— Они пока не покидали мест расположения. Ордена, созданные Александром, вообще ушли в отпуска почти полным составом.

— Бред какой-то… Пишите в посольства Латвии и Эстонии, срочно. И в штаб повстанческой польской армии.

Штаб Остзейского края, возглавляемого адмиралом Суворовым.

— Как интересно… — вертя в вытянутых руках документ, словно он был ядовитой змеёй, проговорил адмирал. — Лига Наций требует, чтобы мы немедля подняли восстание и поддержали Латвию, одновременно с этим они обещают прислать подкрепления и флот. Вот только он, наоборот, отошёл к румынской границе.

— Похоже, они не собираются вмешиваться, пока русские не увязнут в оборонительных войнах и подавлении мятежей. Очень разумно с их стороны.

— Финны даже ополчение ещё не начали собирать. Не то что переоборудовать гражданские суда для военных нужд. М-да… воевать они не настроены. Максимум — вести партизанское восстание и ждать, пока другие сделают за них основную работу. Так чего нам на рожон лезть? Продолжаем обучение ополчения, деньги изыскать, офицеров, присланных из столицы, взять под стражу. Но пока без публичных заявлений. Рано.

Штаб Литовской губернии, возглавляемый премьер-министром Морозовым.

— Повстанческая польская армия прошла по нашей территории и направилась на восток. И это превосходно! Теперь они будут нашим кулаком против России! — довольно потирая руки, сказал увлёкшийся Пётр. — Итак, господа, теперь можно сказать, что свершилось! Освободительное движение захватило всю Литву, и мы готовы к любым неприятностям. Требуйте от Лиги включения в состав на общих правах, как заметили наши коллеги. А также введения подкреплений. Мы станем оплотом свободы и независимости Европы! Её передовым краем!

— Боюсь, Лига Наций отказывает нам во флоте, если мы не признаем главенство императора Людовика Объединителя, — чуть замешкавшись, прочёл письмо адъютант.

— Ну что за люди… Мы только от одного тирана освободились, а они на нас ярмо другого хотят повесить? И ради чего? — Пётр раздражённо цокнул языком. — Обещайте им, что мы согласны, но только после всенародного голосования. Которое, естественно, проведём после признания независимости от России.

Штаб Центрального военного округа, возглавляемый Леонардом Цикулесом и Николя Гайденом.

— Массовые народные выступления в Литовском государстве. Собранное народное ополчение захватило правительственные здания и взяло под стражу русских офицеров, чиновников и генерал-губернатор, — с нескрываемым удовлетворением произнёс Леонард, будто происходящее случилось не на страницах военной игры, а наяву. — Теперь они станут ядром объединения, которое примет на себя главный удар.

— Нет, главный удар примет на себя повстанческая армия, которая уже движется к Минску, — не менее воодушевлённо заявил Николя.

— Вот только теперь, господа, вам пора действовать, — заметил один из генералов штаба, играющий с ними на одной стороне. — Войска приведены в полную боевую готовность, флот снаряжён и способен выдвинуться в течение десяти минут после вашего приказа.

— В польской армии столько же судов, сколько у всей России! Будет самоубийством лезть в прямую конфронтацию лишь нашими силами, — не скрывая улыбки, заявил Леонард.

— Вы совершенно правы. Поэтому мы и не полезем, — невозмутимо пожав плечами, ответил генерал. — Возьмите конверт с нашими силами и средствами. Третья и пятая строчки в арсенале флота.

— Фрегат «Дальнозоркий», центрального округа, переоборудованный для ведения войны в стратосфере? Это что ещё такое? — нахмурившись, спросил Цикулес и ещё раз пробежался взглядом по документу.

— Это бывший фрегат дальнего радиолокационного обнаружения, снабжённый новыми двигателями, позволяющими ему подниматься на высоту в тридцать два километра, — ответил генерал, положив на стол планшет с видеозаписью испытаний. — Максимальное время нахождения в воздухе — трое суток. Дальность поражения планирующими бомбами — сто пятьдесят километров. Он предназначен для уничтожения живой силы и войск противника, находясь вне зоны досягаемости ПВО.

— Больше ста километров? Это невозможно! Артиллерия бьёт максимум на сорок! — резко подался вперёд Николя. — Да они ни во что не попадут с такого расстояния! Сколько оно лететь-то будет? Час?

— Иногда и больше, но бомбы и не предназначены для ударов по живой силе. Только по тяжело бронированным целям, включая укреплённые здания и сооружения. Такие как бункеры, долговременные огневые точки, подземные заводы и прочее…

— Они сделали оружие, которым будут уничтожать наши города, находясь при этом в полной безопасности… — проговорил ошеломлённый Леонард, глядя на то, как на экране десятиэтажное крупное здание складывается от одного попадания. — Какое варварство!

— Эффективное, — нисколько не смущаясь, ответил генерал. — Ваши приказы?

Штаб Петроградского военного округа, возглавляемый Кришьянис Райнисом и Карлом Робертом Хуртом.

— Напоминаю, господа, по легенде игры вы должны удержать единство государства перед началом новой мировой войны. Не допустить распространение протестных движений и краха промышленности. Всеми силами и средствами, — в очередной раз напомнил Таран, наблюдая за суетившимся людьми, которые чуть ли не орали друг на друга, пытаясь выработать общую концепцию. — А у нас тут польская повстанческая армия под носом разворачивается. Не пора ли действовать?

— Это дела Центрального военного округа, а не наши. Мы должны контролировать Эстонию и Финляндию и не станем вмешиваться в это сражение, — возразил Райнис, у которого среди повстанцев было много хороших друзей и знакомых. Понятно, что это только игра. Но видео потом могут нарезать и показывать лишь в выгодном России свете.

— Вы не самостоятельная единица, а часть имперской армии, так что думайте и действуйте соответствующе, — сказал принявший правила игры Карл. — Мы готовим флот к неминуемому столкновению и отдаём приказ выдвигаться. Пусть это и ослабит наш северный фланг, но по заверениям разведки, финны даже не начали учения. Пока они начнут собирать войска, мы либо управимся, либо окажемся разбиты. Тут уж на всё воля случая.

— Хорошо, я согласен, — неохотно процедил Кришьянис, подумав, что это, по крайней мере, позволит свободнее действовать другим штабам.

— Письма написаны, поручения розданы. Ждём результатов сражения, — забрав запечатанные пакеты, сказал секретарь и вышел из комнаты.

— Странно, что они и это не отдали нам в управление, — сказал Карл, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Было бы куда реалистичней, сделай они нас командующими крейсерами.

— А у вас есть такой опыт? — с искренним удивлением спросил Таран, который для антуража даже распорядился принести ему соломенную шляпу. Вроде как он в отпуске.

— Нет, но разве это важно? Опыта государственного управления у меня тоже нет. Ни у кого нет, — пожал плечами Карл, прекрасно понимая, к чему клонит имперский пёс.

— Срочное донесение разведки! — дверь распахнулась, и в комнату почти влетел секретарь.

— Срочное? Ну-ка… — Карл мгновенно поднялся и буквально выхватил конверт из его рук. — В первом бою польская армия понесла значительные потери и согласилась на переговоры. Его императорское величество Александр предлагает финансирование и широкую автономию Польше, если она согласна оставаться на территории до катастрофы.

— Это же бред! Они на это не пойдут! Там ничего не осталось, голая земля! Ни деревень, ни городов! Даже болот нет! — отмахнулся Райнис. — Это ерунда.

— А вы бы отказались от широкой автономии и снижения налоговой нагрузки в обмен на то, чтобы ваши друзья и родные перестали умирать? — поднял на него глаза Карл, заставив старого соперника сконфуженно замолчать. — Вот и я бы согласился. Жизнь и деньги всегда лучше смерти и лишений.