Затем льнет к ним губами. Я выгибаюсь назад, запрокидываю наверх голову и принимаюсь плавно двигать бедрами по торчащему через брюки члену, пока Марк ласкает мою грудь. Оставшиеся на мне трусики бесстыже намокли, смазка протекает через тонкий шелк на брюки Марка. Если у него нет с собой запасных брюк, то я не знаю, как он завтра поедет на работу с таким пятном.

Мы снова целуемся в губы. В этот раз страстно и нетерпеливо, кусая друг друга, как голодные. Я чуть сползаю назад на его ногах, чтобы расстегнуть ремень на брюках и ширинку. Мне не терпится почувствовать в себе его член. Между ног не просто ноет и пульсирует, мне физически больно — так сильно я хочу Марка внутри себя.

Он немного привстает на стуле, чтобы спустить вниз брюки сразу вместе с боксерами. Я опускаю руку на его мокрый горячий член и сжимаю головку. Я первый раз в жизни держу в руках мужской член и не знаю, что нужно делать, но стон Марка мне в губы придает уверенности. Я начинаю водить по нему рукой вверх-вниз, размазывая смазку по стволу. Моя ладонь вся мокрая. И это заводит меня еще больше.

— Хочу тебя в себе, — шепчу, сжимая головку рукой.

Марк шумно выдыхает мне в губы. Я ловлю губами этот воздух и тут же вдыхаю в себя.

Я хочу всего Марка в себе. Немедленно.

— Эви… — шепчет, зарываюсь лицом в мою шею. — Как же с тобой охуенно…

Это лучший комплимент в моей жизни.

Марк просовывает под меня руку и отодвигает стринги в сторону. В следующую секунду я опускаюсь на его член.

Стонем одновременно. Я чувствую, как Марк затапливает меня, и это самое сладкое ощущение в мире. Это вершина всего. Я начинаю двигать бедрами, а Марк помогает мне, придерживая за ягодицы. Мы сливаемся в новом поцелуе. Наша смазка течет по ногам, ее очень много.

С каждым движением, с каждым толчком меня закручивает в вихре чувств. Их целый калейдоскоп. Я за всю свою жизнь не испытывала ничего лучше и слаще этого. Я стону громко. На всю квартиру. Потому что эти чувства невозможно держать в себе.

А потом меня ослепляет вспышка. Она такая яркая, что я зажмуриваю глаза. Я несусь в бездну. Самую сладкую бездну в мире. Это предел всего. Нет ничего выше и сильнее этого. Жадно хватаю ртом кислород, как будто вынырнула со дна океана.

Когда вспышка заканчивается, Марк снимает меня со своего члена и тут же кончает мне на клитор.

До выходных мы с Марком успеваем встретиться еще два раза. И оба раза это просто фейерверк какой-то. Мне так хорошо с ним, что на следующий день в универе я не могу думать ни о чем, кроме нашей совместной ночи. Юлька и Кристина уже что-то подозревают, потому что я постоянно витаю в облаках.

— У тебя кто-то появился, да? — не унимается Юля.

— Почему ты нам не рассказываешь? — дует губы Крис.

А я с прискорбием понимаю, что пора поведать лучшим подругам о своем скором замужестве. Они ведь будут на моей свадьбе подружками невесты. Правда, они об этом еще не знают. Но решаю оттянуть момент признания до того, как будут готовы пригласительные на свадьбу.

На выходные мы с Марком не договариваемся. Он молчал про субботу и воскресенье, и я тоже молчала. Мне нужно провести выходные с семьей, чтобы они ничего не заподозрили. Я ведь стала слишком часто оставаться на ночь в своей квартире. К тому же в субботу вечером мы приглашены на ужин к Островским. Я наконец-то увижу своего жениха после нашего первого и единственного свидания, на котором я отказала ему в сексе.

На ужин к Островским со мной и родителями едет Яша. Я рада, что брат будет рядом, хоть какая-то моральная поддержка. Мне нужно высидеть за столом пару часов и изобразить заинтересованность в организации свадьбы. Надеюсь, у меня получится.

Я одеваюсь в скромное синее платье до колен и плотные черные колготки. Ноябрь не щадит, в столице сильно похолодало. Островские живут в получасе езды от нас. Их дом намного больше нашего и скорее походит на королевский дворец. Оглядывая огромное кирпичное здание высотой в четыре этажа, я гадаю, сколько в нем может быть комнат? Окон такое количество, что, кажется, будто комнат не меньше сотни.

Папа, заехав на территорию дворца, останавливает машину у центральных дверей. Я выхожу из автомобиля и еще раз оглядываюсь. За спиной плещется фонтан, под ногами выложена плитка, а голые в ноябре деревья, должно быть, весной и летом образуют собой красивый сад.

Как только мы с родителями подходим к высокой дубовой двери, она тут же перед нами распахивается. Нас встречает улыбчивый швейцар в накрахмаленной белоснежной рубашке и черной жилетке.

— Гости дорогие!

Навстречу нам с высокой мраморной лестницы спускается хозяин поместья — мой будущий свекор, Островский-старший. Он одет в брюки и рубашку. С радушной улыбкой первым делом спешит пожать руку моему отцу. Следом за главой семейства из разных сторон роскошного дома вылезают другие Островские: моя будущая свекровь, две ее дочки и самый последний — мой жених.

— Привет, Эви! — направляется сразу ко мне.

— Привет, — нервно улыбаюсь.

Без лишней скромности Вадим по-хозяйски кладет руку мне на талию и притягивает к себе для поцелуя в губы.

«Я чувствую от него запах женских духов», эта мысль приходит мне в голову первой, когда я глубоко вдыхаю аромат Вадима.

Я разрываю наш поцелуй и делаю небольшой шаг назад. На немой вопрос Вадика стреляю глазами по бокам, говоря ему: «Тут наши семьи, неприлично целоваться при них». Вадик лишь усмехается.

Приветствия и лобызания в щеки всех со всеми растягиваются минимум минут на пять. Параллельно швейцар учтиво помогает нам снять верхнюю одежду. Раиса Островская приглашает нас пройти в гостиную.

— Эви, ты же первый раз у нас? — спрашивает мой жених.

— Да.

— Я проведу тебе потом экскурсию по дому.

— Он такой огромный, — издаю смешок. — Сколько часов займет экскурсия?

Вадим слегка смеется.

— На самом деле его и за неделю не обойти. Я покажу тебе основные места. Мы не будем здесь жить после нашей свадьбы, но тебе все равно придется часто бывать у моих родителей.

Мы переступаем порог огромной гостиной. Она больше похожа на зад для проведения балов, как в девятнадцатом веке. Здесь только мрамора и лепнины, что поневоле задумываешься: дом точно построен в двадцать первом веке? Если бы он не был снаружи кирпичным, я бы подумала, что Островские выкупили старинное поместье 1800-ых годов, которое принадлежало какому-нибудь графу или барону.

Посередине огромной залы стоит не очень большой обеденный стол — ровно по количеству участников ужина. Мое место, естественно, рядом с Вадимом. Стол сервирован красивой посудой и сверкающими металлическими блюдами. Словно из-под земли, возле нас вырастают официанты, одетые так же празднично, как и швейцар. Пока мне кладут на тарелку какой-то деликатес, я склоняюсь к уху Вадима.

— А где мы будем жить после свадьбы, если не здесь?

Мы вообще не обсуждали нашу жизнь после свадьбы. По правде говоря, я совершенно не хочу знать, что меня дальше ждет, но все же следует узнать.

— У меня есть свой дом.

— Он далеко?

— Нет, возле Москвы. Можем и туда тоже съездить на экскурсию, если хочешь.

Нет, не хочу.

— Слишком много экскурсий для одного дня.

— Тогда в другой раз.

Вадим опускает под столом руку на мое колено и начинает его гладить.

Беседа за столом идет в основном о свадьбе. Рулит разговором моя будущая свекровь. У нее миллион идей. Это первая свадьба в семье Островских, поэтому Раиса воодушевлена как никогда. Периодически свекровь обращается за моим мнением. Но скорее делает это для вида. Я, естественно, соглашаюсь с каждым ее предложением, а на самом деле даже не вслушиваюсь в ее словесный понос. Мне глубоко безразлично, какие цветы будут стоять в вазах на столах. Свекрови очень довольна тем, что я соглашаюсь с ней во всем. Но, думаю, если я хоть в каком-то вопросе серьезно возражу Раисе, ей это крайне не понравится.