— А вы откуда знаете? — не сдержала удивления женщина.

— А-а, то есть... Вы в курсе? — оторопел Калинин.

Он отказывался верить в то, что Есения встречается с женатым человеком. И всё, что ему удалось узнать, говорило о невозможности подобного поведения с её стороны, но увы...

— Станислав Георгиевич Стинский — отец моего ребёнка, — пояснила Есения, хоть и не обязана была этого делать. Но почему-то казалось невыносимым то, что Калинин может плохо подумать о ней. — Мы не виделись в течение восемнадцати лет, но недавно он случайно узнал о существовании сына, разыскал меня.

— Поня-я-а-атно, — протянул Фёдор, у которого буквально камень с души свалился. — И теперь у него, разумеется, на сына, которого он не растил и не помогал растить, грандиозные планы? Явился на всё готовое и права качает? Может, вам нужна помощь? Только скажите, Есения!

Она не осуждала собеседника за горечь и неприязнь к Стасу, прозвучавшие в его голосе. Калинин как никто другой понимал, что такое в одиночку воспитывать ребёнка. Хорошо, что у Леры так же, как у Андрея, есть бабушка и дед.

— Пока всё цивилизованно, Фёдор, — мягко ответила Есения. — Планы, конечно, есть, но Андрей — почти взрослый человек, ему через полгода исполнится восемнадцать. К тому же, он очень самостоятельный и разумный парень, способный принимать взвешенные решения. В любом случае, препятствовать их общению и сближению я не собираюсь.

— Что ж, ваше право, — задумчиво ответил Калинин и потёр виски. — Ну теперь хотя бы последняя частица пазла встала на место.

— Пазла? — подняла брови Есения. — Какого?

— Очень сложного и загадочного, — впервые улыбнулся Фёдор, и суровые черты его лица смягчились. — Под названием «Есения Арсеньевна Каблукова».

— Вот как? — смутилась женщина и почувствовала себя почти так, как всегда чувствовала в бестолковой юности. — Вы ошибаетесь. Максимально простой пазл, и ничего сложного в нём нет. То есть, остальные его части уже до этого стояли на нужных местах?

— Да. Очень уж интересно было. Только вот не мог разобраться, откуда взялся взрослый сын. Теперь понял.

— Я, знаете ли, тоже увлекаюсь под настроение разгадыванием головоломок, — прищурилась женщина. — Но с меньшим успехом, чем некоторые. Подозреваю, что вы читер, господин Калинин!

— Просто у меня есть нужные знакомства. А скольких частей не достаёт в вашем пазле, Есения?

Они уже флиртовали, и оба понимали это.

— Двух. Предлагаю вам самому разобраться, каких.

— По поводу ресторана, — вздохнул Фёдор и отвёл взгляд. — Если вы что-то такое про меня подумали... в общем, это не так.

— А как? — получая явное удовольствие от его замешательства, поинтересовалась Есения.

— Мы праздновали день рождения одного из коллег. Кругляк. Исполнилось тридцать пять лет. И вот... Чужая семья — потёмки, потому бесполезно пытаться логически объяснить некоторые поступки людей. Именинник разошёлся, развеселился и сказал своей жене: «Проси всё, что хочешь, всё можно!» И она попросила, чтобы он сфотографировал её на коленях у каждого из его коллег. Даже у тех, кто пришёл с жёнами. И только одна жена воспротивилась, остальные разрешили. А у меня... жены нет.

— Некому было за вас вступиться? — иронично заметила женщина. — Но вы вовсе не выглядели ущемлённым, претерпевающим и несчастным.

— Вот чёрт возьми! Ну вы и язва, оказывается! — ещё сильнее смутился Калинин. — Простите...

— Что вы, Фёдор! Это комплимент. А что по поводу последней недостающей части?

— Вы мне первую-то простили? — хмуро спросил Калинин.

— А-а, вам нужно моё прощение?

— Конечно.

— Если без подсказок угадаете, какая последняя часть, то считайте, что простила.

— Последнюю часть я угадал ещё тогда, в ресторане. Вы осуждаете меня за то, что я обещал позвонить, но не позвонил.

— Да, — став серьёзной, ответила Есения.

— Я объясню, — вновь вздохнул Фёдор. — Вот в принципе не люблю разговаривать по телефону. Предпочитаю личный контакт. Потому сразу решил, что приеду к вам на работу, попытаюсь встретиться. Тем более, Лера пообещала, что сама расскажет вам обо всём.

— Приехали? — смягчилась женщина.

— Разумеется. В пятницу. Потому и знаю о чёрной машине.

Конечно, Есения была удивлена; к тому же, приятно.

— Вот всё и выяснили, — искренне улыбнулась она.

— Если бы, — покачал головой Калинин. — Ваш... Стинский ещё долго будет поднимать мне давление, вот уверен! Он к вам относится... не просто так.

— Ну это домыслы, Фёдор! Стас всегда таким был, — общительным, внимательным, доброжелательным. Ничего криминального за этим нет.

— Я мужчина, Есения, и лучше знаю, как мы устроены. Вот увидите, ему нужен от вас не только сын.

— Вы мне явно льстите, Фёдор. Но даже если это так... Есть ведь ещё я. Мои мысли, желания, принципы.

— Вот и замечательно, Есения! Потому прошу вас: подумайте очень хорошо прежде, чем принимать решения. И мы закроем эту тему. Обещаете?

— Обещаю, — согласилась Есения, и он выдохнул с облегчением.

Ей были понятны причины его переживания, потому даже голова слегка кружилась. Ну надо же... Неужели попала? Так давно ничего подобного не испытывала. Всегда нужно было оставаться серьёзной и ответственной, а теперь совсем не хочется. Хочется плыть по течению...

— Значит, вы всё знаете обо мне? А я не всё, хоть и собрала пазл.

— Ничего необычного и загадочного, — улыбнулся Калинин. — Родился, учился. Мечтал стать военным, окончил училище. Служба, командировки... Но после рождения Леры пришлось оставить службу. С тех пор — в охране. Сначала работал у одного бизнесмена, а теперь — сам на себя.

— Вы... очень сильный человек, Фёдор.

— Ничего подобного, — усмехнулся Калинин. — Настойчивый — да. И умею расставлять приоритеты.

В девятом часу вечера Есению потеряли дома, позвонил Андрей. Поишлось завершить ужин-знакомство. Фёдор подвёз её, как и обещал, но из машины выходить не торопился. Есения уже решила, что придётся выбираться самой, как вдруг он решительно притянул её к себе и склонился к её губам.

«Лихо!» — только и успела подумать женщина.

Глава 7

Три недели спустя

Суббота выдалась на редкость тёплой и сухой для конца октября, и Арсений Семёнович с Фёдором решили перебрать старый мотоцикл с коляской. Расположились между воротами капитального гаража, выходящего на улицу, и воротами дома.

Есения с Ираидой Александровной «закрывали сезон»: пекли пироги в летней кухне. Андрей, у которого начались заслуженные каникулы, спал до обеда, а потом погрузился в любимую компьютерную игру.

В целом сцена была почти пасторальной. Фёдор нарадоваться не мог: всё складывалось просто прекрасно. Родители Есении приняли его очень хорошо. У него вообще сразу возникло ощущение, будто он знает всех членов семьи Каблуковых давным-давно. Лера к его новой жизни отнеслась с огромным энтузиазмом: дочь была счастлива сама и желала счастья всем окружающим, тем более, своему любимому папе. А в том, что Есения Арсеньевна сделает отца счастливым, никто не сомневался.

Андрей, конечно, при встречах с ним демонстрировал всё больше покерфейс, однако общения не избегал. Калинин и не ожидал, что его сразу все примут с распростёртыми объятиями, да и с чего бы... Потому результаты сближения оценивал выше среднего.

— Я ведь пытался Андрюху заинтересовать механикой, — посетовал Арсений Семёнович, протирая ставший почти новеньким мотоцикл, — но он никак. Думал уже, что сгниёт мотоцикл, раз никому не нужен. А теперь, может, соседу продам, он давно просит. Ему за грибами гонять. Тебе точно не нужен, Федь?

— Да я уже как-то к машине привык. По молодости тоже гонял на мотоцикле, а потом продал его...

Калинин замолчал, увидев вывернувшую из-за угла большую чёрную машину. Он сразу узнал её. Арсений Семёнович, видимо, тоже что-то понял, потому удивлённо присвистнул.

— О как! Андрюха и Есения думали, что Стас позвонит, а он, видишь, без предупреждения прибыл... Пойду девчатам скажу.