— Ааа, а я думала, что ты все время с водителем ездишь.

— Нет, я слишком сильно люблю водить автомобиль сам, чтобы нанимать для этого постоянного водителя.

Эви улыбается.

— А я не умею водить машину.

— Еще научишься.

— Да как-то не было надобности, на такси удобнее.

Я прекрасно вижу, как выглядит и одевается Эви. Я помню, в какой квартире она живет. Если она на это все не насосала — а она совершенно точно не насосала — значит, получила от родителей. Тем интереснее, как такая девочка-мажорка, имеющая абсолютно все, остается настолько стеснительной и скромной.

И меня не покидает вопрос: что у нее тогда случилось, что она потащила к себе домой первого встречного, чтобы заняться с ним сексом? Изменил и бросил парень? Пока на ум приходит только такой вариант.

— Ты состоишь с кем-нибудь в отношениях? — спрашиваю.

Эви аж дергается от моего вопроса. Мы остановились на светофоре, и я поворачиваю к ней голову. Смотрю внимательно в ее испуганное лицо и чувствую сильный удар под дых. Весь воздух из легких вышибает.

— Н-нет, почему ты спрашиваешь?

Меня скручивает в узел просто от того, что я на нее смотрю.

— Просто интересно. Ты очень красивая девушка.

Она опускает взгляд себе на колени.

— Спасибо за комплимент, — смущенно бормочет.

Кажется, все происходящее выглядит так, будто я, женатый, клеюсь к молоденькой девчонке.

Рядом с Эвелиной я испытываю что-то странное. Меня ведет так, словно я в хламину пьяный, хотя не выпил ни капли. Я глубоко вдыхаю запах Эви — он распространился на весь салон. Она пахнет чем-то нежным. Таким же нежным, как она сама. Этот аромат одновременно доставляет наслаждение и причиняет боль. Я стискиваю руль до побелевших костяшек.

Мы доезжаем до ее дома молча. С каждым километром тишина в салоне становится все напряженнее. Потому что нам обоим хочется сказать друг другу слишком много, но мы молчим. А невысказанное душит. Для меня мучительна мысль, что сейчас я высажу Эви у ее подъезда, и на этом все закончится. Ну, может быть, она еще позвонит мне для интервью к ее ВКР. Но когда это будет? Может, и через полгода, учитывая, что защиты дипломов обычно в июне. Мало кто из студентов торопится написать выпускную работу побыстрее. Обычно все откладывают на последний момент.

Я подъезжаю к воротам в ее закрытый двор. Эви достает из сумки ключи и нажимает кнопку, чтобы ворота открылись. Доезжаю ровно до ее подъезда. Когда мы сели в машину, Эвелина не назвала мне адрес повторно, я просто запомнил его наизусть. Интересно, она обратила на это внимание?

Эвелина

Напряжение нарастает с каждой секундой. Пока едем в лифте, воздух начинает искрить и, кажется, готов взорваться. Меня тянет к Марку как магнитом. Я на ногах стоять не могу, потому что хочу оказаться в его объятиях. Он смотрит на меня. Боковым зрением замечаю это. От одного его взгляда по коже жар волной прокатывается. Хочется, чтобы Марк не только смотрел на меня, но еще и трогал. Кожа на всем теле горит, потому что жаждет его прикосновений.

К моменту, как лифт останавливается на моем этаже, внутри уже все узлом скрутилось. Я первой вылетаю из металлической кабинки, чтобы побыстрее глотнуть свежего воздуха. Ладони дрожат, пока достаю из сумки ключи. В замочную скважину с третьей попытки попадаю. Марк терпеливо ждет позади меня. Но я чувствую: его спокойствие напускное. Внутри у него творится такой же ад, как у меня.

Замок щелкает, я распахиваю дверь в квартиру. Прохожу сама, впускаю Марка. Свет не включаю. Захлопываю дверь, оставляя нас в полнейшей темноте. Мы не двигаемся. Тишина оглушает.

А в следующую секунду я оказываюсь прижата к стене крепким телом Марка. Когда его губы касаются моих, меня таким мощным разрядом тока бьет, что я чуть не рассыпаюсь. Его рот впился в мой, его руки на моей талии, наши языки встречаются и переплетаются. Я зажмуриваюсь и судорожно выдыхаю через нос. Обнимаю Марка за шею, еще плотнее прижимаю к себе.

Боже…

Этот поцелуй слаще, чем все конфеты в мире. Я никогда не испытывала ничего подобного. Темнота обостряет органы чувств и выпускает наружу животные инстинкты. Нас не остановить. Губы Марка теплые, ласковые, но в то же время настойчивые. Они подчиняют себе мои. Марк целует меня так, будто всю жизнь об этом мечтал. И я отвечаю ему с таким же рвением. Тело горит. Эпицентр — низ живота. Там сконцентрировался не просто жар. Там настоящая раскаленная лава. Она растекается по венам вместо крови. Каждая клетка моего тела, каждый миллиметр кожи жаждет Марка. Жаждет его рук и поцелуев.

Одежда мешает. Как же сильно она мешает. Я умру, если не почувствую руки Марка на своей обнаженной коже. Я отпускаю его шею, чтобы скинуть с себя осеннее пальто. Оно бесшумно падает на пол. Марк следует моему примеру и, не разрывая нашего поцелуя, скидывает с себя куртку.

На нем рубашка и брюки, на мне платье. Они лишние. Они ужасно лишние.

Марк сильнее вдавливает меня в стену. Я чувствую животом его твердый член. Охаю. Он ведет обеими руками по моим ногам вверх и ныряет под платье. Доходит до ягодиц в капроновых колготках и сжимает их. Из меня что-то вытекает. Между ног очень-очень мокро. А еще там пульсирует от нетерпения. Я хочу Марка ТАМ. Немедленно.

Задрав платье мне до живота, он рывком спускает вниз колготки вместе со стрингами. Марк целует мою шею, когда его рука проходится вперед-назад у меня между ног. Я стону. Он тоже. Коленки задрожали от наслаждения, поэтому я крепче хватаюсь за шею Марка, чтобы не упасть.

— Эви… — произносит мое имя на выдохе, нажимая пальцами на клитор.

— Да… Еще.

Я не хочу, чтобы Марк останавливался. Я не хочу никаких разговоров. Потом поговорим, потом помучаемся угрызениями совести. Я хочу, чтобы Марк сделал со мной то, чего не делал прежде ни один мужчина.

Потому что я испытываю рядом с ним то, чего не испытывала прежде ни с одним мужчиной.

Он ласкает меня пальцами, не переставая посыпать поцелуями лицо и шею. Это новые для меня ощущения. Какие же они сладкие. Я стону, подаюсь бедрами навстречу его руке. Влаги между ног становится больше. Смазка вытекает из меня водопадом. С каждым движением пальцев Марка удовольствие нарастает. Я смелею и опускаю руку на его пах. Сжимаю член через брюки, Марк рычит мне в шею.

Я никогда прежде не трогала мужской член, поэтому не знаю, как это правильно делать. Боясь все испортить, не решаюсь расстегнуть его ремень и брюки, чтобы взять член в ладонь. Хотя очень хочется это сделать. Аж пальцы сводит от желания. Но мне страшно. Я боюсь все испортить. Через пучину наслаждения пробиваются маленькие ростки паники. Ведь все, что происходит сейчас, для меня в новинку.

Я возвращаю руку на шею Марка в тот момент, когда он снова целует меня в губы. Я стону, когда вкус Марка попадает на мои рецепторы. Он усиливает нажатие пальцев на клитор, и я взрываюсь.

С громким криком распадаюсь на атомы. Ноги не держат, поэтому буквально висну на Марке. Наслаждение волнами захлестывает меня, выбивая из головы любые мысли, сомнения и сожаления. Перед глазами яркая ослепляющая вспышка.

Когда появляется способность связно мыслить, я утыкаюсь носом в шею Марка, глубоко вдыхаю его запах и отчетливо понимаю: мне нужен только он.

Чайник закипает и выключается в тот момент, когда на кухню входит Марк. Он был в ванной, пока я заваривала чай. Не знаю, будет ли его вообще кто-нибудь пить. Но китайский чай стал формальной причиной, по которой Марк поднялся в мою квартиру, хотя мы оба понимали, что он идет не за этим. Что, собственно, и произошло, как только мы переступили порог квартиры.

— У меня к чаю ничего нет, — говорю робко.

— Ничего не нужно.

Марк опирается бедром о кухонный гарнитур, пока я наливаю кипяток в заварник. Он неотрывно смотрит на меня, и из-за его взгляда мне хочется провалиться сквозь землю. Страсть и наваждение сошли, а еще больше нет темноты, которая нас скрывала. Мы стоим под светом яркой люстры. Кажется, что ее лучи освещают даже мои мысли в голове, и Марк их читает.