— И Вадим согласен на мне жениться? — спрашиваю, потерев висок.

— Да.

— А зачем ему брак с Эвелиной? — интересуется Яков. — Наш интересен понятен. А интерес Островских в чем?

«Если трактору мы с вами гусеницы вдруг поставим, что получится?».

«Бип-бип, отгадай, окна опускай».

— Островский-старший считает, что сыну пора остепениться и заняться серьёзными делами. Он сейчас вводит Вадима в курс дела в своем бизнесе, готовится передать ему свое кресло.

У Островских много какой бизнес. Они чем только не занимаются. И алмазы добывают, и пшеницу сажают, и шоколадные батончики продают. Они засунули свои щупальца абсолютно во все отрасли экономики нашей страны.

— Что значит «сыну пора остепениться»? — спрашиваю я.

Мне эти слова не очень понравились. Я напряглась еще сильнее.

«Все кучи разровнял и ямы закопал. Вот это да, какой крутой бульдозер».

«Едет желтая машина, а в машине пассажир. Кто в машине желтой едет, ты попробуй подскажи».

БОЖЕ, ЗАЧЕМ ВКЛЮЧАТЬ ОДНОВРЕМЕННО ДВА РАЗНЫХ МУЛЬТИКА!?

— Ну, как я понял, Вадику уже тридцать лет, а он ничем серьезным до сих пор не занимался.

Папа слегка мнется, как будто не хочет об этом говорить. Уж не имеет ли он в виду то, что Островский-младший регулярно попадал в не очень приятные истории? В наших кругах ходили об этом сплетни, но я не вслушивалась. Если бы знала, что Вадим мой будущий муж, ловила бы каждое слово из уст сплетников. А так я только знаю, что у него какая-то неприятность в Дубае была.

— А ты уверен, что Вадик возьмется за голову? — спрашивает Яков. — Если до тридцати лет ничем толковым не занимался, то с чего вдруг ему начинать это делать?

— Я разговаривал с Вадиком. Нормальный он парень. Ну любил в студенчестве покутить, с кем не бывает. Потом долго искал себя, не хотел сидеть на шее у отца. Это, кстати, похвально. Какой-то свой стартап начинал с приятелем. Но Островский-старший стал слишком часто болеть и велел сыну завязывать с игрушками, жениться и готовиться перенять семейный бизнес. Я уверен: Вадим и Эвелина составят прекрасную партию!

Все глаза за столом смотрят на меня.

«Едет синяя машина, а в машине пассажир. Кто в машине синей едет, ты попробуй подскажи».

«Бу-бу-бу бульдозер по стройке он елозит. Бу-бу-бу бульдозер, и он всегда поможет нам».

— Я рада! — снова хлопает в ладоши Лана. — Папа, ты выбрал для Эви самого лучшего мужа!

Отец с довольным видом кивает головой.

— В ближайшие дни Островские приедут к нам свататься официально. Эви, — отец впивается в меня строгим взглядом. — Ты ведь скажешь «Да»?

«Чтобы строить дом, ребятки, ровная нужна площадка. Кто здесь справится?».

«Едет зеленая машина, а в машине пассажир. Кто в машине зеленой едет, ты попробуй подскажи».

— ГОСПОДИ, — подскакиваю со своего стула как ужаленная, — ДА МОЖНО УЖЕ ВЫКЛЮЧИТЬ ЭТИ ДЕБИЛЬНЫЕ МУЛЬТИКИ!!!???

Помолвку назначают через два дня. Это среда, поэтому время вечернее. За день у нас дома начинаются масштабные приготовления. Мама поднимает на уши всю прислугу и заставляет вылизать каждый угол в нашем трехсотметровом доме. Как будто они не вылизывают здесь углы ежедневно.

Повар составляет меню трижды. Мама постоянно что-то не устраивает, и она заставляет заменить блюда. В итоге родительница сама придумывает меню. Вернее, берет из интернета меню, которое было на государственном банкете британской королевской семьи в честь визита в их страну президента США.

На меня слишком сильно давит то, как семья воспринимает мою помолвку с Островским. Для помолвки Ланы с Антоном таких приготовлений не было. Я вообще не помню, когда бы в нашем доме все так стояли на ушах, как перед приездом Островских.

Маму не устраивает, что для помолвки я выбираю одно из своих старых платьев. Она считает, что в связи с важностью события я должна была быстро смотаться в Милан и купить себе что-нибудь новое из последней коллекции. Но мне удается отстоять свое старое платье. Ему два года, покупалось в Париже, надевалось всего один раз. Платье из натурального шелка цвета пыльной розы. В меру скромное. Грудная клетка закрыта, юбка доходит почти до колен. Стилист, который собирал Лану в день свадьбы, делает мне прическу и скромный дневной макияж.

Смотрю на себя в зеркало. Скромная невеста-девственница. И как будто дефекта никакого нет.

Наверное, я единственная в своей семье, кто не паникует перед приездом Островских. У меня нет ни мандража, как у мамы, ни адреналина, как у Ланы. Я сама удивляюсь своему спокойствию. Казалось бы, должна переживать. Но ничего такого нет.

Мне абсолютно все равно. Полнейшее безразличие.

Наплевать.

Толку нервничать, если все уже решено?

Островские приезжают на двух машинах. В первой Островские-старшие. Глава семейства Родион Родионович. Богатейший бизнесмен страны. Считается вхожим в кабинет президента. С ним в автомобиле его супруга Раиса. Родион Родионович сорок лет женат на одной женщине. Это, конечно, не значит, что все сорок лет он хранит ей верность. У них трое детей.

С водительского места второй машины выходит, собственно, мой жених — старший сын Родиона Родионовича и Раисы. Я жадно всматриваюсь в него через прозрачную занавеску своей комнаты. Вадим не видит меня. Он стоит в свете фонарей нашего двора, а я в полной темноте своей комнаты. Вадим в костюме с галстуком, мелкий дождь моросит на его короткие светлые волосы.

Вадим существенно изменился по сравнению со своими студенческими фотографиями в соцсети. Набрал лишний вес, стал грузным. Он как-то странно оглядывает наш дом. Морщится. От брезгливости, что ли? Для Островских наш особняк в Барвихе — это недостаточно элитное жилье? Очки сползали на кончик носа, и Вадим поправляет их пальцем.

Если на фото в соцсетях Вадим в очках был похож на ботаника-задрота, то сейчас уже нет. Сейчас он похож скорее на канцелярскую мышь. Или правильнее сказать — крысу. В кабинетах государственных инстанций часто сидят такие люди в очках. Они противные, всех ненавидят, занимаются стукачеством на коллег и выслуживаются перед начальством.

Вадиму, конечно, нет надобности сидеть за копейки в кабинете государственной инстанции и перед кем-то выслуживаться. Это перед ним все выслуживаются. Но, блин, очень уж он похож на этих канцелярских крыс.

А теперь главные вопросы — как мне заставить себя влюбиться в Вадима? Как мне захотеть лечь с ним в постель?

И почему-то так некстати, глядя на Вадима, вспоминаю сейчас Марка. Вот мужчина, рядом с которым у меня внутри все дрожало и сжималось. Мужчина, рядом с которым хотелось всего на свете — от разговоров о погоде до жаркого страстного секса всю ночь напролет.

И вдруг испытываю чувство горького сожаления от того, что Марк оказался таким благородным и не захотел со мной переспать. Аж слезы на глазах выступают.

Следом после Вадима из машины выходят две его младшие сестры — София и Мария. Ничего не могу о них сказать. Обычные «золотые» девочки. Как я. Где-то учатся и больше ничем не занимаются. Потом выгодно выйдут замуж и проживут так всю жизнь.

Как я.

— Эви, что ты прилипла к окну! — шипит мама, войдя в мою комнату. — Пойдем! Надо встречать гостей. Это твоя будущая семья.

Последняя фраза бьет меня по лицу, словно пощечина.

Я выхожу в холл ровно в тот момент, когда все семейство Островских проходит в дом. Наша большая семья тоже выстроилась в ряд.

— Приветствую, дорогие гости! — папа размашистым шагом подходит к Островскому-старшему. Сначала жмет ему руку, затем обнимает.

Начинаются приветствия, объятия, рукопожатия, улыбки, смех, голоса. Все это сливается в одну сплошную серую массу с неразборчивой какофонией звуков, из-за чего у меня начинает пульсировать в висках. Я стою в стороне и не двигаюсь. Только улыбаюсь как дурочка. Вадим здоровается с папой, с Яшей, с моей мамой, а сам заинтересованно поглядывает в мою сторону. Пробегается взглядом по моим волосам, лицу, груди, фигуре, ногам. Оценивает кобылку, которую получил в собственное распоряжение. Пожав руку Антону, делает несколько шагов ко мне.