Из-за предсвадебной суеты у меня почти не остается времени на свидания с Марком. И я решаюсь: пора заканчивать этот роман. Нет смысла тянуть его до дня свадьбы. Чем раньше я обрублю, тем быстрее сама оправлюсь. О том, чтобы встречаться с Марком, находясь в браке с Островским, не может быть и речи. Я никогда не пойду на такой риск. Я выйду замуж за Вадима и буду ему примерной женой.

Я назначаю Марку встречу в баре. В том самом, в который он однажды меня привел и в котором мне так понравилось. В первую очередь понравилось тем, что здесь не бывает моих знакомых.

Когда я прихожу в заведение, в нем почти никого нет, кроме персонала. Сегодня вторник, рабочий день еще не закончился. Я сажусь за дальний столик на двоих и заказываю кофе. Пока жду Марка, прокручиваю в голове предстоящий разговор. По нашим правилам, установленным в начале романа, я вообще ничего не должна ему объяснять. Как и он мне. Но я все равно хочу как-то объяснить свое решение. Вот только совсем не нахожу, что сказать.

«Дело не в тебе, а во мне».

«Мы здорово провели время вместе, но теперь пора каждому идти своей дорогой».

«Мне жаль расставаться с тобой, но так надо».

Я начинаю смеяться. Нервно. Любые отговорки звучат как попытки женатого мужика расстаться с любовницей.

Черт, это Марк должен говорить мне эти фразы, а не я ему.

Он появляется, когда мой кофе остывает. Я засматриваюсь на Марка, пока он уверенно шагает через зал заведения. Соколов в черных брюках, белой рубашке и галстуке. На темно-русых волосах капли воды от растаявших снежинок. А на безымянном пальце правой руки золотое обручальное кольцо. Марк так ни разу его и не снял за все то время, что был со мной. Он не снимал его даже во время нашей поездки в Швейцарию с его друзьями.

Пока я смотрю на своего любовника, мой запал напрочь выдыхается. И вот у меня в голове вообще нет ни одной фразы.

— Привет, давно ждешь?

Марк склоняется ко мне и целует в губы. Я делаю вдох и…

Чувствую, что он целовал этими губами другую женщину. Свою жену.

Мы не виделись с четверга. Я предлагала Марку встречу на выходных, но он отказался, сославшись на то, что ему нужно уехать. Я догадалась, что он планирует поездку к жене, поскольку ранее он мне говорил, что его супруга находится в отъезде.

Он целовал ее. И он занимался с ней сексом.

Я чувствую это кожей.

Не знаю, почему, но эти мысли провоцируют во мне волну гнева. Я силой подавляю его. Хотя какое я имею права злиться на Марка за то, что он спал со своей женой?

— Нет, я только пришла.

Марк садится на стул напротив. Я стараюсь дышать ровно и спокойно, а сама нервно сминаю в руках салфетку. Марк прослеживает за тем, как белая салфетка рвется в моих ладонях на мелкие ошметки.

— Что-то случилось?

Я молчу. Вдруг понимаю: я первый раз в жизни расстаюсь с мужчиной. Потому что Марк — в принципе первый мужчина в моей жизни, мой первый опыт отношений. И этот опыт сразу неправильный.

Неправильно — начинать первые отношения с женатым.

Неправильно — начинать первые отношения, когда у тебя самой есть навязанный жених.

Неправильно — начинать первые отношения с секретов, тайн и недосказанности.

— Нам надо поговорить.

Ненавижу эту фразу. Обычно она означает что-то плохое. В детстве родители начинали плохие новости именно с этой фразы. Как только я ее слышала, так сразу внутри все сжималось от страха. Последний раз я услышала от папы эту фразу, когда он позвал меня в свой кабинет, чтобы сделать объявление о замужестве с Вадимом Островским.

Вот и Соколов напрягается. Сводит темные брови на переносице.

— Марк, пришло время завершить наш роман.

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю осознать их. Соколов остается серьезным. Откидывается на спинку стула. Подходит официантка, кладет перед ним меню, но он словно не замечает ее.

— Почему? — спрашивает, когда девушка удаляется.

— В смысле почему? Потому что время пришло.

Марк склоняет голову на бок и внимательно изучает мое лицо. Я изо всех сил стараюсь выглядеть уверенной в себе. Вообще со мной происходит что-то странное. Как будто я не очень осознаю, что делаю. Может, мне все это вообще снится?

— Ты же не думал, что наш роман будет длиться вечно?

— Не думал. Но почему ты решила завершить его именно сейчас?

— Ну можно не сейчас, а через неделю. Какая разница? Итог все равно будет один.

Марк подается вперед, складывает ладони в замок и опускает их на стол.

— Что с тобой происходит, Эвелина?

— Со мной всё в порядке, — отвечаю слишком поспешно.

— Точно?

Делаю судорожный вздох.

— Марк, давай просто расстанемся? Без лишних вопросов, без лишних споров. У тебя есть жена, — указываю глазами на его обручальное кольцо. — А у меня есть своя жизнь и свои обстоятельства.

Он снова откидывается на спинку стула и задумчиво трет подбородок. Я вдруг понимаю: если он сейчас скажет, что готов развестись с женой, то я останусь с ним. Сбегу из дома, не появлюсь на собственной свадьбе, в конце концов скажу в загсе «Нет».

Мое сердцебиение учащается. Пока Марк задумчиво молчит, я уже вовсю представляю в голове картинки нашего будущего: я не выхожу за Островского, Марк разводится, мы съезжаемся, женимся, рожаем детей…

Я запрещала себе представлять это на протяжении всего нашего романа. А сейчас мое воображение словно с цепи сорвалось. Его не остановить.

Но Соколов продолжает молчать. Тогда я сама спрашиваю:

— Ты готов развестись со своей женой ради меня?

Я натягиваюсь как струна. Мышцы спины сводит от напряжения. Я жду ответа Марка как смертный приговора.

Он выглядит удивленным моим вопросом.

— Эви, я начал наш роман со слов, что я никогда не разведусь со своей женой.

— Даже ради меня?

— Даже ради тебя.

Ответы Марка пульсируют в висках. Я не понимаю, как чувствую себя. Униженной? Оскорбленной?

— Эвелина, ты замечательная девушка. Ты красивая. Ты сексуальная. Ты умная. Я думаю о тебе каждый день. Я хочу тебя каждый день. Но я женат, и это никогда не изменится.

Кажется, я понимаю, как я себя чувствую.

Как девушка, которую не выбрали.

Мои пальцы трясутся, и я прячу их под столом. Картинки, которые я нарисовала себе в голове тридцать секунд назад, рассыпаются, словно карточный домик. И это больно. Это, мать твою, нестерпимо больно. Настолько, что вдохнуть не получается.

Если бы он согласился развестись… Если бы он выбрал меня…

Горло стягивает колючей проволокой.

Я встаю на ноги, снимаю сумочку со спинки стула и вешаю ее на плечо.

— Как ты помнишь, в начале нашего романа мы установили правила. После расставания никаких звонков и сообщений. Прощай, Марк. Больше наши встречи невозможны.

Марк

Первое время после расставания с Эвелиной я ничего не чувствую. Вообще ничего. Даже не скучаю по ней, хотя в то время, когда мы были вместе, я скучал по ней, если не видел дольше одного дня. Я воспринимаю наше расставание как должное. Это все равно бы произошло, причем довольно скоро. Анжела бы вернулась из рехаба, и я бы не смог встречаться с Эвелиной так часто, как раньше.

Но при этом в груди разрастается чувство пустоты, как будто вместо души у меня там выжженном поле. Я каждый день хожу на работу, что-то делаю, но ничего не чувствую. Мой друг Герман решает начать собственный бизнес по производству металлопродукции и предлагает мне вступить в долю. Я слушаю его и вообще не понимаю, о чем он. А Герман с таким чувством рассказывает о компании, которую мы можем создать. Рисует мне на доске схемы, расчеты нашей возможной прибыли.

— Гер, я не пойму, тебе денег не хватает, что ли? — спрашиваю после его длинной пламенной речи.

Герман вздыхает.

— Да. А еще нужна твоя юридическая поддержка.

— Без проблем.

Я даю другу столько, сколько ему требуется. Он взамен дает мне половину акций своей компании. Несколько раз в неделю я езжу в арендованный им офис и занимаюсь юридическими вопросами.