Едва по плечо Троосту, выглядящая старше своих неполных двухсот лет, с завязанными узлом седыми волосами и изборожденным морщинами лицом, она оставалась бодрой и крепкой. Уверенно шагала по темному коридору, и каждый ее шаг отдавался эхом. Персонала в этой части здания был не переизбыток — чем ниже Вонг и Троост спускались, тем реже попадались люди.

Воспользоваться порт-кабиной или хотя бы лифтом председатель не предложила.

— Как вам понравился Осор? — доброжелательно спросила Вонг. — Не возникало желания войти в число послов… почетных заложников, как они это называют?

— Нет, простите, — улыбнулся Троост. — Было чрезвычайно любопытно посетить их планету и пообщаться с ее обитателями, но я вряд ли смогу надолго осесть на одном месте. Да и специальность моя там не слишком полезна.

— И однако, возможно, вам придется продолжить общение с серранами… нет, неверное слово. Не придется, конечно, если вы того не пожелаете. Просто мы предлагаем вам принять участие в новом проекте — программе по обмену умами.

— Я слышал о ней, — произнес Троост. — Польщен предложением, но все-таки откажусь, с вашего позволения. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас.

— Вы не поняли, мы предлагаем это не вам. Все участники программы уже выбраны. На днях на Осор отбыл корабль с тридцатью нашими специалистами — они заключили пятилетний контракт. А на Землю вскоре прибудет столько же серранов. Двадцать семь из них будут жить и работать в Солнечной системе, один — в сырьевой колонии, еще один — на круизном лайнере. А вот тридцатый… его мы хотим прикрепить к вам. У вас найдется место в экипаже?

— Они не слишком хороши в поимке животных живьем, — с сомнением произнес Троост. — И профлицензия, я так понимаю, отсутствует. Зачислить стажером, конечно, можно, если вы даете добро…

— Не стажером. Старшим помощником. У вас его нет, хотя по штату он положен.

— Не положен, а возможен, — произнес Троост. — Старший помощник капитана-зверолова — это штатный зверолов с соответствующей профлицензией, который пока что просто не получил собственного звездолета. Вы правы, я сам был старшим помощником Суламифь Перес до того, как получить «Нимрод». Девятнадцать лет пролетал под ее началом. Но по традиции таких будущих капитанов прикрепляют к самым старым и опытным звероловам — чтобы набирались опыта. Сейчас старпомы есть у троих капитанов — Свенссона, Чживэя и Маккензи.

— По возрасту и опыту вы на четвертом месте, — заметила Вонг.

— И как только появится кандидат, я охотно приму его на борт, — мягко, но настойчиво сказал Троост. — Человек с профлицензией зверолова. Будущий капитан-зверолов, который получит собственный звездолет, как только построят новый или освободится один из старых. Этот регламент действует еще с тех пор, когда существовал всего один корабль-зверолов — «Ной».

— Мы понимаем, что вам это может не понравиться. Но это очень важно для отношений между нашими народами. Знаете, в старину говорили, что у государства есть три средства влияния на соседей. Кулак — военная мощь, кошелек — экономическая мощь, и слово — культурное влияние.

— Хотелось бы без кулака, конечно, — сказал Троост.

— Мы тоже на это надеемся. С кошельком тоже пока не складывается…

— Отчего же?

— По их законам, семнадцать процентов от любой торговой сделки идет в их государственную казну. Пошлина. И неважно, экспорт это или импорт. Мы предложили компромисс, предложили платить такую пошлину, когда ввозить будем мы, но они не соглашаются. Так что этот вопрос пока обсуждается.

— И у нас остается только слово?

— Пока да. И это зачисление в ваш экипаж может показаться мелочью, но они обязательно хотят видеть одного из своих в составе земного корабля научно-исследовательского типа.

— Но почему именно корабль-зверолов?

— Это желание высказала их кандидат. Она очень хотела попасть именно к вам.

— А это случайно…

— Да, ваша старая знакомая, Стувейра дир Тессарра. Она не профессионал, но уже много лет увлекается любительской охотой.

— Да, я имел возможность убедиться в ее квалификации. Что же…

— Она прибудет через десять дней. Зачислите ее в экипаж, возьмите в экспедицию, а до этого времени… ну покажите ей Землю, зоопарк… Проведите экскурсию. А кроме того, мы попросим вас слегка за ней приглядывать. Мы верим в доброжелательность наших братьев по разуму, тем не менее нельзя исключать вероятность того, что они будут собирать о нас сведения.

— Хотите сказать, что она шпионка?

— Нет, конечно. Я не хочу, чтобы вы так о ней думали. Тем не менее, если что-то покажется вам подозрительным, прошу немедленно сообщать лично мне.

— Польщен оказанным мне доверием. Но это все из-за ее личной просьбы?

— Нет, конечно. Мы учли ее пожелание, но отказать под благовидным предлогом было бы несложно. Однако нас вполне устроит, если ее куратором станете именно вы — у вас большой опыт и высокая профоценка. К слову, вы и зоопарк от этого тоже выиграете — как часть сделки, серраны поделятся своими звездными картами. Гиперкоординатами открытых ими планет.

— Это чрезвычайно ценно, — согласился Троост. — А… мне… «Нимроду» можно будет их посетить?..

— Да, в этом-то и дело. Но только, если в составе экипажа будет их представитель.

— В таком случае я, конечно, не возражаю.

Лестница закончилась. И без того тусклый свет погас окончательно, Троост шагал уже в полной темноте, так что глаза перешли на инфракрасное изображение. Этот биомодификант позволял ему в том числе наблюдать за ночными и подземными животными, нисколько тех не беспокоя.

Судя по тому, как спокойно шла рядом Вонг, у нее тоже есть подобный модификант. Или киберимплант, возможно.

— Госкомитет экономит на электричестве? — чуть усмехнулся Троост.

— Нет, просто мы проходим уровень, где свет включать запрещено, — невозмутимо ответила председатель.

— Почему?

— Скажите, а что вы вообще знаете о нашем госкомитете?

Троост задумался. Он знал то же, что и все. То, что есть в Инфранете.

Госкомитет по разведке далекого космоса и контактам с иными цивилизациями берет начало от некой секретной международной организации. Она была создана в конце двадцать первого века и просуществовала вплоть до конца двадцать третьего. После того, как был изобретен гипердвигатель и начались открытия других звездных систем, руководство организации посчитало, что в подпольном существовании больше нет нужды, и организация перешла под патронаж ООН, превратившись в специальный отдел по контактам. Спустя еще сотню лет, когда Солнечная Система стала единой, весьма к тому времени разросшийся отдел по контактам был повышен до госкомитета.

— Верно, — кивнула Вонг. — Однако это не все. Во-первых, создана была та организация на триста лет раньше официальной даты своего основания. В восемнадцатом веке, а не двадцать первом. А во-вторых, рассекречены были далеко не все данные. Значительная часть древних документов и так называемый банк аномалий по-прежнему остаются засекреченными. Многие из его материалов просто слишком… шокирующие.

— Например?

Кажется, Джессика Вонг улыбнулась. В темноте было сложно сказать. Председатель госкомитета дождалась, пока снова загорится свет, и спросила:

— Как по-вашему, Троост, сколько мне лет?

— Сто девяносто восемь, насколько я понимаю, — сверился с ее соцпрофилем Троост.

— Не смотрите в соцпрофиле, там дата рождения неверная, — выставила руку Вонг. — Мне четыреста пятьдесят три года.

— Этого не может быть. Тогда бы вы родились в начале двадцать первого века, а в те времена еще не существовало технологий, способных настолько продлевать жизнь. Их, кстати, и сейчас не существует.

— Вы правы. Тогда не существовало таких… технологий.

Троост вежливо промолчал, ожидая продолжения. Председатель госкомитета снова улыбнулась и спросила:

— Что вы вообще знаете о двадцать первом веке? Особенно о первой его половине?

— То же самое, что и все, полагаю. Эпоха расцвета информационных технологий. Персональные компьютеры, мобильные коммуникации, глобальная сеть, виртуальная и допреальность, нейронные сети…