Раньше она жила насыщенно и по-настоящему только на работе, а всё остальное время проходило в мечтах и грёзах. Но теперь эти мечты словно материализовались, вышли за рамки небытия и превратились в реальность, которая оказалась прекраснее любых фантазий.

Есения прекрасно понимала, что Стас может уехать в любой момент, но то время, которое она проводила рядом с ним, уже стало лучшим, что когда-либо с ней происходило. Она не задумывалась о том, влюблена ли. Просто герой из её грёз решил вдруг выйти в реальность, и она не упустит ни секунды, которую можно провести рядом с ним, смотреть на него, разговаривать...

На поляне, рядом с которой возвышался Ермак-Камень, расположились несколько компаний, но все они были достаточно далеко от места, которое выбрал Стас.

— Сегодня тут, можно сказать, пустынно. Вот в выходные летом вообще аншлаг, яблоку негде упасть, — весело заговорил парень, снимая рюкзак и доставая плед.

Телефоны и деньги сложили в карманы, а остальное решено было оставить внизу, у подножия. Договорились сначала подняться, а уже по возвращении подкрепиться и отдохнуть.

...Стас был не так чувствителен к природе, но не посмел тревожить Есению, которая долго сидела на камне и смотрела на уходящие вдаль железнодорожные пути, серебристую ленту реки и величественные леса. Парень не мешал ей, просто сидел рядом, думая о чём-то своём, и она была ему за это очень благодарна. А ещё она пообещала себе, что обязательно приедет сюда осенью. Наверняка осенью тут ещё красивее.

Пусть не в этом году, а в следующем, или через два года... И пусть даже предсказать невозможно, какой тогда будет её реальность. Сейчас совсем не хотелось думать о том, что Стас исчезнет из её жизни, и наверняка очень скоро.

Она для него лишь временная попутчица, по мере сил скрашивающая монотонную и размеренную провинциальную жизнь. Девушка прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Но Есению вполне устраивала эта роль; ведь для такой, как она, невозможно иное предназначение в жизни Стаса. Она может быть лишь «в эпизодах». А он... В нём сейчас сосредоточена вся её жизнь, все её мысли и чувства.

...На камень Есения поднималась сама, без помощи, а вот спускаться оказалось страшнее. Пару раз Стас подавал ей руку, а когда Есения прыгала, буквально на несколько секунд прижимал её к себе, близко глядя в её глаза. Он, в отличие от неё, никогда не смущался и не краснел. Да и с чего бы? Ему-то уж точно нечего стесняться и не нужно бояться кого-то разочаровать.

Пообедать решили чуть позже, пока больше хотелось пить, чем есть, и большой термос с чаем оказался очень кстати. Потом Стас лёг на спину, заложив руки за голову и глядя в ярко-синее с маленькими жемчужными облачками небо.

Увидев, как он сорвал травинку и сунул её в зубы, Есения вдруг вспомнила свою прошлогоднюю ссору с Надей на даче у Маши. Разве могла она тогда хотя бы представить, какое счастье её ждёт через год?! А это именно счастье, настоящее и всеобъемлющее, проникающее в каждую частичку души, каждую клеточку тела! Когда оно приходит, его невозможно не узнать.

— Витаешь в облаках? Как обычно? — тихо и ласково спросил Стас.

Девушка, погрузившись в свои мысли, не заметила, как он сел рядом, и теперь его лицо было совсем близко. Мысль, которая поразила своей невероятностью, ещё не успела как следует сформироваться, когда красивые улыбающиеся губы Стаса коснулись её губ. Есения воспарила, впервые почувствовав и ощутив то, о чём до этого только читала в книгах или смотрела в фильмах.

Неожиданно соблазнитель увлёкся и сам, мысленно списав это на долгое для его возраста и темперамента воздержание. Опомнился, когда понял, что они целуются уже не сидя, а в горизонтальной плоскости. У Есении было такое лицо, что Стас понял: нужно остановиться (пока), иначе он за себя не отвечает. На поляне они не одни, хоть и расположились подальше от посторонних глаз. Да и вообще не годится так начинать, ведь кажется, у Есении он будет всё-таки первый.

Ну и ну! Кому расскажи — не поверят. Но он не расскажет. У Стаса не было привычки хвастать своими победами даже в желторотой юности, не то что уж сейчас. Зачем? Он воспринимал их как данность.

Освободив хрупкую девушку от веса своего тела, он лёг рядом, но сесть ей не дал, устроив её голову на своём плече, а её ладонь — на своей груди. Перебирал пальцами растрепавшиеся рыжие пряди и восстанавливал дыхание.

— Я знаю, что у тебя нет никакого жениха, потому можешь не соображать мучительно, как теперь себя вести и как выкручиваться, — улыбаясь, тихо сказал Стас.

Есения вздрогнула, но он лишь крепче прижал её к себе.

— Врать ты не умеешь, — мягко продолжал он, — и для окружающих это хорошо. А для тебя, наверно, плохо. Но тётя Руфа тебе поверила. Не бойся, я тебя не выдам. Пусть это будет нашей с тобой тайной.

— Спасибо, — прошептала измученная эмоциями и открытиями Есения.

Она пока не знала, что всё только начинается.

— Приду к тебе сегодня, — прошептал Стас, — когда тётушка уснёт. Впустишь?

Девушка замерла на несколько мгновений, а парень в очередной раз удивился, потому что... тоже замер в ожидании ответа. И испытал огромное облегчение, когда она кивнула.

— Значит, у нас будет ещё одна тайна, — с нежностью сказал он и коснулся губами её виска. — Ты умеешь хранить тайны?

— Умею, — наконец-то смогла улыбнуться Есения.

— Именно на такой ответ я и надеялся. Спасибо тебе!

Потом они обедали, и Есения удивлялась тому, что может есть. Стас помог ей преодолеть очередную грань, и даже после всего, что уже произошло, с ним было легко, весело и приятно общаться.

* * * * * * *

Когда Руфина Андреевна уснула, Стас пришёл к Есении, которая впервые оставила двери незапертыми, и с тех пор приходил каждую ночь. Под утро уходил, а днём они вели себя как ни в чём не бывало.

Со времени приезда Стаса прошло две недели, а он будто и не собирался обратно в Москву. Однако глупо было надеяться, что возвращения не произойдёт, и когда Есения об этом думала, её сердце замирало от страха и безысходности. Но она бы ни при каких обстоятельствах не решилась задавать вопросы.

В одну из коротких июльских ночей Стас не давал Есении уснуть дольше обычного и был каким-то по-особенному трепетным и страстным. Он никогда ничего не обещал ей и не говорил красивых судьбоносных слов, но всегда был нежен и деликатен. Даже в самый первый раз ему удалось максимально сдержать себя и позаботиться о девушке.

А сегодня у него будто срывало крышу, и он не давал Есении спать до самого утра. Даже позже, когда она всё же начала засыпать, с удивлением и восторгом чувствовала, что он не уходит, сидит у изголовья на полу и целует её руки, плечи, гладит лицо, волосы. Хотела спросить, что с ним происходит, но боялась спугнуть счастье и волшебство. А потом провалилась в глубокий сон.

Проснулась позднее обычного, в начале десятого. Быстро приняла душ и заспешила на кухню, готовить завтрак. К счастью, все ещё спали, иначе Руфина Андреевна уже сидела бы с вышиванием.

Старушка появилась в начале одиннадцатого, без привычных пялец, задумчивая и непривычно грустная.

— Накрывай на двоих, Есенюшка, — вздохнула она.

— Почему? — тупо спросила Есения, чувствуя, как по всему телу, по каждому нервному окончанию расползается тяжёлое предчувствие, душу заполняет безысходность.

— Уехал Стас, — глядя в окно, ответила Руфина Андреевна. — Два часа назад. За ним машину прислали из Москвы. К чему такая спешка, не понимаю? Будто сбежал.

Есения неимоверным усилием воли заставила себя вернуться к сервировке стола.

— Вот знаю же всегда, что всё равно уедет, но по первому времени до того тоскливо без него, — печально продолжила Руфина Андреевна.

Девушка бросила все ресурсы организма на то, чтобы продержаться завтрак. Потом можно будет уйти в свою комнату... А сдерживаться и даже просто дышать было крайне тяжело, потому что Руфина Андреевна продолжала делиться новостями.