Динкой звали огромную серую дворнягу, взятую из приюта, — их главного сторожа и охранника.

— А другое счастье? Женское? Мам, я ведь не тупой и не маленький! — возмутился Андрей, но голос его смягчился, а во взгляде сквозило облегчение.

— Обещаю тебе, Андрюша, что, как только встречу своёженское счастье , постараюсь его не упустить. Просто пока не встретила. Иногда, знаешь, покажется: вот оно! А потом приглядишься внимательнее и... нет, опять опыт, — улыбнулась Есения, вспомнив яркую во всех отношениях девицу, развязно сидящую на коленях у Калинина.

— Ладно, — вздохнул Андрей. — Не переживай, мам! Я сним нормально встречусь. Тебе не придётся за меня краснеть, обещаю. Я не маленький.

— Спасибо, родной! — расчувствовавшись, женщина обняла сына и прижалась лицом к его макушке.

Вернувшись в свою комнату, Есения забралась под одеяло, выключила свет и нащупала на тумбочке смартфон. Она знала, что в этом городе есть как минимум ещё один человек, который не может уснуть. Он не спит и напряжённо ждёт.

«Всё нормально, Стас! Я рассказала всё как есть, в данном случае правда — лучший выход. Ждём тебя завтра к обеду, как мы с тобой и договаривались», — набрала она в мессенджере.

Сообщение было сразу же прочитано, и почти тут же пришёл ответ: «Как Андрей воспринял?»

«Как я и ожидала. Папой сразу не назовёт, но на адекватный взрослый разговор можешь рассчитывать».

«Спасибо, Есения! Ты просто космос!»

«До завтра! Спокойной ночи!» — ответили Стасу из космоса.

«До завтра! Целую!» — оставил он за собой последнее слово.

Усмехнувшись, Есения отложила смартфон и повернулась набок. Она слишком устала, чтобы как следует проанализировать прошедший день и решить, чего было больше, — минусов или плюсов. Женщина проваливалась в сон, когда перед глазами вновь всплыла картина, увиденная сегодня в ресторане: Калинин и развесёлая шатенка, сидящая у него на коленях.

* * * * * * *

Стас был пунктуален и приехал к четырнадцати часам, как обещал. Прибыл на такси. Есения с Ираидой Александровной к этому времени приготовили два салата по традиционным семейным рецептам, бутерброды, запекли курицу.

Ираида Александровна переживала, а Есения прекрасно знала, что Стас — человек простой. Он никогда не был высокомерным снобом и всегда умел располагать к себе людей. К счастью, это быстро поняли и все остальные.

Женщинам гость преподнёс по букету, по коробке элитного шоколада и коллекционное вино. Хозяину дома — тоже элитный напиток, только намного крепче. А Андрею протянул небольшую и обманчиво скромную коробочку со смартфоном последней модели, не так давно наделавшим много шума.

Есения только головой покачала: разумеется, такое они позволить себе не могли. Андрей отреагировал сдержанно: повертел подарок в руках и отложил на подоконник.

Есения подозревала, что всё, кроме цветов, было заранее привезено из столицы.

Постепенно разговор за столом становился всё оживлённее. Только Андрей всё больше молчал, хотя то и дело встречался взглядом с отцом. Они смотрели друг на друга с любопытством и некоторой настороженностью.

Но постепенно Стас нащупал подходящую нить в разговоре, и Андрей в его лице обрёл достойного собеседника, способного на уровне поддержать «компьютерную» тему.

В итоге, когда обед был закончен, они вдвоём ушли в комнату Андрея, но двери не закрыли, и всем было слышно, как они что-то горячо обсуждают. Потом Андрей вышел и забрал с подоконника коробку со смартфоном.

Стас уехал в одиннадцатом часу вечера. К этому времени они успели поужинать все вместе. А ещё Стас договорился с Андреем о том, что в осенние каникулы прилетит за ним, и они вместе отправятся в Москву.

Конечно, Андрей пока обращался к отцу по имени-отчеству, называя Станиславом Георгиевичем, и лишний раз с разговорами не лез, но все прекрасно понимали: лёд сломан, и как раньше уже никогда не будет, жизнь изменится у всех.

Есения проводила Стаса до такси. Мужчина был в эйфории, подогретой ещё и выпитой половиной подаренной Арсению Семёновичу бутылки «самогона для богатых» (как назвал виски отец Есении). Стас долго не отпускал провожатую: целовал руки и горячо благодарил. Она даже пожалела о проявленной вежливости.

Наутро, как только Есения приехала на работу, посыльный привёз для неё букет. Стас уехал в Москву час назад, но цветы заказал к нужному времени.

— Ну вот, — устраивая шикарную цветочную композицию в вазе, пробормотала женщина, — теперь у меня два букета, дома и на работе.

Она тогда не знала, что будет ещё и третий букет, загадочный и «анонимный», без записки. Его принесли ближе к обеду, и Есении пришлось просить вазу у коллег, теряясь в догадках.

А в пятом часу пополудни позвонили с поста охраны и сообщили, что Есению Арсеньевну хочет видеть Фёдор Николаевич Калинин, который явился без записи.

Сегодняшний Калинин совсем не походил на того, которого Есения увидела два дня назад в загородном ресторане. Этот был собранный, спокойный и... мрачный. Стильный, но очень строгий тёмно-серый костюм, чёрная водолазка; между бровями — складка, губы плотно сжаты.

И всё же Каблукова была уверена в своей догадке, потому сказала сразу после приветсятвия:

— Спасибо за цветы, Фёдор Николаевич! Они прекрасны.

— Угу, — кивнул Калинин, посмотрел почему-то на букет Стаса и помрачнел ещё сильнее.

— Есения, мне нужно с вами очень серьёзно поговорить.

— Есения Арсеньевна, — доброжелательно и спокойно поправила она.

— Есения, — с нажимом повторил он и поднял взгляд. — Я с работы раньше уехал, чтобы застать вас здесь, а не посмотреть, как вы уезжаете на чёрной машине.

Женщина удивлённо уставилась на него, даже не сразу нашлась с ответом. Закусила нижнюю губу, зачем-то поправила волосы. По неизвестной причине на душе стало легко и весело.

— Вообще-то я сегодня работаю до шестнадцати часов, — пряча улыбку, ответила она. — Просто задержалась. Как раз вот собираюсь домой.

— За вами... приедут? — напряжённо спросил Фёдор.

— Нет, — пожала плечами Есения.

— То есть, вы будете добираться на своей машине?

— Мне нужно забрать её, она на диагностике.

— Давайте мы сейчас поужинаем, потом я отвезу вас домой, а утром встречу и доставлю сюда? А машину из сервиса вы заберёте завтра?

Звучало это заманчиво, и хотя Есения не забыла того, что увидела позавчера в ресторане, согласилась. Любопытство оказалось сильнее всего остального. О чём же, интересно, неожиданному провожатому так нужно с ней поговорить?

— Откуда вы знаете, что я уезжала с работы на чёрной машине? — спросила женщина, устраиваясь в кроссовере цвета «мокрый асфальт», принадлежащем Калинину.

— Непременно всё объясню, Есения, — ответил значительно приободрившийся и повеселевший собеседник. — А пока ещё раз хочу поблагодарить вас за Леру. Подумать страшно, как всё могло обернуться, если бы не вы.

— Как дела у ребят?

— Воодушевлены, начали подготовку к свадьбе.

— Моё вмешательство не дало бы ничего, — покачала головой Есения, — если бы не ваша с Егором поддержка. Расскажите, что они решили? Определились со стилем?

Некоторое время они оживлённо обсуждали будущую свадьбу Леры и Егора, и Есения вдруг поймала себя на мысли: они разговаривают так, будто делают это годами каждый день, — естественно и непринужденно.

Калинин привёз её в довольно популярное место, но по случаю понедельника там было спокойно и малолюдно.

— О чём вы хотели поговорить, Фёдор Николаевич? — пришлось напомнить о себе, потому что официант, приняв заказ, давно отошёл от стола, а визави всё молчал.

— Для начала хотел бы попросить называть меня просто по имени, без отчества. Надеюсь, эта просьба не покажется вам слишком нескромной?

— Нет, не покажется, Фёдор.

— Спасибо, — он ещё помолчал, будто долго собираясь с силами, но, видимо, всё же собрался. — Сразу прошу прощения за то, что лезу не в своё дело, но я обязан вас предупредить, Есения. Этот ваш... провожатый на «Майбахе»... обманывает вас. Он женат, и у него двое несовершеннолетних детей.