— Ну и правильно, — одобрительно кивнула начальница. — И отдохнёшь, и подзаработаешь. Заработок за второй месяц я тебе возмещу, плюс оплата по договорённости. Мама моя, несмотря на то, что ей восемьдесят один год, в плане ясности ума даст фору некоторым молодым. Эрудированная, юморная, самостоятельная. Она бы и одна жила на даче, но я сама боюсь оставлять её после двух сердечных приступов. А ты имеешь медицинское образование, да и зарекомендовала себя ответственным, порядочным человеком.

— Спасибо, — от смущения Есения покраснела до корней волос.

Строгая и казавшаяся суховатой Галина Степановна никогда раньше не хвалила её, да и вообще открылась с новых сторон, когда с теплотой рассказывала о пожилой матери.

— Брат мой старший давно живёт с семьёй в Москве, дочери — тоже. Обе замужем. Здесь остались только мы с мужем, а сейчас оба работаем, отпуск через два месяца. Раньше, когда отчим был жив, всё было проще, но два года назад мама овдовела. Она без дачи не может, с середины мая и до конца сентября живёт там. Если сможешь пожить там с ней до середины июля, буду очень благодарна, по-настоящему выручишь.

— Смогу, — кивнула Есения. — Не беспокойтесь, Галина Степановна, всё будет хорошо.

* * * * * * *

Июнь 2004 года

— А про себя когда расскажешь, Есения? — пытливо спросила Руфина Андреевна.

Небольшие светлые глаза цепко смотрели в лицо девушки из-за стёкол очков. Собеседница Есении была миниатюрной и сухой, с причёской «под Анну Ахматову». В на удивление густых, некогда иссиня-чёрных волосах теперь преобладала седина.

Здесь, на даче, у Есении неожиданно открылся талант рассказчицы. Как-то так получилось, что её никогда никто особо не слушал, потому она и не подозревала о своём умении быть настолько красноречивой, подавать информацию ярко и образно.

Началось всё с того, что в один из дождливых вечеров они с Руфиной Андреевной сидели в гостиной, и Есения начала пересказывать сериал, который не так давно посмотрела. На следующий день хозяйка дома попросила рассказать ещё что-нибудь. После от книг и фильмов они перешли к реальной жизни, и Есения рассказала истории любви всех своих подруг. Только вот о себе-то рассказать было совсем нечего!

Отпуск в этом году Есении очень нравился. Три недели пролетели как один день, и девушка мечтала о том, чтобы время шло медленнее. Конечно, впереди ещё почти полтора месяца здесь, но всё равно жаль каждую ушедшую минуту. Девушка наслаждалась каждым днём, представляя, что гостит у своей бабушки, которой у неё никогда не было. Папу вырастил отец, которого не стало довольно давно, а бабушка со стороны мамы жила далеко, в другом городе, и Есения практически не знала её.

Дача оказалась за городом, но вовсе не в деревне, как говорила Вера Николаевна, а в посёлке городского типа. Есения сама ходила за продуктами в супермаркет и на рынок и убедила Галину Степановну не нанимать помощницу по хозяйству. Много ли им надо готовить на двоих? Единственное, от чего не отказалась, — это от еженедельного клининга. Дом оказался довольно большим, хоть и одноэтажным, и качественная уборка отнимала бы слишком много времени.

— Руфина Андреевна, так я ведь не замужем. О чём рассказывать?

— Но ведь тебе двадцать пять лет, Есения! Не может же быть такого, что никого и ничего до сих пор не было?

И как прикажете ответить, если и вправду не было? Никого и ничего своего? Вокруг только чужая любовь и чужое счастье. Заплутала где-то её судьба, и неизвестно, найдёт ли вообще когда-нибудь дорогу. Потому Есения немного посомневалась и решила, что проверять никто не станет, а её небольшая ложь наверняка не причинит никому зла.

Так (тоже неожаданно) у девушки открылись ещё и способности к сочинительству, и даже появился постоянный вымышленный персонаж, её жених Фёдор. По легенде он уже несколько месяцев работает на Крайнем Севере и вернётся только следующей весной. А следующим летом будет свадьба.

История обрастала подробностями и сюжетными зигзагами, а Есения всё сильнее чувствовала себя этакой Шахерезадой. Конечно, обманывать было стыдно, но игра странным образом захватила и увлекла её. Тогда ещё далеко не все телефоны были оснащены видеокамерами, потому Руфине Андреевне и в голову не приходило требовать подтверждения в виде фотографий. Бывают воображаемые друзья, а у Есении появился воображаемый жених.

В один из тёплых тихих вечеров женщины вдвоём сидели на террасе. Есения как раз готовилась рассказать очередную «серию» их с Фёдором романа, когда в ворота кто-то громко постучал.

Собаки у них не было, поскольку большую часть года дом пустовал, но зато была сигнализация.

— Странно, — пробормотала Руфина Андреевна. — Наши все дома.

Некоторое время они сидели молча и прислушивались, будто надеялись, что стук был явлением случайным и не имеет к ним отношения. Однако настойчивый визитёр, вновь игнорируя звонок, застучал громче прежнего.

— Тётя Руфа! — выкрикнул низкий голос, явно принадлежащий молодому человеку. — Тё-тя Ру-у-у-фа-а-а!

— Ох! — удивлённо воскликнула пожилая женщина. — Никак Стас! Открывай скорее!

Никакого Стаса они не ждали, и вообще речи о нём никогда не было. Сына и внуков хозяйки дома звали по-другому, Есения теперь это точно знала, но послушно подскочила и заспешила к воротам. А Руфина Андреевна крикнула:

— Сейчас, сейчас, Стасик, подожди чуть-чуть.

Теряясь в догадках, девушка открыла ворота и в прямом смысле слова потеряла дар речи. Перед ней, вопросительно подняв брови, стоял высокий стройный парень лет двадцати. Явно спортивный, но не качок с грудой мышц, — гармоничный, гибкий. Чёрная рубашка красиво обтягивала широкие плечи, а стильные брюки идеально сидели на длинных ногах.

Короткие русые волосы находились в обманчивом и дорогом беспорядке (это понимала даже неискушенная Есения), на чётко очерченных пухлых губах блуждала улыбка. В лице не было ни одной неправильной или дисгармоничной черты, а глаза изменчивого сине-серого цвета смотрели на Есению с весёлым и каким-то шальным интересом.

Есения впервые в жизни «живьём» видела настолько красивого мужчину, к тому же, он стоял так близко, что она чувствовала лёгкий и ненавязчивый аромат его парфюма. Оцепенение не отпускало, а слова так и не произносились.

— Здравствуйте, — насмешливо заговорил незнакомец, будто нарочно усугубляя неловкость и не пытаясь войти во двор. — Вы разговаривать умеете?

— Привет, Стас! — раздался из-за спины зависшей Есении резкий голос Руфины Андреевны. — Что в дверях стоишь? Заходи, раз приехал. Какими судьбами в нашем захолустье? Опять что-то натворил?

Глава 2

Только тогда Есения заметила, что рядом с гостем стоит дорожная сумка, а сверху на ней — рюкзак. Парень подхватил свои вещи и вошёл во двор. Ворота захлопнулись, и романтично настроенная девушка подумала, что её жизнь никогда больше не станет прежней.

Скромная Есения и не надеялась, что такой мужчина, как Станислав, может всерьёз обратить на неё внимание. Но ей было вполне достаточно того, что в течение какого-то времени он будет находиться рядом. Судя по сумке, приехал он явно не на пару дней.

— Тёть Руфа, — устало заговорил гость, остановившись у террасы, — можно я сегодня просто лягу спать? Устал — жуть! Рейс задержали из-за погодных условий, потом перелёт, и после три часа на такси от аэропорта. А завтра отвечу на все твои вопросы, честное слово!

— Конечно, дорогой! — милостиво согласилась хозяйка дома, подставляя гостю щёку для поцелуя.

Стас обнял пожилую женщину и прижал к себе:

— Ты у меня лучшая! Куда прикажешь кинуть мои бренные кости?

— Есенюшка, — высвободившись из объятий гостя, Руфина Андреевна повернулась к девушке, которая всё ещё изображала соляной столб, — сможешь приготовить дальнюю комнату? Стасик всегда живёт там. Постели ему, полотенца приготовь, хорошо?

— Да, конечно, — кивнула Есения и пошла к дому.