Когда судья спросил Астару, признаёт ли она свою вину, она не стала отрицать. Тихо ответила:

— Признаю.

Потом слово дали мне как потерпевшей. Я поднялась, поправила строгое синее платье и рассказала суду всё, что знала. Или хотела сказать собравшимся на суде.

Магический шар правды подтвердил мои слова. И когда судебный маг попросил меня показать истинное кольцо, я протянула руку, и сапфир на моём пальце вспыхнул золотисто-синим светом, который мы впервые увидели в горах.

А на запястье Рейнара засиял ледяной цветок.

— Истинная связь подтверждена, — произнес судья хрипловато. — Суд признаёт Элину Бьорн законной супругой генерала Рейнара Бьорна по праву истинной пары.

Вот так просто. Ни тебе бумажной волокиты, ни очереди в ЗАГС, ни ожидания в несколько месяцев. Драконы, при всех их недостатках, умеют решать вопросы быстро.

Приговор Астаре огласили через час. Пожизненное изгнание в северные ледяные пустоши за Предел, где магия Бьорнов бессильна.

Лишение драконьей формы — мера жестокая, но, как сказал судья, соразмерная тяжести преступлений.

Когда Астару выводили из зала, она на секунду задержалась напротив меня и произнесла одними губами: «Береги его».

Я кивнула, промокнув платком лицо. Невольные слезы навернулись на глаза, когда женщина, которая пыталась меня убить, просила позаботиться о брате.

После суда началось то, что в моём мире назвали бы пресс-конференцией, а здесь — церемонией публичного признания.

Мы вышли на ступени Верховного суда, где уже собралась толпа. Нас обступили глашатаи местных магических вестников, военные и просто зеваки. Рейнар открыто взял меня за руку перед всеми и поднял наши сцепленные ладони так, чтобы каждый видел.

— Дом Бьорнов, — произнёс он громко, — признаёт эту женщину своей истинной парой. Моей женой. По праву магии и сердца. Отныне и навсегда.

Толпа ахнула. Кто-то зааплодировал, а кое-где послышались шепотки, а пара репортеров уже строчила что-то в магических блокнотах с такой скоростью, что бумага дымилась.

Я стояла рядом с Рейнаром, чувствуя, как горят щёки, и думала: «Господи, если бы коллеги из моего швейного цеха меня сейчас видели. Вика Глебова — истинная пара драконьего генерала. У них бы случился коллективный инфаркт».

Сразу после этого огласили решение по фабрике.

«Лунная нить» была полностью оправдана и репутация восстановлена. Более того — императорским указом фабрике предоставлялся эксклюзивный заказ на пошив свадебных платьев для всех драконьих домов империи с использованием защитной версии руны истинной пары.

Беата, узнав об этом, прислала мне восторженное письмо, в котором сообщала, что заказы посыпались как из рога изобилия и она уже наняла трёх новых мастериц. Я читала его в карете по дороге в особняк и улыбалась так, что Рейнар спросил, не случилось ли чего.

— Всё случилось, — ответила я. — Всё, о чём я не смела мечтать.

Вечером мы остались одни. Дом затих, и только ветер за окнами гудел свою бесконечную зимнюю песню. Я стояла у окна нашей спальни и смотрела, как за стеклом падает крупный снег.

Рейнар подошёл сзади и обнял меня за плечи. Я откинулась назад, прижимаясь к его груди.

— Ты могла бы вернуться в свой мир, — произнёс генерал негромко. — Астара сказала на суде, что связь, которая тебя призвала, всё ещё активна. Если найти правильные слова, воссоздать ритуал… портал можно открыть снова. Ты могла бы увидеть своих друзей. Всё, что оставила.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором промелькнули образы: залитый неоном подмосковный проспект, швейный цех с рядами машинок и маленькая квартира с видом на панельную девятиэтажку.

Вадим с его дурацким парфюмом — так, это я быстро отогнала.

Но остальное — да, оно было моим. Частью меня. Той Вики Глебовой, которая когда-то бесилась из-за задержек поставок и мечтала о чём-то большем, даже не зная, что это «большее» окажется драконьим генералом с ледяными глазами и сердцем, способным растопить любой лёд.

— Я не хочу обратно, — сказала я тихо, открывая глаза и глядя на падающий снег. — Там, в моём мире, у меня была жизнь. Работа, друзья, кошка соседская, которая приходила ко мне на подоконник, потому что у соседей она не получала достаточно внимания. Но не было дома. Понимаешь? Дома!

Я повернулась к нему и крепко обняла.

— Мой дом — здесь, — произнесла я. — С тобой. С Беатой и девчонками с фабрики, которые шьют свадебные платья и теперь не боятся, что к ним прикоснётся ледяная смерть. И даже с твоей генеральской привычкой командовать, которую я всё ещё пытаюсь из тебя выбить, но, честно говоря, уже не очень стараюсь.

Он усмехнулся, и его руки скользнули с моих плеч на талию, притягивая ближе.

— Это был риторический вопрос или ты правда думала, что я отвечу «знаешь, дорогой, ты прав, пойду-ка я обратно в Подмосковье, тут у вас холодно и драконы кусаются»? — добавила я, возвращаясь к своему привычному тону.

— Элина, кажется, я сам тебя сейчас брошу в этот портал.

— Ах, ты чешуйчатый гад. Вот только порычи на меня, — я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в уголок губ, — если ты думаешь, что после всего, через что мы прошли, я позволю тебе от меня избавиться, ты сильно ошибаешься. Я только-только наладила поставки синего бархата. Свадебный сезон на носу. У меня контракт с императорским двором. Какие могут быть порталы?

Он засмеялся, подхватил меня на руки и закружил.

— Значит, остаёшься, невозможная женщина?

— Остаюсь, — подтвердила я, обнимая его за шею. — Я уже дома, Рейнар. И этот дом — ты.

Месяц, целый месяц мы жили с генералом по-настоящему как муж и жена. Без интриг, подковерных тайн. Просто наш замок и мы вместе. Два взрослых человека с устоявшимися привычками пытались втиснуть свои жизни в одно общее пространство. Получалось иногда с переменным успехом.

Наш первый семейный скандал случился не из-за ревности и даже не из-за того, что Рейнар снова попытался командовать мной, как своим адъютантом. Мы поссорились из-за того, что он разложил свои военные карты на моём раскройном столе, а я в ответ развесила образцы шёлка на его тренировочном манекене для отработки ударов мечом.

— Ты превратила мой тренировочный инвентарь в болванчика! — возмущался Рейнар.

— А ты завалил мой раскройный стол картами сражений, которые закончились сто лет назад! — ворчала я, скрещивая руки на груди. — Между прочим, у меня завтра приёмка новой партии бархата, и если я не подготовлю лекала, девушки останутся без работы.

— Столетняя давность — это классика военной стратегии! Я изучаю их для лекции в Академии!

— А я изучаю, как впихнуть в твой гардероб хотя бы одну нормальную рубашку, потому что ты носишь мундир даже за завтраком. Ты в нем спишь, что ли?

— Нет, я сплю без мундира, и ты прекрасно это знаешь, — понизил он голос до опасного, и я на секунду сбилась с мысли.

— Не переводи тему, Рейнар! — И ткнула пальцем в его сторону. — Я требую равноправия. Тащи свою военную стратегию в кабинет, я размещу свои лекала в мастерской. И никаких общих помещений для работы. Встречаемся в других местах!

Я демонстративно сдула челку. А Рейнар рассмеялся.

— Договорились, невыносимая, — подходя ко мне, произнес муж. — Как насчет того, чтобы сейчас встретиться в нашей спальне, или ты предпочтешь малую гостиную?

— Боги, ты только об этом и думаешь. А не о своей лекции! — притопнула я угрожающе.

— Я и не хочу знать ни о чем другом, когда ты рядом. Ни о ценах на шерсть, ни о поставках бархата. И даже ни о сражениях.

Рейнар подходил ко мне все ближе, сокращая расстояние до опасного. Того, когда я уже не думаю, а сама вцепляюсь пальцами в его мундир и жадно целую.

Но жаркая сцена так и не произошла, потому что нас прервали слуги на самом интересном месте. А вот вечером, в спальне, когда мы оба задержались допоздна в своих рабочих кабинетах, наша близость раскрылась в полной мере. Рейнар до поздней ночи сидел над докладами из Генерального штаба, которые ему прислали с пометкой «срочно», а я изучала чертежи нового раскройного станка, который обещал увеличить производительность фабрики на треть.