А сейчас почти в двенадцать ночи я нахожусь в ресторане. На мне достаточно короткое шелковое платье цвета шампанского с глубоким вырезом. Я сижу за одним столом с тремя самцами, один из которых пожирает меня глазами. Он мне искренне нравится, но у него обручальное кольцо на пальце. Я выпила бокал красного вина, и меня слегка ведет. Где-то на задворках сознания на повторе крутится мысль: «Скоро ты выйдешь замуж за придурка Островского, скоро ты выйдешь замуж за придурка Островского».

Делаю глубокий вдох, словно вынырнула со дна океана.

— Все в порядке? — участливо спрашивает Марк.

Я осмеливаюсь посмотреть на него. С того момента, как мы с подругами пересели за их стол, я избегала смотреть на Марка прямо, хоть он и сидит рядом почти вплотную.

Черт, я ощущаю аромат его туалетной воды, и он мне до ужаса нравится.

— Да, все нормально, — вымучиваю из себя улыбку. Я смотрю в его каре-зеленые глаза, и чувствую, как меня пронизывает стрела. Прямо в сердце. Я больше не в силах отвести от него взгляд. Время словно остановилось. Я перестаю слышать голоса за нашим столом.

Он тоже чувствует этот магический момент?

Марк опускает свою теплую ладонь на мою ледяную. Меня разрядом тока прошибает. Он слегка гладит мои пальцы, а затем сжимает.

Одна стрела, вторая, третья. И все в сердце. Все на разрыв.

— У тебя сегодня плохой день?

Как он узнал?

— Типа того, — шепчу с болью в голосе.

Черт, слезы начинают колоть глаза. Быстро их смаргиваю.

— Это всего лишь один плохой день. Один из триста шестидесяти пяти. И это точно не значит, что у тебя плохая жизнь.

— А если после сегодняшнего дня у меня начнется плохая жизнь? Ну, не прям завтра. А через какое-то время.

Когда я выйду замуж за Островского, и меня посадят в золотую клетку.

— В твоих силах изменить ее.

Что за чушь? Я не могу это изменить. Я выйду замуж за Островского-младшего. Так сказал папа, и я не имею права ослушаться.

— Чем ты занимаешься, Эвелина? — переводит тему и отпускает мою ладонь.

Я моментально прячу ее под столом и сжимаю в кулак. Рука горит после прикосновения Марка.

— Я учусь на четвертом курсе экономического факультета. А ты?

— Я адвокат. У меня своя фирма. Сколько тебе лет?

— Двадцать два. А тебе?

— Тридцать четыре.

Сглатываю. Кажется, он старше моего будущего мужа. Островскому тридцать вроде. Но могу ошибаться.

Марк разговаривает только со мной. Он забил на друзей, ему неинтересны другие девушки за нашим столом. Все его внимание обращено только на меня.

Он смотрит на мое лицо, волосы, шею и грудь. Он раздевает меня глазами. Он не скрывает своего желания. А со мной происходит что-то странное. Я словно загипнотизирована им.

— Ты женат? — спрашиваю в лоб.

Глупый вопрос, конечно. Я же вижу кольцо на его пальце.

— Да, — отвечает моментально, глядя мне в глаза. — Это проблема для тебя?

Я чувствую удар под дых. Мне больно вдохнуть. Несмотря на невыносимую боль в груди, мне хочется рассмеяться Марку в лицо. Он это серьезно спрашивает? Что вообще в голове у женатого мужчины, который знакомится с девушками за спиной у законной супруги, да еще задает такой вопрос: «Это проблема для тебя?».

Он выдыхает с облегчением. Как будто я судья, а он обвиняемый, и я выношу приговор: «Не виновен, освободить из-под стражи».

Отворачиваю от Марка голову. Я противна сама себе. Сижу ночью в каком-то ресторане за столом с непонятными мужиками и говорю одному из них, что его кольцо на пальце для меня не проблема. Как будто я какая-то шлюха и ищу спонсора на одну ночь.

Наверное, именно так Марк про меня и думает. Что я шлюха, которую можно просто трахнуть за спиной у жены. Он даже не утруждает себя тем, чтобы снять кольцо. Шлюха должна знать свое место.

Мой папа всю жизнь изменял маме. Она об этом знала и говорила нам с сестрой: «Все мужчины изменяют. Это нормально». А потом добавляла: «Мы жены. А они — прошмандовки. На прошмандовках не женятся. Мужчины только имеют их для собственного удовлетворения, а потом возвращаются домой к нам, к женам. Потому что мы лучше. Мы — те, на ком женятся. Они — те, кого имеют».

Моя сестра внимала каждому слову мамы, поэтому когда сейчас ее муж уходит в загулы, она говорит: «Это нормально. Я — жена. А это просто прошмандовки. Мой муж всегда вернется ко мне, потому что я лучше».

Что скажут мои мама и сестра, если я стану той самой прошмандовкой?

Я не знала, как относиться к папиным изменам, которые он особо и не скрывал от семьи. В такие моменты я чувствовала себя так, будто мой привычный мир рушится. Потому что это было очень странно. Вот мы дружная счастливая семья, а вот папа уходит в загул на неделю. Эти переходы были слишком резкими, я не успевала к ним привыкнуть и осознать их. Маме не было больно и обидно, а мне было. Я считала папу предателем. Но потом я смотрела на спокойную маму и думала: «Наверное, мне не надо переживать, раз мама не переживает».

Но несмотря ни на что, я люблю своего папу. Он хороший. Он никогда ни в чем нам не отказывал. Папа всегда старался для нас. Он успешный бизнесмен. У него заводы по всей стране. Отец много и тяжело работает. У него в подчинении тысячи человек. Управлять таким количеством людей очень сложно, но он справляется. Наш бизнес только процветает.

Во многом, конечно, благодаря бракам моего старшего брата Якова и старшей сестры Ланы. Яша женился на дочке первого вице-премьера страны. Лана вышла замуж за сына влиятельного депутата. Благодаря бракам Якова и Ланы папа теперь может получать законодательные поблажки для своего бизнеса.

Но Островские — не чиновники. У них тоже бизнес. Поэтому мне пока непонятно, почему папа решил выдать меня замуж за Островского-младшего. Разве что из-за их влияния. Клан Островских очень влиятелен. А папа всегда жаловался, что несмотря на масштабы его бизнеса, ему не достает влияния.

Я допиваю вино в своем бокале, но больше не чувствую его терпкого вкуса. Кажется, вина в моей ситуации уже недостаточно. Мне нужен коньяк.

Я снова смотрю на Марка. Он на минуту отвлекся от меня на телефон. Ладно, ну что я в самом деле. Если решила устроить бунт против системы, то надо идти до конца, а не поддаваться рефлексии. Марк красивый и приятный. Гораздо красивее доброй половины моих однокурсников и уж точно красивее моего будущего мужа. Его жизнь и его семейное положение меня не касаются. Я не собираюсь отбивать Марка у жены. Этой ночью нам с Марком нужно друг от друга только одно.

Всего одна ночь — и больше мы никогда не встретимся.

Друг Марка, Севастьян, поднимается из-за стола. Его окучивала Юля. Он прощается со всеми и уходит. Подруга провожает его спину тоскливым взглядом. Юле не везет с мужчинами, потому что у нее к ним слишком завышенные требования. Ей надо, чтобы и богатый, и красивый, и неженатый, и щедрый. Но самое главное, конечно, — богатый и щедрый. Не то чтобы Юля мечтает стать содержанкой, но от красивой жизни за счет мужчины не отказалась бы. А этот Севастьян как раз подходил под Юлькины требования.

Следом из-за стола встает Герман вместе с блондинкой Асей-Тасей. Я смотрю на нее с удивлением. Она что, реально уйдет с ним отсюда вместе? Они же только познакомились. У Германа, конечно, нет обручального кольца на пальце, но и Ася-Тася не похожа на девушку легкого поведения, которая готова раздвинуть ноги перед первым встречным.

Они прощаются с нами и уходят. Обалдеть. Я в шоке провожаю спину Аси-Таси. А вдруг он вообще маньяк? Ей не страшно?

Следом за Асей-Тасей собирается ее подруга. Махнув нам рукой, спешит к гардеробу.

За столом остаемся Марк, я и Юлька с Кристинкой. На моих подругах нет лица. Они хотели познакомиться с красивыми мужиками, но ничего не вышло. Вернее, вышло, но не то, что они ожидали. Знакомство осталось просто знакомством.

— Ладно, я домой поеду, — кисло говорит Юля.