— Свадьба через две недели. Феликс уже звонил мне с утра, приглашал, но я отказалась. Что там делать? Это для молодых. К тому же... не одобряю я такое. Как это — жить с человеком совсем без любви и даже без уважения? Но им удалось Стасика убедить. Феликс и Муза, дед и бабушка Стаса, подарили ему свой пакет акций компании и домик на юге Италии. А родители подарили особняк в элитном столичном посёлке. В общем, расстарались, сладилось всё. Да и ладно, пусть живут как хотят. Лишь бы у молодых всё было хорошо.

— Да, — кивнула Есения. — Пусть будут счастливы, это самое главное.

Оказавшись в своей комнате, она закрыла двери, прижалась к ним спиной и сползла на пол, беззвучно рыдая и прижимая к груди кулаки. Пусть будут счастливы... Только бы были счастливы... А её счастье умерло вместе с ней.

Глава 4

Осень 2022 года

Есения примерно в сотый раз закрыла медицинскую карту, лежащую перед ней, и тут же снова открыла.

Позвонить?

Пациентка давно была совершеннолетней, но медицинского психолога Есению Арсеньевну Каблукову не отпускало ощущение, что сделано не всё возможное.

Вот уже двенадцать лет Есения работает в Центре планирования семьи. На её счету сотни «да» вместо первоначальных «нет», сказанных её пациентками в ответ на вопрос, будут ли они сохранять беременность.

...В то памятное лето, восемнадцать лет назад, сама она недолго страдала от разбитого сердца, поскольку очень быстро поняла: их со Стасом отношения не прошли бесследно. А значит, она как никогда близка к осуществлению своей главной мечты.

И когда она получила именную посылку из Москвы с дорогущей коллекционной книгой о творчестве художников-передвижников, с иронией подумала, что самый лучший и дорогой подарок Стас ейуже сделал. Правда, он об этом так и не узнал, поскольку в планы Есении не входило вмешиваться в его жизнь.

Но и с книгой Стас угадал: если бы подарил что-то другое, Есения бы просто оставила это в доме у Руфины Андреевны. А книгу забрала.

Разумеется, никто из его родственников тоже ничего не узнал. Свадьба Стаса состоялась точно в срок, и Галина Степановна ездила на торжество в столицу. Руфина Андреевна не поехала, и Есения по-прежнему находилась рядом с ней.

Потом вернулась Галина Степановна, у которой начался отпуск, и Есению отпустили. Пользуясь отсутствием начальницы, девушка написала заявление об увольнении. Чтобы наверняка затеряться в большом городе, она не стала переводиться на работу в другой роддом, а устроилась в одну из частных клиник репродукции. Работала медсестрой на приёме, пока не ушла в декретный отпуск. Когда весной две тысячи пятого года подошло время рожать, попросила фельдшера со скорой увезти её в другой роддом, а не в перинатальный центр, в котором когда-то работала.

Андрей, названный так в честь прапрадеда (отца Руфины Андреевны и прадеда Стаса), появился на свет в срок, родился здоровым, крепким и... очень похожим на Стаса. Отчество сын носит настоящее, а фамилия у него, разумеется, Каблуков.

Ещё будучи в отпуске по уходу за ребёнком, Есения поступила в вуз на заочное отделение. После прошла специализацию и стала медицинским психологом.

О Стасе и его родственниках она нарочно ничего не узнавала, избегая любой информации даже тогда, когда появились социальные сети. О ней, разумеется, тоже никто не вспоминал.

Конечно, она никогда не верила, что Стас может отнять у неё сына, но, поскольку опыт общения с сильными мира сего имела минимальный, рисковать бы не решилась. Тем более, Стас женат, и у него наверняка есть дети.

Родители поддержали дочь, хоть и не знали никаких подробностей о появлении на свет Андрея. Есения попросила не задавать вопросов, они и не задавали. Им вполне достаточно было того, что их задумчивая и отстранённая дочка наконец-то счастлива.

Старшие внуки Каблуковых выросли, жили далеко и приезжали редко, потому Андрей стал светом в окошке не только для матери, но и для деда с бабушкой.

Когда Есения вышла на работу после декрета, влезла в кредит, и они купили одноэтажный коттедж, а старый дом продали. Со временем молодая женщина научилась водить машину и сдала на права.

Время от времени родители намекали на то, что всё у дочери есть, кроме личной жизни, но Есения лишь отшучивалась. Личная жизнь тоже была, только за кадром. В планы Есении не входило появление у Андрея отчима.

От недостатка мужского внимания она не страдала, поскольку (спасибо Стасу!) перестала быть дикой, закомплексованной и малообщительной. Конечно, чуда не случилось, и она не превратилась в красавицу в классическом понимании, однако со временем научилась умело скрывать недостатки и подчёркивать достоинства своей внешности.

Вьющиеся рыжие волосы теперь были подстрижены под стильное каре, а фигура хоть и не приобрела после родов женственные очертания, оставалась лёгкой, абсолютно не склонной к полноте.

В профессиональной сфере тоже всё было очень неплохо, и Каблукова пользовалась авторитетом среди коллег. Зачастую к ней отправляли пациенток даже из частных клиник.

Вот и эта девушка, Валерия Калинина, пришла из частной клиники, в которую обратилась по поводу прерывания беременности.

Есения видела, чувствовала, что дело не в отсутствии у Валерии мужа и не в молодости. Двадцать два года — вполне осознанный возраст, подходящий для родительства. Девушка явно напугана, но откровенно говорить отказывается.

Давить нельзя, это непрофессионально и неэтично; затягивать со сроками — тем более. И всё же придётся попрать профессионализм и пойти на крайние меры. Другого выхода Есения в данный момент не видела, а искать его не позволяло отсутствие времени для манёвра.

Единственный родственник, координаты которого указала Валерия (на случай возможных осложнений), — отец, Калинин Фёдор Николаевич.

Что ж, тянуть дальше некуда, ей сегодня ещё нужно ехать в аэропорт, встречать родителей и Андрея, возвращающихся из Египта. Сама Есения так и не полюбила подобный вид отдыха, предпочитая красо́ты родного края, потому отправляла Андрея к морям и океанам с бабушкой и дедом.

Взяв со стола смартфон, Каблукова набрала незнакомый номер и стала ждать ответа. Дождётся ли?

— Слушаю вас, — коротко рубанул чуть хрипловатый низкий мужской голос. — Говорите!

«Раскомандовался-то!» — мысленно усмехнулась Есения, но заговорила совсем другим тоном, буквально источая деловитость и вежливость.

— Здравствуйте! Фёдор Николаевич?

— Он самый. Кому я понадобился? — без особого энтузиазма и довольно кисло поинтересовался собеседник.

— Вас беспокоит Есения Арсеньевна Каблукова, психолог Краевого Центра планирования семьи.

— О как! — удивлённо, но суховато усмехнулся Калинин. — Неожиданно, но не скажу, что приятно.

«Хам!»

— Фёдор Николаевич, — добавив в голос чуть-чуть мёда, продолжила Есения, — мне очень нужно побеседовать с вами по важному делу. Конфиденциально и срочно. И желательно где-то на нейтральной территории.

— Извините, Арсения... простите, Есения Арсеньевна, но в это время я обычно на работе и закрыт для... конфиденциальных бесед.

— Придётся открыться, — сухо ответила женщина, которой надоела эта подростковая клоунада от мужика явно за сорок. — Речь идёт о вашей дочери Валерии, и вопрос весьма серьёзный.

— Что с Лерой?

Ага, тон моментально изменился, когда дело коснулось ахиллесовой пяты.

— С Валерией всё нормально. Во всяком случае, было час назад, когда мы с ней разговаривали.

— Что Лера делала в Краевом Центре планирования семьи? — теперь голос больше напоминал недружелюбное рычание.

— Фёдор Николаевич, я не собираюсь обсуждать это по телефону, — Есения проявила твёрдость и холодность.

— Но я вправду не могу сейчас приехать, — сбавил обороты Калинин.

— Я могу, если у вас получится уделить мне минут пятнадцать.

— Хорошо, — буркнул он. — Бизнес-центр «Малахит», офис двести семь, охранное агентство «Гектор». Я закажу для вас пропуск, продиктуйте ваши данные.