* * * * * * *

Примерно через час Есения сидела за столом в офисе двести семь, а напротив неё расположился хозяин кабинета, он же директор частного охранного агентства «Гектор».

Фёдор Николаевич Калинин оказался почти таким, каким его представляла себе Есения: чуть старше сорока лет, высокий, плотный, но не рыхлый, с широкими прямыми плечами. Короткие тёмные волосы, седеющие виски, резкие, словно рубленые черты лица, упрямый подбородок, цепкий и недоверчивый взгляд тёмных глаз из-под широких чёрных бровей.

Есения решила не ходить вокруг да около, чтобы не тратить своё время и время господина Калинина, потому рассказала всё сразу.

— Ещё раз напоминаю вам, Фёдор Николаевич, что факт моего появления здесь не должен выйти за стены данного кабинета. Я много чего нарушила, и за такое меня точно не похвалят.

— Понимаю, — кивнул собеседник, который сидел напротив, поставив локти на стол и подперев сцепленными руками подбородок.

Каблукова неожиданно обратила внимание не только на достаточно длинные пальцы и широкие ладони, но и на отсутствие обручального кольца.

— Я вам очень благодарен за информацию, Есения Арсеньевна, но... — он нахмурился и пожал плечами, — дело в том, что у ребёнка Леры есть отец, Егор. Они вместе учатся на четвёртом курсе в университете. И живут вместе уже почти два года.

— Вот как? — задумчиво спросила женщина и откинулась на спинку стула. — Странно, почему же Валерия скрыла данный факт? Ведь её обращение полностью построено на отсутствии отца у будущего ребёнка.

— Думаю, что знаю причину принятого Лерой решения. Я сегодня же поговорю с ней, а завтра отзвонюсь вам по результатам. Тот номер, с которого вы позвонили, — ваш личный?

— Да, — кивнула Есения и начала подниматься из-за стола. — Что ж, Фёдор Николаевич, я очень рада, что решила обратиться к вам. Спасибо за то, что приняли и выслушали. Буду ждать вашего звонка.

— Куда же вы, Есения Арсеньевна? Уже уходите? — Калинин довольно бойко для своей комплекции вскочил. — А кофе выпить?

— Мне ещё нужно вернуться на работу, Фёдор Николаевич, а потом уйти оттуда пораньше, дела, — улыбнулась Есения. — Но спасибо за предложение. Возможно, в другой раз.

— Ловлю на слове, — внезапно проявив галантность, чуть поклонился Калинин и пошёл провожать Есению.

Проводил до самого выхода из бизнес-центра.

Через три часа в аэропорту Есения обнимала ещё подросшего (казалось бы, куда ещё?!) загорелого Андрюшку, который к семнадцати годам внезапно снова научился проявлять к матери какое-то подобие нежности, начисто исчезавшее в подростковом периоде.

Вечером, когда мужчины улеглись спать, а женщины пили на кухне чай, Ираида Александровна, мать Есении, помявшись и посомневавшись, всё же решилась рассказать кое о чём.

— Сегодня, когда мы стояли в аэропорту в Москве у стойки регистрации, мимо проходил мужчина... Молодой, от силы лет сорока. Импозантный такой, деловой. Стильный, или как сейчас говорят? И он как-то странно смотрел на Андрея. Я сначала даже плохое подумала, но потом поняла, что ошиблась, скорее всего. Он будто должен был пройти мимо, но встал в очередь к соседней стойке и всё наблюдал за Андреем. А я за ним. Но ни отцу, ни Андюшке ничего не сказала. И после, когда мы уже пошли в зал ожидания посадки, я обернулась и увидела, как этот мужчина очень быстро метнулся к стойке, у которой мы были, и начал что-то говорить сотруднице.

— Ну... разное бывает, — пожала плечами Есения, прекрасно знающая, что у мамы есть некоторая склонность к конспирологии. — В любом случае хорошо, что он не летел с вами.

— Это да, — согласилась Ираида Александровна. — Но знаешь, что меня насторожило больше всего?

— Что? — спросила Есения, и её сердце вдруг сжалось от какого-то неясного предчувствия.

— Наш Андрюша очень похож на него. Будто одно лицо, и фигура похожа. Только тот постарше и с бородкой.

— Я когда-то читала, мам, что у каждого человека среди жителей планеты есть несколько практически стопроцентных двойников. Возможно, потому и тот мужчина смотрел на Андрея, — успокаивала маму Есения.

Ей удалось это сделать, но у самой сердце теперь было не на месте.

* * * * * * *

На следующий день Есения с утра несколько раз ловила себя на том, что руки сами тянутся проверить смартфон. Всё же проверила: звук включён, но телефон молчит.

А кто, по её мнению, должен позвонить? Андрей в школе; он и так пропустил почти две недели, надо навёрстывать. Одиннадцатый класс, какие уж тут шутки? Родители звонят ей на работу только в исключительных случаях. Подруги могут появиться ближе к пятнице, и то не всегда, а если планируется какое-нибудь мероприятие.

— Всех вспомнила? — вслух спросила сама у себя женщина и тяжело вздохнула.

Она нетерпеливо ждала обещанного звонка от Калинина, а он всё не звонил. Странно, ей казалось, что такие мужчины не разбрасываются обещаниями направо и налево. Тем более, он ведь не жениться обещал, а просто позвонить...

В разгар её невесёлых мыслей пришла администратор и сообщила, что Есению Арсеньевну хотят видеть пациенты, но они не записаны на сегодня. Услышав имя Валерии Калининой, Каблукова сразу попросила пропустить посетительницу.

Лера сегодня выглядела совсем по-другому, — как будто пришла не она, а другой человек. Раньше девушка казалась Есении какой-то затравленной, испуганной, ощитинившейся, приготовившейся обороняться, закрытой и диковатой, словно подросток на грани нервного срыва.

Сегодня Валерия была спокойной, умиротворённой, улыбающейся, будто светилась изнутри. Роскошный букет и коробку конфет, которые держала в руках, тут же протянула Есении:

— Это вам, Есения Арсеньевна!

Двери Лера не закрыла, и следом за ней в кабинет вошёл высокий и стройный светловолосый парень. Видимо, тот самый Егор, о котором говорил Фёдор Николаевич.

— Спасибо за подарки, — улыбнулась Есения. — Не буду лгать, что неприятно, и отказываться не стану. Осталось найти вазу, а вы пока присаживайтесь и рассказывайте.

— Мы с Егором подали заявление в ЗАГС. Решили не спешить, хоть и можно было предоставить справку. Как следует подготовимся, и свадьба будет в декабре. Хотим стилизованную, чтобы запомнилась. Думаем вот пока, на чём остановиться.

Егор взял Леру за руку и осторожно сжал её ладонь. От Есении не укрылся этот жест, и она очень растрогалась.

— Вы не подумайте, Егор ничего не знал о том, что я...

Лицо девушки будто немного поплыло, но ей удалось сдержать слёзы.

— Лера, всё хорошо, — успокаивающе сказал парень и коснулся губами прижавшегося к его плечу ясного лба любимой.

— Да, папа тоже так сказал, и я вам верю, — кивнула Валерия.

— И правильно делаете, — ободряюще улыбнулась Есения. — Вы посмотрите, какие у вас мужчины, какая группа поддержки! С ними ничто не страшно!

Спрашивать о том, почему Лера сначала не хотела сохранять беременность, Каблукова не решалась, но девушка рассказала обо всём сама.

— Меня ведь вырастили папа и бабушка с дедом, — заговорила Валерия. — Мамы не стало именно тогда, когда я родилась. Меня спасли, а её спасти не удалось.

«Господи, бедная девочка...»

Когда Есения работала в роддоме, случалось видеть разное, но привыкнуть к подобному невозможно.

— И потому вы испугались, да, Валерия? — с сочувствием спросила она.

— Да. То есть, теоретически я была готова к тому, что у нас с Егором когда-нибудь появится ребёнок. Только вот когда узнала о беременности... сильно запаниковала, была в шоке. Но папа поклялся, что всё будет хорошо. А если папа поклялся, значит, так оно и будет. И Егор тоже поклялся. Вот так... Спасибо вам, Есения Арсеньевна, за то, что не остались равнодушны.

Поговорили ещё немного, и молодёжь уже начала собираться, когда Лера вдруг спросила:

— Извините за нескромный вопрос, Есения Арсеньевна. То, что вы мне рассказывали... О том, как вырастили ребёнка без отца, — это правда? Или профессиональная уловка?