Оба посмотрели на меня.

— Видимо, нет.

Брина поднялась.

— Тогда, если мужчины закончили, можно заняться делом?

— Можно.

Ориан уехал меньше чем через час. Я вышла проводить его к воротам, хотя сама не была уверена зачем. Наверное, потому что после всего сказанного просто развернуться и оставить его у кареты казалось неправильным. Он остановился перед тем, как сесть.

— Ты действительно ему веришь?

— Я уже ответила.

— Нет. Ты сказала, что будешь работать с ним.

— Пока этого достаточно.

— Он не всё сказал.

— Возможно.

— Ты это понимаешь?

— Да.

Ориан помолчал.

— Раньше ты доверяла людям проще.

— Раньше я многого не проверяла.

Он усмехнулся.

— Особенно меня.

Чужая боль отозвалась, но слабее, чем раньше.

— Особенно тебя.

Он принял ответ.

— Я пришлю всё, что найду.

— Спасибо.

— И предложение о выкупе остаётся.

Я перевела взгляд на него.

— Ты неисправим.

— Возможно.

В его голосе впервые с приезда не было ни приказа, ни обиды. Он сел в экипаж. Карета проехала под старой аркой и скрылась за деревьями. Я ещё некоторое время стояла у ворот. Не из тоски. Скорее пыталась понять, что чувствую. Прежняя Лавена наверняка побежала бы за ним хотя бы взглядом до последнего поворота. Я тоже смотрела. Но думала о том, какие документы он может найти.

Это различие было почти жестоким. И одновременно честным.

— Он действительно всё ещё любит вас.

Голос Брины раздался позади. Я обернулась.

— Не начинайте.

— Я не сказала, что вам надо к нему вернуться.

— Уже лучше.

— Просто факт.

— Факт пока только в том, что ему не нравится терять привычное место в моей жизни.

Брина задумалась.

— Тоже возможно.

Мы пошли обратно.

— А инспектор?

— Что инспектор?

— Ничего.

— Брина.

— Я старая женщина. Мне положено иногда задавать вопросы, на которые люди не хотят отвечать.

— Вам лучше заняться книгами.

— Значит, вопрос хороший.

Я ускорила шаг. Она рассмеялась вслед. В конторе Тейр уже снял с полки несколько старых книг.

— Вы решили не ждать?

— Вы же сказали работать.

— Приятно видеть человека, который иногда слушается.

— Не привыкайте.

Я села напротив.

— Что ищем?

Он разложил перед нами три книги.

— Вы уже заметили завышенные расходы. Нужно понять не только сколько исчезало, но когда.

— Я сравнивала только по годам.

— Нужны даты.

— С чем сравнивать?

Тейр открыл гостевую книгу.

— С закрытыми визитами.

— Они не записаны.

— Не именами. Но обслуживание оставляло следы.

Это было разумно. Людей можно не вносить в реестр. Но если для них топили помещение, подавали воду, заказывали еду, меняли бельё, держали экипажи и персонал после обычного времени, хозяйство всё равно что-нибудь запишет.

— Брина!

Она вошла почти сразу.

— Что?

— Где старые кухонные книги?

— Какие именно?

— Закупки по дням.

— В кладовой за конторой. Если мыши не съели.

— И записи по дровам.

— Там же.

— По работе прачечной?

Брина посмотрела на меня с уважением.

— Вот это уже на чердаке. Их хотели выбросить ещё до закрытия.

— Почему не выбросили?

— Я не люблю, когда что-то выбрасывают без моего разрешения.

Тейр перевёл взгляд на меня.

— Теперь понимаю, почему здесь хоть что-то сохранилось.

— Я уже говорила.

Через полчаса стол перестал быть виден под книгами. Работа оказалась нудной. Именно поэтому я ей доверяла больше любой красивой легенде. Мы сравнивали даты. Брина читала старые хозяйственные пометки. Я выписывала суммы. Тейр отмечал дни, которые совпадали с известными ему проверками или закрытыми периодами. Первое совпадение появилось примерно за три года до окончательного закрытия. В книге расходов стояла крупная сумма на «ремонт третьего водоотвода». В тот же день кухня получила заказ на поздний ужин для двенадцати человек.

В гостевой книге гостей было всего пятеро, и все уже жили здесь несколько дней.

— Двенадцать лишних ужинов, — сказала я.

— Или один закрытый визит, — ответил Тейр.

Следующий случай — через месяц. «Замена заслонки». Новая древесина не поступала. Зато прачечная записала восемь комплектов полотенец с пометкой «нижняя галерея».

— Вы знали про гостей в нижней галерее? — спросила я Брину.

— Нет. Туда обычно гостей не водили.

— Кто имел ключи?

— Управляющий. Главный распорядитель. Иногда хозяйка до смерти Эстары.

Я подчеркнула строку. Ещё через два месяца — «укрепление каменного канала». Сумма огромная. Брина не помнила никаких работ. Зато в кухонной книге снова поздний ужин. Семнадцать человек.

— Становится системой, — сказала я.

Тейр кивнул.

— Посмотрите на дни недели.

Я посмотрела.

— Разные.

— А расстояние между визитами?

Я пересчитала.

— Примерно четыре-шесть недель.

— У меня в старом акте упоминались регулярные колебания потока. Теперь понятно почему.

— Они проводили встречи постоянно.

— Похоже.

— Сколько лет?

Мы листали дальше. Почти три. Незадолго до закрытия интервалы сократились. Сначала месяц. Потом две недели. Потом несколько дней. И одновременно начали расти жалобы гостей. Не документы о жалобах — их не сохранилось. Но хозяйственные книги показывали странные последствия. Внезапные выезды. Возврат денег за неиспользованные дни. Отказ от заранее оплаченных залов. Отмена больших семейных обедов.

— Вот, — сказала Брина.

Она показала запись на полях. «Гости из восточного дома отбыли ночью. Не требовать остаток платы». Дата совпадала с одной из крупных скрытых выплат.

— Это могла быть та влиятельная семья, о которой говорила Ниса.

— Могла.

Тейр нахмурился.

— Здесь ещё одно.

В книге расходов на следующий день значилось: «Компенсация за неудобства. Закрытый счёт». Без получателя.

— Сумма?

Я присвистнула бы, если бы привыкла свистеть.

— За такие неудобства можно было купить небольшой дом.

— Их явно просили молчать, — сказал Тейр.

— Или платили за что-то ещё.

Он согласился. Мы продолжили. К середине дня я начала понимать, где ошибалась первоначально. Я думала, кто-то просто разорял курорт. Но деньги исчезали слишком организованно. Часть расходов маскировала закрытые мероприятия. Часть могла быть оплатой молчания. Часть по-прежнему не имела объяснения. Курорт не только терял гостей из-за плохой репутации. Его использовали для деятельности, которую скрывали даже от собственных работников. А потом финансовые последствия этой деятельности списывали на обычное хозяйство.

— Если всё это верно, — сказала я, — курорт начал разваливаться не потому, что его прокляли.

— Финансово — точно нет, — ответил Тейр.

— А репутационно?

Он посмотрел на записи о внезапных выездах.

— Вот здесь сложнее.

Я отложила перо.

— Вы говорили, что источники помогали понять выбор.

— Так считалось.

— Потом люди начали использовать их, чтобы выявлять чужие решения.

— Да.

— И после этого вокруг курорта стало больше скандалов.

— Похоже.

Я вспомнила Арвенов. Вчера мы не проводили никаких церемоний. Дочь просто подошла к воде. Знак появился.

— Может быть, дело не в том, что источник стал сильнее.

Тейр взглянул на меня.

— Продолжайте.

— Может быть, его изменили не в смысле мощности. Его научили реагировать на чужое присутствие иначе.

— Источник нельзя научить.

— Хорошо. Тогда создали условия, при которых то, что раньше проявлялось редко и добровольно, начало происходить чаще.

Он замолчал. Брина тоже.

— Что?

Тейр провёл пальцем по дате одной из закрытых встреч.

— В старых описаниях свойства Семи Источников почти всегда связаны с хозяином или человеком, который сам искал ответ.