ставя на стол поднос с ужином. — В деревне умирают невесты, за нами охотится, возможно, бессмертный мстительный дядя, мы застряли в придорожной дыре, где из удобств — только эта чудовищная кровать, а ты переживаешь из-за цветового сочетания?