— Не слишком они этому обрадуются, — вздохнул Мирослав и переключился на следующий проект, который, впрочем, в сравнении с Буревестником, выглядел устаревшим, неповоротливым и почти беззубым. Как и несколько последующих. Настроение в наблюдательном зале постепенно угасало. Люди переставали верить, что сегодня им покажут нечто, способное превзойти творение Демидовых.

Усталость тоже брала своё. Не для меня и помощников, освоивших чакру земли, но для остальных аристократов. Чем ближе к вечеру, тем более постными и утомлёнными становились их лица. Так что было решено сделать часовой перерыв, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Столы накрыли тут же — без лишней роскоши, но щедро и с размахом.

И вроде никаких особенных изысков не было. Канапещки с мясом и овощами. Миниатюрные бутерброды с бужениной. Хрустящие свиные чипсы. Тарталетки с красной икрой. Для особенно проголодавшихся — крупные сочные хинкали. Ягодный морс, кофе и чай.

Я даже удивился, что без алкоголя обошлось. Видимо, организаторы пытались сохранить участникам ясность мысли. Но наевшиеся досыта члены комиссии всё равно чуть осоловели, подобрели, и на их лицах впервые с утра появились доброжелательные улыбки.

Чем тут же воспользовался мой старый приятель.

— Добрый вечер, господа. Благодарю всех за то, что вы сегодня собрались здесь, и позвольте представить вам проект, который никого не оставит равнодушным, — горячо проговорил он, улыбаясь так, словно уже выиграл конкурс. — Корвет дальнего патрулирования «Альбатрос»!

После этих его слов на полигоне зажглись дополнительные прожектора, и из ангара прямо напротив смотровой площадки начал подниматься корабль, который меньше всего напоминал гордую морскую птицу. Широкий и достаточно короткий, он скорее походил на распластанную камбалу, каким-то чудом научившуюся летать.

— Шесть маневровых двигателей ДМ-300М. Два маршевых РМД-250. Максимальная скорость… — вещал Лёха, а я смотрел на судно и не мог скрыть разочарования.

С первого взгляда было понятно, что ребята решили изменить принципы судостроения, предложить этому миру что-то новое. Вот только в этот раз они оказались даже слишком смелыми и упустили множество нюансов.

— Вы меня извините, князь, но это убожество даже боевым кораблём назвать тяжело, — не выдержал Краков, продолжавший топтать конкурентов, чтобы не выглядеть на их фоне столь жалко. — Как вы на этом летать вообще собрались? Вертикальное ускорение почти невозможно, сопротивление будет запредельным. У вас же подошва от сапога, а не судно.

— Верно, — на этот раз поддержал его Демидов, — К тому же всего два маршевых двигателя. Этого недостаточно не то что для дальнего патрулирования, а даже для небольших переходов. Зато маневровых — целых шесть! Куда столько? Он же всё равно никуда не полетит!

И признаться, я с такой оценкой был почти согласен.

— Всего три орудийных башни, и те по бортам и на носу. Как вести схватку? — покачал головой Мирослав. — Вы хорошо постарались, ваше сиятельство, но, кажется, судостроение — не ваше призвание. Да и не вашего приятеля тоже.

— Это все претензии? — совершенно не смущаясь, будто не его ткнули лицом в лужу, спросил Рублёв. — Если позволите, отвечу. Три башни у нас шарообразные, с возможностью стрелять во всех доступных проекциях. Кроме того, под днищем располагаются ещё две пушки ПСО.

— И того три орудия 130 мм и две против снарядов? — уточнил я, и приятель, ухмыльнувшись, кивнул. — Ну ладно. Допустим, из вашего расположения они могут стрелять в любую сторону и любой полусфере. Но! Какой это корвет дальнего патрулирования с двумя маршевыми двигателями? Даже я, окончивший академию экстерном, в курсе, что долго такой корабль не продержится. Тысячу километров максимум, а это даже не патрульное судно.

— Как я рад, что вы заинтересовались этим вопросом, ваше величество, — расплылся в улыбке Рублёв. — Позвольте продемонстрировать. Максим, запускай!

Он отдал команду по рации, и через мгновение судно вздрогнуло. Верхняя часть брони начала разъезжаться в стороны, чуть не касаясь фронтовых башен. Выглядело это настолько нелепо, словно кто-то распахнул ворота амбара посреди корабля, пока из неё не начало что-то лезть, быстро набирая объём.

— Это ещё что за чертовщина? — не веря в происходящее, пробормотал Мирослав и впервые за долгое время поднялся с кресла. — Да ну, не может быть… Вы нам в еду что-то подмешали? Все видят то же, что и я?

Выскочивший из дыры шар всё продолжал надуваться, постепенно обретая знакомые очертания.

— Не знаем, что именно вы видите, ваше сиятельство, — с явным удовольствием ответил Рублёв. — Но перед вами первый в мире корабль-трансформер. Дирижабль с гондолой в походном варианте идёт с крейсерской скоростью в сто двадцать километров в час. Даже при отказе всех двигателей может плавно спускаться, сохраняя экипаж. Новый стандарт безопасности для флота, как военного, так и гражданского.

— Полужёсткий купол дирижабля позволяет уменьшить боковое сопротивление и парусность, расширяя максимальную дальность полёта до запасов продовольствия и воды, — продолжал нахваливать изобретение друга Лёха. — За счёт ширины гондолы она может вести огонь даже в таком положении как вверх, так и вниз. При опасности можно экстренно сдуть или отстрелить дирижабль, оставшись только на сверхманёвренном корвете со средним бронированием.

— Если вы его один раз отстрелите, второй уже не надуете, — философски заметил Суворов, но глаз от необычного судна не отводил.

— Тоже, верно, но в нормальной ситуации, когда работает разведка и о противнике становится известно заранее, купол дирижабля спускается через те же помпы, что и надувается. Быстро и эффективно, — довольно ответил Рублёв. — Сам баллон разделён на множество секций, что позволяет сохранить положительную плывучесть даже при нескольких осколочно-фугасных попаданиях.

— Каким газом собираетесь заполнять дирижабль? Надеюсь, не гелием? — хмыкнул Демидов, почуяв конкурента. — А то, чувствую, машинка и без того не испытанная и запредельно опасная. На отработку типовых решений уйдёт не один год.

— Всё верно, ваше сиятельство, уйдёт. Да только всем присутствующим достоинства нового судна очевидны. Дешевизна в обслуживании и эксплуатации, нормальная скорость для патрулирования и дальних походов. Достаточная для корвета огневая мощь. Непривычный для противника плоский силуэт…

— А вот это не плюс, — прервал его Мирослав. — Он слишком широкий и длинный. Идеальная мишень для атаки снизу или сверху. А орудия ПСО только в нижней полусфере и работают. Нужно в корне менять концепцию применения оружия на таком судне. Да и во всём флоте, если мы собираемся такое чудо-юдо принять на вооружение.

— К тому же одно-единственное попадание сверху, через баллон дирижабля в гондолу, и всё будет кончено, — не упустил шанс подколоть конкурента Демидов. — Броню вы раздвинули по бокам, обзор отвратительный, наблюдение практически отсутствует.

— Будь на дворе начало двадцатого века, я бы с вами даже согласился, ваше сиятельство, — не сдавался Рублёв. — И всё же, мы уже больше десятилетия используем камеры и в резонансных доспехах, и на судах. Одна панорамная кабина пилота чего стоит. Так и здесь — мы просто разместим несколько объективов сверху.

— Вы сказали, что парусность уменьшили, но не убрали полностью. Какое у него боковое сопротивление?..

Собравшиеся инженеры набросились на Рублёва, но тот, наученный долгими и бесконечными переговорами, держался молодцом. Он больше не напоминал того тощего, но хитрого сироту, с которым мы встретились в кадетском училище. Теперь передо мной стоял уверенный в себе молодой князь — импозантный, ухоженный, любящий дорогие автомобили, хорошее вино и свою жену, в которой буквально души не чаял.

— Господа, господа, успокойтесь, — мне даже пришлось вмешаться, когда разговор начал переходить на повышенные тона. — Княжич, это все участники?

— Нет, ваше величество, осталось ещё несколько команд. Если они, конечно, хотят участвовать в дальнейшем обсуждении, — ответил Троекуров, возвращая контроль над ситуацией. — Следующим пойдёт…