К счастью, по пути ей удалось мысленно обработать информацию и сообразить, что от неё требуется.

— Это у нас кто? — тихо спросил у Руфины Андреевны Стас, кивнув вслед удаляющейся долговязой и тощей девичьей фигурке.

— Стас, — пожилая женщина заглянула в его глаза, — прошу, давай вот без этих всех твоих... штучек! Есения — очень хорошая девушка, скромная, добрая и порядочная. У неё есть жених. И она не прислуга, а компаньонка, согласилась пожить со мной здесь, пока у Гали не начался отпуск.

— Можешь быть спокойна, дорогая тётушка, — парень прижал ладонь к груди, будто приносил клятву. — Я всеядный, конечно, но не до такой степени.

— В иной ситуации сказала бы, что ты просто слепец и глупец, но в твоём случае подобный настрой — акт гуманизма по отношению к девушке.

Стас расхохотался, ещё раз быстро поцеловал Руфину Андреевну в щеку и пошёл к дому. Решив выполнить наказ тёти, расположился на диване в гостиной и сидел там, пока Есения не вышла и не сообщила, пылая щеками и опустив глаза, что всё готово. Гость вежливо поблагодарил и ушёл к себе, а Есения вернулась на террасу.

Разумеется, её буквально распирало от любопытства, но она бы и под пытками не призналась в этом и не задала бы мучающие её вопросы Руфине Андреевне. К счастью, та приоткрыла завесу тайны сама.

— Стас — внук моего брата Феликса, — заговорила она немного задумчиво. — Младший сын моей единственной племянницы, долгожданный, первыми родились две дочери. Избалованный и ни в чём не знающий отказа столичный хлыщ, или как сейчас говорят, мажор. Но люблю его до безумия, и он прекрасно об этом знает. Как на родителей снизойдёт вдохновение его воспитывать, прижмут его, так бежит ко мне. В прошлый раз приезжал два года назад, и тоже летом, на дачу. Тогда ему было двадцать лет. Что-то там произошло у него, неприятности с законом. Отец его отмазал, но, видимо, закрутил гайки, и Стасик сбежал, прожил здесь три недели, пока родители не соскучились и не подобрели.

— У вас... все родственники живут в Москве? — спросила Есения, чтобы не молчать, как истукан.

— Да, — кивнула пожилая женщина. — И я когда-то жила там. Мы с Феликсом родились в очень хорошей семье, состоятельной и обласканной властью во все времена. Брат моложе меня на три года.

— А почему вы уехали сюда? В эвакуацию?

— Да, и я не вернулась обратно, потому что встретила здесь своего первого мужа. Единственного мужчину, которого любила. Родители прочили мне совсем другого жениха, гораздо более перспективного на их взгляд, но я оказалась упрямее, осталась здесь и вышла замуж за своего Стёпу. Он был моложе меня на два года, но, к сожалению, судьба отмерила ему меньше жизни, чем мне. В первый раз я овдовела в шестьдесят шесть лет. Феликс тогда уговаривал меня вернуться в Москву, но куда я поеду отсюда? Здесь столько воспоминаний! И Стёпа здесь. И дача эта, которую он построил для нас. В семьдесят лет я снова вышла замуж. Моим мужем стал бывший коллега, очень хороший и уютный человек. Мы с ним прожили девять лет, а два года назад его не стало.

— Вот это жизнь! — восхищённо воскликнула Есения. — Гораздо интереснее и насыщеннее, чем всё то, что я вам рассказываю.

— Ну... — рассмеялась Руфина Андреевна. — Это дело наживное. Поверь, я бы не задумываясь поменяла весь свой опыт на твою молодость!

* * * * * * *

Есения готовила завтрак, а Руфина Андреевна, которая всегда вставала рано, тоже сидела в кухне и вышивала. Несмотря на возраст и проблемы со зрением, она не оставила это увлечение, любимое ею с юности.

Овсянка была почти готова, когда в кухне появился Стас. Он был явно только что из душа, в небрежно натянутых майке и шортах, с лохматыми влажными волосами.

Пожелав всем доброго утра, заглянул в шкаф и достал банку растворимого кофе, подбросил её в руке.

— Тёть Руфа, я сегодня же сгоняю в магазин, притащу продукты. Кофе вот нормальный куплю, например, а не этот стиральный порошок.

— Хорошее дело, — согласилась хозяйка дома. — А питаться как будешь? Как обычно?

— Конечно, — кивнул парень и включил чайник. — Если вы не против, то с вами. Ты как, Есения? Сможешь готовить ещё на одну персону? А с продуктами я буду помогать.

Есения, к которой он обратился лично, да ещё по имени, едва не выронила из рук кастрюлю, которую сняла с плиты, и торопливо закивала:

— Да, да, конечно!

— Ну вот и договорились, — улыбнулся Стас. — Но сейчас мне мало только овсянки, потому что я не помню, когда в последний раз ел. Скорее всего, в самолёте. Можно, приготовлю себе ещё и омлет?

— Готовь, конечно! — Руфина Андреевна убрала на подоконник пяльцы и пошла мыть руки.

Стас достал большую сковородку, а по пути к холодильнику осторожно отодвинул с дороги Есению, легко коснувшись руками её талии. Девушка, покраснев до корней волос, быстро ретировалась и устроилась за столом.

— Стасик, ты обещал рассказать, что тебя привело в нашу глушь, — напомнила Руфина Андреевна, глядя в спину внучатого племянника, колдующего над сковородкой.

— Соскучился по тебе, тёть Руфа! Как тебе такой ответ?

— Не принимается, — усмехнулась женщина. — Нет, ну я, конечно, верю, что ты можешь по мне скучать. Но всё же не до такой степени, чтобы рвануть сюда в разгар лета.

— Не такая уж тут и глушь, зря ты так, тёть Руфа!

— Стас! Ты обещал! Надеюсь, ничего не натворил? Не хранил у себя ничего там такого?

— Нет, конечно, — покачал головой парень, выложил пышный омлет на большую тарелку, достал из хлебницы батон и сел за стол. — С глупостями давно завязал, ещё тогда. Диплом бакалавра защитил весной. Видимо, потому мои родители и дед с бабкой решили, что я уже достаточно взрослый и серьёзный, созрел для слияния капиталов. Решили меня женить.

— О как! — воскликнула Руфина Андреевна. — А ты, выходит, сбежал?

— Ну да, что-то вроде того, — пожал плечами Стас, с аппетитом поглощая омлет и кашу одновременно.

— Неужели невеста совсем не нравится? Старая дева? Некрасивая?

— Как раз молодая, ей восемнадцать исполнилось, вот и решили, что пора. И красивая. И богатая. Но я пока не хочу жениться, тёть Руфа! А может, и вообще не хочу. Пусть сами решают свои проблемы.

— Потому и приехал не на машине, всё бросил из гордости? С одной стороны, я с тобой полностью согласна, — вздохнула Руфина Андреевна. — А с другой... Зачастую слияние капиталов порождает самые крепкие семьи.

— Ага, — усмехнулся парень, — за красивым фасадом которых что только ни происходит! Я так не хочу. Тем более, не нагулялся пока. И вряд ли когда-нибудь нагуляюсь. Ну какой из меня муж?

И Стас вдруг подмигнул Есении, которая слушала разговор, затаив дыхание. Руфина Андреевна строго посмотрела на него и едва заметно покачала головой.

После завтрака, когда Есения пошла в магазин за продуктами, на половине дороги её вдруг догнал Стас.

— Ты всегда такая упрямая? — беззлобно спросил он, шагая рядом с девушкой.

— Почему? — её сердце с силой билось о рёбра, от волнения стало трудно дышать.

— Я же сказал, что сам схожу за продуктами. Хотя... Ты права, вместе веселее, — непринуждённо резюмировал Стас и подстроился под шаг Есении.

Сначала шли молча, но вскоре Стас, который от природы был очень коммуникабельным человеком и не умел долго держать паузу, нарушил молчание.

— Сколько тебе лет? — не особо утруждая себя соблюдением условностей, прямо спросил он.

— Двадцать пять, — так же просто ответила Есения.

Она вдруг почувствовала странное облегчение. Казалось, её робость и волнение достигли наивысшей точки, после чего настал переломный момент. Девушка вдруг поняла, чтоможет просто разговаривать с этим парнем . Так же, как разговаривает со своими подругами, например. Или с Руфиной Андреевной. Они общаются, и ничего страшного не происходит. Он не смотрит на Есению ни с жалостью, ни с презрением. В его взгляде только дружелюбное любопытство.

Кажется, Стас стал первым представителем противоположного пола, взявшимся перевести Есению через эту точку максимального стеснения, миновать грань. И у него получилось, даже если он ничего такого не планировал. Ей вдруг стало легко!