— Мне нужно в полицию, — повторила она. — Они должны увидеть, иначе они не поверят. Они должны увидеть своими глазами.

Машина ехала все быстрее, тошнота подступала к горлу. За окном проносился лес, Ане казалось, что она помнит этот участок, что уже скоро будет Тверь, но город все не появлялся. Небо светлело, начинался рассвет.

На мгновение она закрыла глаза, сразу же открыла, вспомнив, что ей нельзя отключаться. Картинка за окном уже сменилась — они ехали по серому спящему городу. Аня оттолкнулась от сиденья и снова села с прямой спиной, не понимая, как они переместились в эту точку.

— Вы в порядке? — спросила девушка, глядя на нее огромными глазами в зеркало. — Господи, я так испугалась. Мы уже подъезжаем, меньше минуты осталось.

Снова начался лес, солнце уже вставало. Аня безучастно смотрела по сторонам. Показались два огромных здания за забором. «Это в Твери такое отделение полиции», — подумала она и сразу сообразила, что это больше похоже на больницу, разозлилась, хотела сказать, что ей нужно не сюда, но не могла пошевелить языком.

Они заехали на парковку, машина остановилась у забора. «Мы приехали не туда, — хотела сказать Аня, — я же говорила, что мне нужно в полицию». Она открывала рот, но из него вырывался только хрип. Голова кружилась, она шарила безумным взглядом по сторонам, надеясь найти кого-то нормального, кто сможет отвезти ее в полицию, а не как эта девушка, но вместо людей увидела разбитый внедорожник.

Девушка выскочила из машины, распахнула дверцу, потянула Аню за собой. Та выбралась, оттолкнула ее и поковыляла к внедорожнику. Капот был разбит вдребезги, вогнут внутрь, крылья исцарапаны, по переднему стеклу ползли трещины. Задняя шина лопнула и порядком спустилась, они явно попали в аварию, но это все же были они — их машина.

— Пойдемте, вон там КПП, кажется, пойдемте. — Девушка схватила ее за плечо.

Аня отталкивала ее, рассматривала пустые задние сиденья, прикрытую, но не захлопнутую дверцу, ключи, по-прежнему торчавшие из замка зажигания. Запрокинула голову и посмотрела на серое здание. На секунду ей показалось, что больница исчезла вместе с машиной и девушкой, забор вырос, на его концах появились пики, а за ними стоит усадьба. Она увидела белую фигурку Синдереллы в последнем окне третьего этажа. Помахала ей в ответ.

Аня моргнула, наваждение спало, и она обнаружила себя на парковке больницы. Девушка продолжала дергать ее за плечо.

— Пойдемте, — сказала Аня так тихо, что та, возможно, ничего и не услышала, и они пошли к воротам.

Мир замерцал снова, она увидела, как сидит на втором этаже и смотрит на поле, Леша с мужиками копают яму под туалеты, Лев играет в траве. Постучала по стеклу, пытаясь окликнуть их, но стекло превратилось в обшарпанную зеленую стену с облезшей краской. Из коридора доносились голоса, Аня вытянула шею, увидела хлев с опилками — никого внутри, кто это говорит? Все вокруг моргнуло, рядом с ней появилось лицо. Медсестра. Повернула голову и шарахнулась, увидев в шкафчиках книги на немецком.

— Вы меня слышите? — спросило лицо. — Как вас зовут?

В голове шумело, на поле поднимался ветер, трава наклонилась до самой земли, стало совсем темно, пасмурно, скоро пойдет дождь. Снова появилась комната, пахло полевыми цветами, землей, лекарствами и чем-то прогнившим. В комнату заглянула девушка, ее лицо показалось знакомым, но она не могла вспомнить, кто это.

— Извините, я поеду, — сказала девушка. — Надеюсь, у вас все хорошо будет. Выздоравливайте.

Аня нахмурилась и ничего не ответила.

— Сейчас врач придет, — сказала медсестра. — На вас напали? Ножом, что ли, ударили? Ну и ночь, сначала эти с бабкой, теперь вы. Девушка сказала, что на трассе вас подобрала.

— Они здесь? — вспомнила Аня и схватила медсестру за рукав. — Они здесь? Вы их видели?

— Вы про мужчину с мальчиком? Вы их знаете? Пару часов назад привезли.

— Что с ними?

Кабинет начал расплываться, сейчас он во что-то превратится.

— Они в реанимации, вам лучше с доктором поговорить. Сейчас Анна Сергеевна придет, вы у нее спросите.

— Мне нужно к ним.

Аня попыталась подняться, но сразу упала обратно.

— Не надо вставать, успокойтесь вы. В реанимацию вас никто сейчас не пустит. Вы их знаете? Кто они? При них документов не было, мы думали — и как теперь родственников искать?

— Они — мои муж и сын.

Аня посмотрела на ветки за окном — казалось, они стали ближе, подкрадывались, хотели пробраться внутрь. Ей стало страшно, захотелось убежать.

— Вам лучше с врачом поговорить, — повторила медсестра. — А бабушка ваша болела, да? Совсем плохая была, я удивилась, как она вообще ходит.

— Бабушка?

Аня косилась на ветки и не могла понять, приближаются они или нет.

— Это свекровь же ваша? Которая привезла их сюда? Ох, мне так жаль. Вам Анна Сергеевна все объяснит.

— Свекровь?

— Она настоящий герой: мужу вашему и сыну жизнь спасла, чудом их довезла. В больницу зашла и сразу упала. Ее тоже повезли в реанимацию, но, в общем… Я не должна вам говорить, доктор придет и все расскажет.

Стало уже совсем светло. Комната больше не мерцала, а поднималась куда-то наверх, становилась тусклее, сил держаться совсем не осталось, глаза закрывались сами по себе.

Аня чувствовала, как ее кто-то трогает, как с нее снимают одежду, слышала, как с ней пытаются говорить, иногда она вдруг видела слепящий белый свет, щурилась, старалась закрыть глаза рукой и снова теряла сознание.

Спустя несколько минут, а может, часов она очнулась от истошного крика, повертела головой и обнаружила, что лежит на столе, а вокруг никого нет. Испугалась топота — это за ней! — с трудом привстала, схватила какой-то инструмент с железного столика рядом, начала озираться в поисках укрытия.

В коридоре было небезопасно; не понимая, что ей делать, Аня поковыляла к окну, рассчитывая выпрыгнуть, но то оказалось высоко. «Оно же было на первом этаже, почему оно поднялось?» — подумала она и заплакала. Ветки изменили направление и тянулись к ней снизу, если она откроет окно, они сразу ее схватят. Аня поняла, что бежать больше некуда.

Посмотрела на больничный двор, на забор вдали, на парковку, увидела внедорожник — значит, Леша все еще здесь, значит, им тоже не удалось выбраться и все было зря. Увидела, как по дорожке ковыляет Марья Архиповна, закутавшись в белую простыню.

Аня закрыла глаза и боялась открыть, увидеть перед собой бескрайнее зеленое поле и усадьбу за ним. Приоткрыла один глаз — странная комната была на месте, открыла оба. Маленькая скрюченная от боли фигурка вышла на парковку, подошла к внедорожнику, рухнула на него, схватившись рукой за крышу.

Из здания выскочили люди и побежали через двор. Марья Архиповна повертела головой, видимо, прислушиваясь к происходящему, сделала несколько шагов в сторону, махнула в ответ на какие-то свои мысли, вернулась, с трудом вскарабкалась внутрь и тронулась, сразу врезавшись задом в другую машину. Заорала сигнализация. Внедорожник развернулся и выехал с парковки, мотаясь из стороны в сторону.

В окне больше ничего не происходило, и Аня утратила к нему интерес. Она отвернулась, посмотрела на треснувший потолок и длинную лампу, затянутую пылью, подумала, что это ничего страшного, ремонт здесь она начнет, как только закончит с детской. Пол и потолок поменялись местами, и она провалилась в небытие.

Когда боль исчезла, земля подо мной расступилась. Я падала в бездонный колодец, видела, как постепенно удаляются окровавленные лица, как земля смыкается, скрывая мир живых. Пыталась вытянуть руки и ухватиться за стены, но не могла до них дотянуться, а может, и не было там никаких стен.

Мне не было страшно, скорее радостно, что больше они не смогут ничего со мной делать. Ветер свистел в ушах, я падала быстро, очень быстро, а колодец все не заканчивался. Похолодало, я чувствовала, как кожа покрывается льдом, как слезы застывают на глазах, и поняла, что приближаюсь к центру земли. Мать говорила, что на подступах к аду так холодно, что многие замерзают насмерть, а у тех, кто выдерживает холод и пробирается внутрь, в огне лед в мгновение превращается в кипяток и плавит их кожу.