— Госпожа, — Майя замерла в дверях, комкая передник, — вы бы отдохнули. Второй день без памяти, а вы за книги…

— Я за эти книги убила бы управляющего, доводись встретить его в тёмном переулке, — пробормотала я, не поднимая головы. — Но поскольку переулок пока не подвернулся, придётся работать с тем, что есть. Кто у нас старшая в цехах?

— Так Беата Грилл, мастерица первого ранга. Она вам все дела вела, пока вы… — Майя запнулась, — пока вы болели.

— Пока я лежала и изображала умирающего лебедя, — подсказала безжалостно. — Прекрасно. Беату Грилл завтра ко мне в кабинет. Поставщиков тоже. И список всех заказов на ближайшие два месяца.

Говорила быстро, почти не задумываясь. Мозг современной женщины, которая оказалось волею судеб в теле юной девицы, выдавала залпы. Это было странно и жутковато: чужие знания всплывали, как обрывки сна. Кто-то по имени Грета должна родить через месяц. У градоначальника дочь на выданье. Партия синего бархата, которую заказали полгода назад, наконец пришла — и теперь за неё нужно платить, а платить нечем. Вот оно, наследство Элины: вагон и маленькая тележка проблем.

Майя открыла рот, но не успела ничего сказать.

С лестницы донёсся звук, от которого у меня инстинктивно поджались пальцы ног. Несколько человек. И главное — металлический ритм, какой бывает только у военных, привыкших ходить в ногу. Шаги приближались, и вместе с ними в комнату, кажется, вползал холод, от которого замирало сердце.

В дверях появился человек в мундире. Высокий, плечистый, с лицом, на котором явно было написано «я тут по делу, и дела у меня скверные». За ним маячило ещё двое стражников, но они застыли на пороге, как статуи.

— Госпожа Элина Бьорн, — произнёс он, — в город прибыл ваш муж, генерал Рейнар Бьорн. Его превосходительство требует вашего присутствия. Немедленно.

Майя побледнела. Однако я успела заметить интересную деталь: стражник назвал меня Элиной Бьорн. Фамилия мужа. Значит, развод ещё не состоялся, и пока что, по документам, я имею отношение к драконьему дому. И этот факт, кажется, давал мне крошечную, но всё-таки защиту. Или, наоборот — ставил под удар. Пока не разберёшься, лучше не дёргаться.

Дракон. Рейнар. Генерал.

Где-то в глубине сознания всплыло обрывочное чужое ощущение: высокий силуэт на фоне огня, холодный взгляд, голос, который отдаёт приказы, не повышая тона, и жуткая, пробирающая до костей уверенность, что этот мужчина никогда в жизни не просил, только требовал. Память Элины сворачивалась вокруг этого имени кольцом удушливого страха. Она боялась генерала. До обмороков, до нервной горячки, до падения с лестницы.

Но Глебова Виктория Андреевна, во-первых, не была Элиной, а во-вторых, боялась в своей жизни ровно трёх вещей: налоговой, пожарной инспекции и когда на производстве заканчивались нитки в разгар сезона. Всё остальное относилось к разряду решаемых проблем.

— Передайте его превосходительству, — произнесла я, откладывая бухгалтерскую книгу, — что хозяйка фабрики прибудет, как только приведёт себя в порядок. У неё, видите ли, была нервная горячка. Второй день. И она была бы признательна, если бы генерал учёл это обстоятельство, прежде чем требовать немедленного исполнения своих желаний.

В комнате повисла тишина.

Стражник моргнул. То ли слово «признательна» в устах жены генерала прозвучало для него как иностранная речь, то ли он просто не привык, чтобы на требования его хозяина отвечали чем-то, кроме «да, будет исполнено». Майя, кажется, перестала дышать.

Поднялась с кровати и поправила сползшее одеяло. Не самое величественное положение для встречи с мужем, но выбирать не приходилось. Расправила чужие хрупкие плечи и взглянула на стражника прямо.

— Это всё. Можете идти.

Стражник помедлил, явно переваривая услышанное, но воспитание или устав взяли верх: он коротко кивнул и вышел, уводя за собой молчаливых спутников. Шаги удалились вниз по лестнице, и только тогда Майя выдохнула.

— Госпожа, вы… вы же не пойдёте к нему в таком виде? — прошептала она, оглядывая помятое ночное платье и растрёпанные волосы.

— Разумеется, пойду, — отозвалась спокойно. — Но сначала причешусь. И найду что-нибудь менее напоминающее саван. У нас найдётся платье, в котором я не буду выглядеть как жертва?

Майя вдруг гордо улыбнулась.

— Найдётся, госпожа. Вы же хозяйка текстильной фабрики. У вас платьев больше, чем у любой герцогини в столице.

— Вот и славно, — сказала я и направилась к гардеробной, на ходу прикидывая, что генерала, который не явился даже на собственную свадьбу, сто́ит встречать не в кружевах и оборках, а в чём-то строгом и желательно тёмно-синем — цвете, который по моему многолетнему опыту лучше всего говорит мужчинам: «я серьёзный человек, и у меня всё под контролем, даже если это не так».

Где-то внизу, в гостиной, которую она ещё не видела, генерал Рейнар Бьорн ждал свою жену. Ждал, чтобы потребовать развода. В висках едва заметно пульсировала чужая паника, но я заглушила её волей, как придавливала когда-то панику перед сезонными дедлайнами.

Сначала — причёска. Потом — генерал. А после можно будет решить, разводиться мне или, наоборот, требовать с этого мужчины половину имущества за моральный ущерб. Если, конечно, в этом мире вообще существовало такое понятие.

Очень надеялась, что так оно и было.

Гостиная Элины Бьорн оказалась комнатой с претензией на столичный шик в режиме провинциальной нехватки бюджета. Темно-синие шторы, расшитые серебряными нитями, явно помнили лучшие времена, а паркет под ногами местами поскрипывал с вопросительной интонацией: может, замените?

Я отметила это краем сознания, пока спускалась по лестнице, придерживая строгое темно-синего платье, в котором надеялась выглядеть как деловая женщина, а не как жертва драконьего произвола. Платье сидело отлично, но дрожь в коленях не проходила, и это меня злило.

В конце концов, я уж развелась. Формально в другой реальности, в другом теле и с другим мужчиной, но факт оставался фактом: Глебова Виктория Андреевна закрыла один брак и немедленно, словно в наказание за какие-то прошлые грехи, угодила в другой. В котором муж — дракон. И не выдумки автора фэнтези.

Генерал стоял у камина, когда я вошла.

Ожидала увидеть монстра. Ну, или хотя бы человека, который выглядит как ходячая угроза. А увидела мужчину, который выглядел как модель, сошедший с обложки: высокий, плечистый, в темно-синем мундире (тоже подумал про деловой стиль?) без единой лишней складки, с серебряным шитьем по воротнику. Лицо — из тех, что не располагают к болтовне. Скулы резкие, линия рта сжата, а глаза — вот здесь память Элины не соврала — действительно холодные, серые, как февральское небо, и с тем же обещанием метели.

Мужчина не двинулся навстречу. Только повернул голову на звук шагов и оглядел меня с ног до головы.

— Элина, — произнес он. — Здравствуй.

— Рейнар, — отозвалась я и остановилась в трёх шагах от него, не сделав поклона. Если ты генерал, подумала я, то помни: я тебе не подчиненная. Как никак я твоя номинальная жена, и это по местным законам дает мне определенные права. Хотя бы право стоять там, где я хочу.

В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Рейнар, не мигая, смотрел на меня, и что-то в его взгляде медленно менялось.

— Ты как-то изменилась, — сказал он после осмотра.

— После горячки, — пожала плечами, подходя к креслу и садясь без приглашения. Ноги держали, но лучше посидеть. — Знаете, ваше превосходительство, когда лежишь пластом и смотришь в потолок, многое пересматриваешь. Приоритеты, например.

Он чуть прищурился. Титул «ваше превосходительство» из уст жены явно не входил в список ожидаемого. Как и сама жена, которая села раньше, чем он предложил и говорит о приоритетах вместо извинений.

— Тогда тем проще будет наш разговор, — произнес он и достал из внутреннего кармана мундира сложенный лист пергамента. Бумаги. Даже не сверток — целая кипа, перевязанная черной лентой с сургучной печатью.