— А что справедливость для вас? — понимая, к чему всё идёт, спросил я.
— Порядок, мир и процветание для Римской Империи, — коротко ответил Вильгельм. — И населяющие её народы неустанно трудятся ради этого. Мы же являемся гарантами достижений наших выдающихся деятелей.
— Мир — хорошее слово. Увы, мы оба знаем, что Людовик готовится к войне.
— Но она может обойти нас стороной, — осторожно проговорил Карл. — И вас тоже. Пусть они занимаются турками и… прошу прощения.
— В Западной Европе нарастает напряжение, голод, им придётся куда-то выплеснуть массу недовольных, — покачав головой, сказал Вильгельм. — И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы мои граждане не пострадали. Надеюсь, вы понимаете.
— Вы так намекаете, что в случае нападения на Россию не придёте нам на выручку? Несмотря на союзный договор?
— С ними у нас заключён почти такой же. Только временный, — чуть виновато улыбнувшись, ответил Вильгельм. — Я уверен, они первыми нападать не станут. А вот вас могут спровоцировать, и тогда мы окажемся бессильны.
— Но ведь вы всё прекрасно понимаете.
— Безусловно. Но одно дело понимание и, как вы её назвали… справедливость. И совсем другое — законность, — покачал головой Вильгельм. — Наша власть, наше положение строятся не на силе или деньгах, хотя и на них тоже, но на правилах, которые мы заставляем исполнять всех остальных.
— Остальных, — вычленил я главное. — Но не вас.
— Нас в том числе, — улыбнулся император. — Если мы оказались равны или слабее. Но суть вы уловили точно.
— В таком случае нам повезло, что сейчас мы стали сильнее остальных. А в ближайшей перспективе можем стать сильнейшими, — спокойно констатировал я. — Осталось лишь принудить остальных выполнять наши правила.
— У вас хороший флот, верная армия и аристократия, — кивнул император. — Но во всём другом ваша страна отстающая. У вас нет ни финансовой системы, ни населения, ни исследовательских центров. Это всё у нас, и других европейских монархий.
— Соглашусь с населением, это моя головная боль. Где бы мне взять миллионов пятьдесят-сто православных образованных людей. Желательно сразу репродуктивного возраста, — произнёс я, и Вильгельм улыбнулся. — А вот в остальном не очень согласен. Не уверен, что после потери Африки и островов, Европа выдержит конкуренцию. Особенно если мы перекроем вам доступ к своим ресурсам. Долго ли простоит ваша экономика во время голодных бунтов? А насчёт исследований, думаю, вы сами всё понимаете, просто не хотите признать. У вас лучше бытовые товары, нужные многим, у нас — перспективные двигатели, реакторы и то, что нужно в первую очередь государству.
— На этом экономику не построить, — покачал головой император. — Электростанции возводятся раз в пятьдесят лет, а новая сумочка женщине нужна каждые полгода.
— А еда каждый день, — кивнул я, заставив его нахмуриться. — Очень скоро мы полностью заберём себе рынок сельхоз продукции, и вы сможете стать нашими партнёрами, перепродавая продовольствие в соседние страны. Как и газ с нефтью.
— Вы готовы поставлять дешёвое сырьё? — удивился Карл.
— Кто вам сказал, что оно будет дешёвым? — растянув губы в улыбке, спросил я. — Оно будет единственным. И покупать вы его будете по той цене, которую мы заложим. Внутри же нашей страны оно будет в пять-семь раз дешевле. А значит, и создавать у нас производства будет выгоднее.
— Никто на это не пойдёт, — отмахнулся император. — Скорее Лига Наций объявит войну… например, Османской империи и Персам, чтобы заполучить их ресурсы.
— Вы совершенно правы. И как хорошо, что это понимаю даже я, новичок в политике. Не говоря уже об османах.
— Значит, война неминуема, — вздохнул Вильгельм. — Никто из нас не станет покупать ресурсы дороже, чем выдержит экономика. Никто не будет переносить производства, дающие налоги, в чужие страны. Особенно в те, которые и так распоряжаются природными ресурсами. Это бы значило поставить себя в полную зависимость, на что ни один монарх не пойдёт.
— Война будет неминуемо. Вопрос только, кто в ней победит и на каких условиях? — пожав плечами, ответил я. — Ну и главное, кто готов ради своих целей умирать? Потому что убивать, понятно, готовы все. А вот реально нести потери — немногие. Как любил повторять мой наставник, в первую очередь солдат должен сделать так, чтобы за свою родину умер враг.
— Очень досадно, что вашим наставником был не политик и не экономист, — вздохнул, поморщившись, император. — Выходит, что вы молоток, для которого все окружающие — гвозди.
— Не обижайте меня, — хмыкнул я, покачав головой. — Не молоток, скорее, тяжёлая кувалда.
— Сути это не изменит. Я видел ваши схватки, я знаю вашу силу, и остальные её тоже знают. Если начнётся война Лиги Наций против Российской империи, вы доставите немало хлопот. Положите тысячи ваших людей, возможно, миллионы. Убьёте столько же врагов. Ну хорошо, может, больше. Это не важно, — вновь поморщился Вильгельм. — Главное — вы не победите. Нет такого варианта.
— Вы его не видите просто потому, что не знаете, чем мы занимаемся и что исследуем. В тот день, когда начнётся война, сильнейшие рода наших врагов начнут умирать. Быстро, один за другим. И когда останется лишь один — война закончится.
— Даже если вы вдруг обретёте такие силы, один человек не может быть везде одновременно. А фронт растянется на сотни тысяч километров. Будут проводиться рейды и… — начал было объяснять император, но, увидев мою улыбку, запнулся. — Вы не собираетесь воевать армия на армию…
— Именно. Мы вообще не собираемся воевать, — кивнул я, откинувшись на спинку трона. — Война изменилась, по крайней мере, для нас. И, думаю, для вас тоже, ведь вашу династию тоже пытались уничтожить, неоднократно. Так что больше никаких переговоров. Больше никаких компромиссов. И больше никакой жалости к правителям тех, кто будет идти против нас. Солдаты не виноваты в том, что их президент или король идиот. Они лишь исполняют приказ. А значит, нужно просто сделать так, чтобы эти приказы отдавать было некому. И для этого не нужна армия, и даже флот. Они нам необходимы лишь для того, чтобы сковать вражеские силы, пока другие занимаются зачисткой. Наши братья, тысяча которых сейчас над городом.
— И зачем вы мне это рассказываете? — внимательно глядя на меня, спросил Вильгельм. — Угрожаете?
— Вам? Зачем? — искренне удивился я. — Нет, просто объясняю. Война начнётся, её не избежать, но войны не будет. Главный вопрос, где вы будете потом.
— Мы поддержим предложения Российской империи по торговле ресурсами. Если вы женитесь на моей дочери, — спустя несколько долгих секунд, проговорил Вильгельм. — Тогда, с нашей помощью, войну можно будет отложить и перенести подальше от наших земель.
Цепь островов в Атлантике.
— Вперёд, мои верные матросы, гребите! — хохотал Владыка, наблюдая за тем, как сращённые с вёслами существа с гипертрофированными мышцами взбивают воду в пену. Ему нравилась эта игра, хотя в ней и не было особого смысла, потому что выращенный из плоти парусный корабль двигался сам по себе.
А на глубине нескольких десятков метров, не уходя в тёмные толщи воды и греясь в лучах солнца, двигалась гигантская, не имеющая края, немёртвая масса. Она несла в себе десятки тысяч искажённых, в коконах и биореакторах. И как только они причалят к новому острову, эти искажённые высыплются на берег, исполняя его приказ и расширяя империю.
Ему нравилась новая игра «захвати архипелаг», она давала вкус жизни. Чуть приторный, ведь никто не мог оказать ему сопротивления, но достаточный, чтобы он двигался дальше.
Вначале он станет правителем этой цепи островов, сделает перерыв, насладится обожанием, любовью, болью и страхом новых подданных. Их телами и искушениями. А затем вырастит из них новых существ и пойдёт дальше.
Может быть, он даже станет властелином мира. По крайней мере, эта идея его хоть немного вдохновляла и будоражила. Движение вперёд заставляло чувствовать себя живым. Благо материала на этих островах хватало. И некоторый был весьма симпатичным, пока с ним не надоедало играться.
