Что касается Стаса, ему было легко всегда, всюду и со всеми. Он особо не углублялся в изучение тонких материй, нравственности и морали, психологии окружающих людей. Нет, он не был злым или совсем уж равнодушным человеком, но вся его жизнь, его поведение и повадки крутились исключительно около собственного «я». Если ему хотелось чего-то, он это с лёгкостью и без сомнений брал. А сейчас ему просто хотелось общения.

Рыжая и смешная «не прислуга, а компаньонка» тёти Руфы была новым явлением, свежим. Она кардинально отличалась и от привычного круга общения Стаса, и от старой скучной особы, помощницы по хозяйству, тусовавшейся на даче у тётушки два года назад. А ещё раньше был жив дядя Гриша, второй муж тёти Руфы, и тут вообще не появлялись посторонние.

Теперь тут эта девчонка, — тощая, нескладная, беспрестанно краснеющая, говорящая тихо и торопливо. К тому же, ей уже двадцать пять лет, как выяснилось. Уж точно не тот возраст, когда одолевает подростковая робость.

Но если бы тётушка не сказала, что у этого чуда есть жених, Стас бы посчитал, будто Есения прежде жила на необитаемом острове и вообще не видела мужчин.

А так интерес к тому, что же в ней нашёл какой-то там парень и даже захотел жениться, заставил и Стаса копнуть поглубже. Может, там и вправду есть нечто такое, чего не видно со стороны? А может, за нелепой оболочкой скрывается пустота. Вот он и узнает. Всё равно делать особо нечего. Потому он продолжил задавать вопросы.

— Что тебя заставило уехать на лето в деревню? Разве двадцатипятилетние девушки поступают так по собственной воле?

— Я поехала точно по своей воле, — уже бойчее заговорила Есения. — Как поступают другие девушки, не знаю. И мне тут очень нравится. Я рада, что Галина Степановна доверила мне сопровождение Руфины Андреевны.

— Ты что, знакома с тётей Галей? — удивился Стас.

— Да, — робко улыбнулась Есения. — Она моя начальница.

— Ты работаешь в роддоме?

— Да, акушеркой. Вот уже четыре года.

— То есть, ты непосредственно участвуешь, помогаешь врачам принимать роды?

— Да.

— Круто! — Стас посмотрел на Есению с искренним уважением. — Это такая работа... настоящая.

Его спутница опять начала краснеть, а он задумался. Тепличным растением он никогда не был, но и не стремился как-то выйти из привычного круга общения, всегда оставался в зоне комфорта. Даже когда устраивал «бунт» и убегал к тёте Руфе, прекрасно знал, что тут его встретят с распростёртыми объятиями, и его привычная жизнь мало изменится.

Среди его знакомых девушек и женщин были дизайнеры, художницы, журналистки, спортсменки, начинающие актрисы и певицы, экономисты и юристы. Время от времени он общался даже с представительницами первой древнейшей. Но совершенно точно до вчерашнего вечера у него не было ни одной знакомой девушки, которая помогала бы детям появляться на свет.

— И как тебе твоя работа? — чуть хрипло спросил парень.

— Очень нравится, иначе я бы там не работала.

— Знаешь, — задумчиво заговорил Стас, — я ведь мечтал стать врачом. Даже пытался поступить в медицинский.

— Так в чём же дело? — удивилась Есения. — Ты ещё так молод! Сколько тебе? Двадцать два?

— Пусть это пока останется интригой, расскажу на обратном пути. Мы почти пришли. А пока скажи, ты знаешь, что у тёти Руфы послезавтра день рождения?

— Нет! — девушка остановилась как вкопанная, во все глаза глядя на своего спутника.

— Так я и знал, эта скромняга терпеть не может суеты вокруг её персоны, — хитро улыбнулся Стас. — Но в этот раз ей не удастся отмазаться от празднования. Только мне нужен союзник. Готова ли ты помогать?

— Конечно! — с энтузиазмом закивала Есения и очень обрадовала этим Стаса.

Почему-то для него было важно то, что она не разочаровала его, поддержала.

— Значит, сейчас нам нужно купить всё для торта. Как думаешь, есть в этом магазине жирные сливки или жирная сметана?

— Точно не помню, потому что покупала здесь только обычную сметану. Но даже если нет, я знаю, где находится молочный магазин, можно будет посмотреть там.

— Вот и отлично, — кивнул парень. — А для бисквита ничего особенного не надо, наверняка тут всё есть.

— Только... я никогда не делала торт сама, — испуганно и смущённо призналась Есения.

— Но ты же согласилась мне помогать?

— Согласилась. А ты умеешь?

— Умею, — коротко ответил Стас и открыл перед девушкой двери магазина.

Через полчаса они уже были на улице, купив почти всё необходимое. Но в том-то и дело, чтопочти . Стас был крайне раздосадован тем фактом, что не нашёл в супермаркете тушку утки, но заменять её курицей наотрез отказался.

— Курица в мандаринах, — ну что это, сама посуди? — ворчал он.

Есения молча улыбалась: он выглядел очень забавно. «Утка в мандаринах» — это звучало для неё практически по-марсиански. Возможно, когда-то она и видела нечто подобное в толстом иллюстрированном глянцевом журнале на странице с рецептами, но не обратила внимания.

— Подожди! — остановилась вдруг девушка. — Я видела где-то неподалёку фермерский магазин, когда гуляла здесь и знакомилась с местностью.

— Веди! — тоном военачальника приказал Стас.

Ещё через полчаса они возвращались домой, нагруженные покупками. На этот раз Стас был доволен и сам вернулся к прежнему разговору.

— Так вот, по поводу учёбы в медицинском. Узнав о моих планах, батя встал на дыбы. Я единственный сын, и он настроился передать мне всё то, что создали они с дедом. То есть, я должен встать у руля. Прикинь, ну какой из меня рулевой? Да не хочу я. Это не моё. Но они были непреклонны. У меня есть две старшие сестры. Одна не замужем и не планирует, развивается в плане дизайна одежды, постоянно живёт в Европе. Вторая в Москве, но она удачно вышла замуж за сына друзей семьи, родила двоих детей и занимается домом. Бизнес её вообще не интересует. В общем, полгода я бодался с отцом и дедом, и в итоге они мне сказали: поступай куда хочешь, но полностью сам, без протекции и помощи. А я, как ты наверняка догадываешься, к учёбе в школе не относился серьёзно, поскольку был уверен, что мне помогут связи отца или деда. Разумеется, в медицинском всё завалил, туда просто так наобум не поступишь. Ну и чтобы не ползти к предкам, посыпая голову пеплом, сделал ход конём и записался на курсы поваров-кондитеров. Не скажу, что блистал там, но готовить научился. Потом полгода ветер пинал, а летом батя мне сделал предложение, от которого невозможно отказаться: ключи от «Бентли» на восемнадцатилетие. И пошёл я изучать финансы и бизнес-аналитику, как мечтали мои предки. Защитился вот недавно. Может, и к лучшему, как думаешь? Вряд ли из меня получился бы хороший врач.

Есения думала о том, что за год можно было подготовиться и поступить в медицинский самостоятельно, но вслух этого не сказала. Ведь тогда, скорее всего, не было бы ключей от машины.

— Никто не знает, какой из него получится врач, пока не станет врачом, — философски заметила она.

А ещё вспомнила о том, о чём Стас рассказывал утром. Продавив сына и внука с учёбой, теперь его прессуют на предмет женитьбы. Интересно, получится ли купить его в этот раз? И какова будет цена?

— А как твой жених смотрит на то, что ты проводишь лето, работая за городом у чужих людей?

Вопрос застал Есению врасплох и в разгар раздумий, потому она замешкалась и покраснела ещё сильнее, чем всегда. Особенно её выводил из равновесия внимательный и настойчивый взгляд изменчивых глаз Стаса. Откуда ему известно о женихе? Неужели Руфина Андреевна обсуждала с ним её, Есению?

— Он... Он не знает, — быстро соврала она то, что первое пришло в голову.

— Как это? — поднял брови собеседник. — Разве можно не знать, где находится и как проводит время невеста?

— Фёдор... он на Севере, в длительной командировке. Уехал в конце марта, а вернётся в начале апреля следующего года.

— Но вы же с ним созваниваетесь? У тебя ведь есть телефон?

— Есть. Но Федя звонит редко. Там, где работает их бригада, связи почти нет. Да и дорого. Так, по-быстрому, узнаем, как дела, и всё. Или сообщение присылает. Сначала я не рассказывала, потому что не знала, как тут пойдут дела, приживусь ли. А потом как-то к слову не пришлось.