— Абсолютно, всё своим чередом идёт, — легко сказал Алексей.
— Друг… ты же знаешь, — через пару секунд раздалось в трубке, и граф невольно подобрался. Одно дело поставщики, даже из крупных родов, другое — император и… друг. И он знал.
— Нет, так-то у меня всё нормально. В ажуре, отлично всё. — пробубнил Рублев. — Просто есть маленькие жизненные трудности.
— Мне из тебя щипцами вытаскивать или Константина позвать?
— Не надо, — тут же ответил граф. Пусть он и чувствовал, что это всего лишь шутка, но в каждой шутке есть доля… шутки. — Просто, понимаешь, ты всё равно узнаешь, так что тут такое дело… Не получается у нас в срок детали изготовить. Никак.
— И ты вместо этого…
— У китайцев взял, — зажмурившись и вжав голову в плечи, проговорил Рублёв.
С той стороны раздался тихий протяжный вздох. Но не ор или гнев. С друзьями император себя почти никогда не сдерживал, это с посторонними говорил с улыбкой и спокойно, а потом с неугодными разбирался либо сам, либо это делала Мария, что было куда хуже. И сейчас Рублёв с ужасом боялся открыть глаза, вдруг этот выдох значит, что его перевели в категорию посторонних.
— На что сменялся? — прозвучал в трубке тихий вопрос.
— Золото в слитках. Не резонансное, обычное. Деньги они наши не берут, — чуть отмерев, ответил Рублёв.
— Значит так, пройдоха, — сказал император, и у графа отлегло с души. — Золота у нас хватает. Пока им нужно только оно, можешь менять, но торгуйся как не в себя. И за качество бейся до последнего. Каждый грамм по ведомостям прогонять будешь и каждую детальку. Понял меня?
— Понял, — тут же ответил Рублёв, который понял, что ничего не понял. — А что мне на самом деле надо?
— Будешь ездить и проверять, как они эти детали делают. Во имя борьбы за качество. Леонид тебе пару спецов даст, которые и в материалах разбираются, и во всём остальном. Но тебе об этом думать будет не нужно, ты своим делом занимайся.
— Им ещё редкоземельные металлы нужны. Титан, литий, палладий… и нефть с газом, — тут же воодушевился граф.
— Договаривайся о капитальном строительстве, — спустя пару секунд и один хмык, сказал государь. — Можешь требовать подарков, себе. Самолёт частный, чтобы проще к ним летать было. Ясно?
— Так точно, Архангел. Всё сделаю! — ответил довольный Рублёв.
У него всегда была чуйка на доходные дела. Не на власть — нет. Обычно удержанием всех в тонусе занималась дражайшая супруга. Которую он хоть и догнал в мускулатуре, но её природное обаяние и стать даже портовых грузчиков заставляли ёжиться. Да и силой резонанса, он занятия не забрасывал. Но вот Пожарская… После катастрофы она словно с цепи сорвалась, с головой погрузившись в активную молитву.
А уж когда они дошли до совместных занятий вдвоём, о которых им рассказали император с Ангелиной… Да чёрт с ними, со знаниями, каждый раз будто на небеса отправлялись, и энергетика вся словно пылала!
— Пожалуй, сделаю-ка я перерыв, пред командировкой, — улыбнувшись сам себе, проговорил граф и отправился в комнату для тренировок, специально устроенную в поместье.
— Жеглов на аппарате. Слушаю, ваше ве… понял, без чинов. Так точно, отвечаю за программу подготовки младшего состава. Да, как раз на выгоне, вон, поросята, в грязи барахтаются, — выглянув в окно, проговорил Пётр. Там, на полигоне, по брови в грязи, подняв над головой автоматы, перебирались в брод курсанты ордена. — Двести уже готово к строевой, ещё шестьсот на подходе. Никак нет, быстрее не выйдет. В войсках учить тоже, совсем не тот коленкор. Понял, подумаю.
— Какого чёрта вам ещё надо? — раздраженно бросил в трубку Краснов, чуть не сшибив аппарат со стола. — Я и так на пределе работаю, будет когда будет.
— Чего, блин? — он уже хотел бросить трубку, когда в ней раздался знакомый голос. — Максим, ты там совсем охренел от безнаказанности и творческой свободы? Хочешь, чтобы я тебя графом сделал? Или, может, сразу князем? Будешь с умным видом по совещаниям ходить, вместо Демидова о промышленных успехах докладывать, производство на местах организовывать и бумагами заниматься.
— Не надо… — жалобно попросил инженер-изобретатель, для которого это было худшим приговором, чем лишение лаборатории. — Я и так под этими бумагами загибаюсь. То отчёт о практике, то об испытаниях.
— А Гайка чем занимается?
— Дома, борщи варит, — чуть смущенно ответил Максим.
— Блин, рад за тебя дружище. Я как-то совсем это из вида упустил, давно не виделись. Хочешь проверю её? Посмотрю, чтобы всё в порядке было? А то вы оба по программе почти не двигаетесь.
— Да как-то отвлекать целого императора и самодержца всероссийского, чтобы он просто мою жену посмотрел… — замялся Краснов.
— Ну да, ну да. Императора, конечно, зазорно. А вот друга вполне можно. Уж полчаса я на вас выделить смогу. Правда, придётся во дворец приехать, иначе, сам знаешь, мне не вырваться. Техники нормальной нет, усилителя нет.
— Работаю, — с первоначальной интонацией проговорил Максим. — Сделаю как сделаю. Раньше не выйдет. Понятно же?
— Ещё бы не понятно, — хмыкнул голос в трубке. — Значит так, завтра в обеденное время отложишь всё и приедешь ко мне. Не сам, естественно, а с супругой. И посмотрю, и пообщаемся, и тебе мозги вправлю. Во всех смыслах. А то чувствую, ты загоняешься без змеюки.
— Ну тебе он хоть браслет оставил, а со мной теперь только по радио связывается и то крайне редко, когда важные вопросы обсуждаем.
— Браслет? Так он же не работает, валяется у меня в ящике как сувенир… Ладно, решено, придешь, как раз и его тоже посмотришь. До завтра.
— До завтра, старшой, — не успев ответить до того, как в трубке прозвучали гудки, проговорил Краснов. — Ну вот, блин, теперь во дворец переться… Надо ему хоть флаер будет настроить, а то и в самом деле неудобно…
Звонки шли один за другим, какие-то с перерывом в полчаса, другие в течение нескольких минут. Бывает такое, везде срак, мрак, кромешная тьма и рутина. Но стоит появиться настоящей проблеме, и ты понимаешь, что это ещё была светлая полоса. И с Пожирателем, оставившим в живых целый город, была именно такая ситуация.
Кроме звонков были ещё и встречи. Обыденные, неприятные или долгожданные. Хотя сейчас было не до конца понятно, какая нам предстоит.
— Ваше высочество, прекрасно выглядите, — улыбнулся я, поприветствовав Ли Линью. — Надеюсь, хорошо добрались?
— Благодарю, вашими стараниями, — искренне ответила молодая женщина. Активировав третий глаз, я без труда заметил, что она сумела отказаться от имплантов и стимуляторов, что для прошлого её состояния уже гигантское достижение.
— Не могу не похвалить вашу настойчивость и целеустремленность. Не многие в вашей ситуации сумели бы достигнуть столь ощутимого результата. Чего не скажешь о ваших сопровождающих.
— Увы, решение очищения — моё личное, — слабо улыбнулась женщина. — Но народу нужна массовая, проверенная и лёгкая в управлении программа для улучшения жизни. А ваше учение подходит больше для монахов. Даже воинствующих.
— Как вы и сказали, увы, — вернул я улыбку. — Но и результаты они дают такие, которые обычным смертным никогда не достичь. Думаю, вы об этом знаете в том числе и от ваших соседей.
— Мы открыты ко всем философиям и верованиям, что не навязываются нам насильно, — легко согласилась принцесса, и тут я чуть не рассмеялся. Ведь их собственная религия, великое благо с архитекторами будущего, была куда более агрессивна. Правда только на своей территории, к нам они пока не лезли.
— Нисколько в вас не сомневался. Как вам новый континентальный климат?
Разговор шёл ни о чём, и обо всем разом. По этикету, которого приходилось придерживаться и из-за статуса, и из-за сопровождающих, нам нужно было минимум полчаса поговорить таким образом, чтобы войти в общую канву. И мне такое расточительство времени давалось куда тяжелее, чем остальным. Воспитание-с.
