— Удивительное, но совершил его не я, — покачал головой Троост. — Почти всю дистанцию прошла моя коллега, Суламифь Перес, а я просто подхватил эстафетную палочку у самой финишной черты.

— И тем не менее.

— Ну, передаю его вам, — сказал зверолов, вручая коменданту силовой пузырь. — На Венеру этих невидимок везти нельзя, пока не выясним, чем питаются уже они, а на это времени уже нет. И кушу-нудумму мы, конечно, тоже выпустим… хотя и жаль.

Уже у флаера Трооста и Стувейру догнал запыхавшийся мужчина в экспериментальном гипер-скафандре. Отбрасывая на ходу шлем, он укоризненно сказал:

— Ну знаете, Троост, вы мне, конечно, подложили здоровенную свинью.

— Олбриттон, вы?.. — изумился зверолов. — Рад снова вас видеть!.. Стувейра, познакомься, это Марк Олбриттон, крупный астрофизик. Мы с ним вместе летали на корабле-пионере.

— Худой, желтые волосы, усы и бородка, — окинула астрофизика беглым взглядом серранка. — Теперь отличу. А что ты ему сделал?

— А вот тут теряюсь в догадках, — сказал Троост. — Олбриттон, чем я вас обидел? Я даже не знал, что вы на Нибиру.

— Уже третью неделю, прибыл с кораблем-снабженцем, — все еще немного раздраженно ответил астрофизик. — Честно говоря, я тоже не знал, что вы на Нибиру, а то бы заглянул поздороваться. А меня лично вы ничем не обидели, конечно… честно говоря, я просто раздосадован тем, что зря сюда летел.

— М-м-м?..

— Я исследовал призраков Нибиру. Вы же помните мою теорию о жизни в гиперпространстве? У меня была гипотеза насчет того, что эти «призраки» — это проявления квантовых прорех. Я предполагал, что на планетах-бродягах, в отличие от обычных, четырехмерный континуум более слабый, поэтому классическое пространство пересекается с гипером в том числе на поверхности самих планет. Я три недели пытался что-нибудь засечь… а потом являетесь вы, и говорите, что эти призраки — просто болотный газ… ну то есть не болотный газ, но что-то настолько же тривиальное.

— Вы зря так говорите, — немного даже возмутился Троост. — Открытие газообразной формы жизни — это беспрецедентное событие в мире биологии. Ничего подобного прежде нигде не находили.

— Я далек от того, чтобы преуменьшать ваши достижения. Просто… я раздосадован тем, что зря сюда летел. И что моя гипотеза провалилась, конечно. А вы теперь домой, верно?

— Да, мы и так слишком задержались. Я пропустил клятву внучки… честно говоря, не уверен, что эти призраки того стоили.

— В таком случае не подбросите ли меня домой? На Нибиру меня больше ничего не интересует, а ждать пять месяцев до следующего корабля-снабженца не очень хочется.

— Конечно, у нас целых три каюты свободны, — широко улыбнулся Троост.

— Только у меня с собой оборудование. Я собирался проводить тут эксперименты… у вас есть грузовой флаер?

— Есть, конечно. Сейчас вызову.

Оборудование Олбриттона оказалось весьма громоздким. Из-за него пришлось задержаться еще на полдня — пока-то доставили эти сорок тонн на «Нимрод», пока-то нашли для них подходящее место. Биокупол был набит под завязку, так что компактнее переложили запасы в трюме, передвинули контейнеры с пищевой заправкой.

Но в конце концов корабль-зверолов поднялся в воздух, неся на борту две тысячи двести тридцать девять особей пятисот тринадцати разных видов, в том числе пять человек и одну серранку. Между Землей и Нибиру сорок два световых года, так что лететь предстояло ровно неделю.

Первые дни прошли в штатном режиме. Звероловы и киперы присматривали за живым грузом, бортмеханик — за механизмами, корабельный мозг прокладывал курс. Олбриттон решил не терять зря времени, развернул в трюме свою установку и стал проводить те же эксперименты, что на «Джеймсе Кэмероне», почти не покидая машинного отделения.

— Раз уж так вышло, извлеку из этой ситуации пользу, — сказал он зашедшему его навестить Троосту. — Я уже несколько раз выпускал манки, на самых разных кораблях, но вот на корабле-зверолове ни разу. Возможно, это что-то даст.

— А в чем разница? — не понял Троост.

— Множество живых существ на борту. Когда мы с вами вместе работали на «Джеймсе Кэмероне»?.. девять лет назад?.. с тех пор я доработал свою установку. Теперь это не просто модифицированный дрон, она стационарная. Но мне нужна высокая биологическая активность, чтобы проверить… не буду вдаваться в подробности, хорошо? Так или иначе, на пассажирском лайнере мне проводить такие эксперименты не позволили, а вот корабль-зверолов — идеальный вариант.

— Если только это безопасно, — чуть нахмурился Троост. — Я отвечаю за всех на борту «Нимрода».

— Риск практически исключен, — отмахнулся Олбриттон. — Если что-то случится, установка сразу выключится, а мы выйдем из гиперпространства, меня в этом заверили.

— Немедленно выйдем, — проявился в их общей допреальности Пак Ён. — Но буду рад, если до этого не дойдет, многоуважаемый Олбриттон.

— Нет, если вы против, я немедленно сверну эксперименты, — подался к машине астрофизик.

Троост секунду поколебался, но потом кивнул. Марк Олбриттон копает в этом направлении многие годы, и если ему удастся — открытие будет воистину феноменальным, переворачивающим все представления людей о гиперпространстве. Сам Троост сомневался, что в гиперпространстве существует хоть какая-то жизнь, но до недавнего времени он и о газообразной жизни не подозревал.

— Продолжайте, Марк, — сказал зверолов. — Но не рискуйте без нужды.

Стувейра при этом разговоре не присутствовала, ее вообще не интересовали эксперименты Олбриттона. Она ни разу даже не спросила, чем он занимается, да он и сам редко общался с кем-либо из экипажа. Серранка либо помогала Иржичковой и Дауканте в биокуполе, либо приводила в порядок и систематизировала записи, которые сделала за пять лет участия в программе обмена.

Ее контракт почти закончился. Она заключила его на пять лет, и пять земных лет подошли к концу еще восемь дней назад. Но осорский год на три недели длиннее земного, и для программы обмена было взято среднее арифметическое, так что Стувейра дир Тессарра остается в команде «Нимрода» еще полтора земных месяца.

Этого слишком мало, чтобы совершить еще одну экспедицию. Но следующий вылет — в серранский сектор, на планету Маддон. Одну из самых необычных планет, открытых серранами, хотя все же и не дотягивающую до системы Гирребы. Стувейра всегда хотела там побывать, так что согласилась помогать весь срок высадки, даже если «Нимрод» пробудет на Маддоне еще полгода.

Но обратно на Землю она с ним не вернется. После Маддона они с Троостом распрощаются.

Почему-то думать об этом было неприятно.

Она как будто привязалась к этому теплокровному. Или к образу жизни, который вела последние пять лет.

Скорее всего, и то, и другое.

— Привет, — сунулось в каюту лицо землянки с длинными темными волосами. — А ты чего еще тут?

— Я должна быть в другом месте? — не поняла Стувейра, отключая систематизатор. — Как будто нет. Я не дежурю и я не слышала тревоги.

— Ты что-о-о-о⁈ — округлились глаза Иржичковой. — У капитана же сегодня юбилей!

— Нет, — возразила Стувейра. — По вашему календарю сегодня двадцать второе декабря. День вылупления Трооста — двадцать третьего октября, мы отмечали его два месяца назад, ему исполнилось девяносто пять лет. В чем я ошибаюсь?

— В том, что считаешь обычные годы. Надо считать световые. У «Нимрода» прямо сейчас идет пятитысячный.

— Пятитысячный?.. — не сдержала удивления Стувейра.

— Ага. Пятьдесят семь экспедиций, пять тысяч намотанных световых лет. Юбилей сразу у корабля и капитана. Ты идешь? Мы хотим сделать сюрприз, пока пятитысячный не кончился. Я думала, Гедре тебе сказала.

Кают-компания «Нимрода» не отличалась особыми размерами, поскольку и экипаж невелик. Сегодня там собрались все пятеро плюс допреальный Пак Ён и гость — Марк Олбриттон. Урс Таркас молча сидел, сложив руки на груди, Дауканте преданно смотрела на Трооста, а Иржичкова говорила тост: