— Развалины, — сказал Ориан.

— Это я поняла из оценки. Что именно там находится?

— Лавена...

— Ты хочешь, чтобы я подписала документы. Я хочу понимать их содержание. Думаю, это разумно.

Взгляд Ориана задержался на моём лице.

— Когда-то там был курорт.

Вот теперь я заинтересовалась по-настоящему.

— Какой?

— Обычный загородный курорт.

— Обычный? — негромко переспросил кто-то в дальнем конце зала.

Ориан бросил туда короткий взгляд. Седой чиновник кашлянул.

— Я бы не назвал Семь Источников обычным владением, госпожа Вальт. Лет двадцать назад это было одно из самых известных мест северо-западной части Империи.

— Почему закрылось?

Теперь ответили не сразу. Я перевела взгляд с чиновника на Ориана, затем на Кассену. Она по-прежнему стояла спокойно, но пальцы её больше не лежали свободно на руке Ориана. Они чуть сильнее сжали ткань его рукава. Интересно.

— Несчастливое место, — наконец произнёс чиновник.

— Это юридический термин?

С дальнего края стола донёсся кашель, подозрительно похожий на плохо скрытый смешок. Седой мужчина впервые посмотрел на меня почти с одобрением.

— Нет.

— Тогда хотелось бы услышать юридический.

Он сложил руки поверх бумаг.

— Курорт не работает двенадцать лет. Основное здание требует восстановления. Часть гостевых корпусов непригодна для использования. Некоторые хозяйственные строения повреждены. У владения существуют долги по содержанию дороги и несколько старых обязательств перед местными поставщиками.

Вот это уже был разговор.

— Размер долгов?

Чиновник назвал сумму. Я быстро сравнила её с предложенной компенсацией. Неприятно, но не катастрофа. Если, конечно, местные деньги соотносились друг с другом так, как я предполагала.

— Что ещё?

— Простите?

— Вы перечислили хозяйственные проблемы. Господин Вальт назвал владение развалинами. Вы назвали его несчастливым. Молодой господин справа едва не рассмеялся, когда я спросила о нём. Значит, существует ещё что-то.

Молодой человек покраснел. Ориан медленно выдохнул.

— Семь Источников считают проклятыми.

Я посмотрела на него. Проклятыми. Ещё вчера... если это действительно было вчера... я бы решила, что человек напротив неудачно шутит. Но у него были нечеловеческие глаза. И слово «истинная» заставило замолчать целый зал влиятельных людей. Поэтому спорить с существованием проклятий сейчас было бы несколько самонадеянно.

— Что именно делает проклятие?

В этот раз кто-то не выдержал и рассмеялся вслух. Кассена впервые заговорила.

— Простите их, Лавена. Просто обычно люди сначала спрашивают, существует ли оно.

Голос у неё был приятный. Спокойный. Вежливый до совершенства. Я повернулась к ней.

— А вы знаете?

Она чуть улыбнулась.

— Я бы не стала жить в месте, которого избегают уже двенадцать лет.

Ответ на совершенно другой вопрос.

— Это разумно, — сказала я.

Кассена явно ожидала продолжения. Его не последовало. Я снова посмотрела на чиновника.

— Земля, все семь источников, четыре гостевых корпуса и подъездная дорога входят во владение?

— В установленных границах — да. Дорога закреплена за владением, хотя часть расходов на её содержание несёт собственник.

— Источники действуют?

— Вода продолжает выходить на поверхность.

— Основное здание официально признано непригодным или подлежащим сносу?

— Нет. Оно требует восстановления.

— После передачи я смогу продать владение, сдать часть территории и возобновить работу курорта при соблюдении имперских ограничений?

Седой мужчина уже смотрел на меня с откровенным любопытством. Он бросил короткий взгляд на Ориана и ответил:

— Да. Если объект будет соответствовать требованиям, формальных препятствий для работы нет.

Я положила бумаги на стол. Теперь решение выглядело не таким безумным, как пять минут назад. Деньги — это прекрасно. Особенно если ты оказалась в чужом мире, не знаешь законов, цен и даже собственного положения. Но деньги могут закончиться. А недвижимость, земля и право распоряжаться ими — это опора. Пусть разрушенная. Пусть с долгами. Пусть даже с проклятием, каким бы оно здесь ни было. Самое важное заключалось в другом: это место могло стать моим.

Не частью имущества семьи человека, который только что выбрал другую женщину. Не ежегодной выплатой, зависящей от его состояния или доброй воли. Моим.

— Я беру Семь Источников.

На этот раз никто даже не попытался скрыть реакцию. Молодой мужчина справа уставился на меня. Женщина с веером перестала им пользоваться. Кассена медленно убрала руку с предплечья Ориана. Седой чиновник переспросил:

— Вместо соответствующей части компенсации?

— Да.

Ориан шагнул к столу.

— Нет.

Я перевела взгляд на него.

— Простите?

— Возьми деньги.

— Почему?

— Потому что это разумнее.

Я чуть откинулась на спинку кресла.

— Несколько минут назад ты собирался передать мне право выбора из этого перечня.

— Я не рассчитывал, что ты выберешь худший объект.

— Значит, перечень был составлен с расчётом, что я буду выбирать только то, что ты считаешь подходящим?

Он сжал губы.

— Не передёргивай.

— Я пытаюсь понять условия.

— Семь Источников не принесут тебе ничего, кроме расходов.

— Возможно.

— Не возможно, а наверняка.

— Тогда почему они входят в перечень имущества, которое ты готов передать?

Ориан замолчал. Ответил чиновник:

— Владение принадлежит дому Вальтов и может быть включено в соглашение.

Я перевела взгляд на Ориана.

— Значит, проблема не юридическая.

— Проблема в том, что ты не понимаешь, что выбираешь.

Это могло прозвучать оскорбительно. Но, если отбросить тон, он был прав. Я действительно не понимала. И именно поэтому мне требовалось как можно больше свободы, а не как можно больше зависимости.

— Тогда объясни.

Ориан посмотрел на присутствующих.

— Не здесь.

— Здесь достаточно хорошо. Все эти люди присутствуют при расторжении нашего брака. Думаю, они переживут разговор о состоянии недвижимости.

В дальнем конце зала снова кто-то кашлянул. Ориан приблизился ещё на шаг и понизил голос:

— Лавена, ты делаешь это из-за меня.

Вот что я услышала в его голосе: не злость и не сожаление, а уверенность. Ориан действительно считал себя центром моего решения. Чужое сердце под рёбрами отозвалось болезненным толчком, а следом пришло ещё одно воспоминание: он стоит у окна спиной к Лавене; она напоминает про ужин, спрашивает, вернётся ли он вечером, а в ответ слышит раздражённое: «Лавена, не начинай».

Когда картинка погасла, мне стало чуть легче понять женщину, чью жизнь я получила. Она слишком долго выстраивала свои решения вокруг Ориана, и, похоже, именно поэтому он не сомневался, что так будет всегда.

— Если бы я делала это из-за тебя, — сказала я, — я бы сейчас обсуждала Кассену. А я обсуждаю землю.

Его взгляд стал жёстче.

— Ты даже не спросишь, почему так произошло?

В зале никто больше не шевелился. Вот он, вопрос, которого Ориан, вероятно, ждал с самого начала. Почему она? Почему не я? Почему восемь лет можно перечеркнуть одним словом? Где ты встретил её? Как давно? Ты уже любишь её? Та Лавена задала бы их все. Я почти слышала эти вопросы внутри себя. Они болели не моей болью. Но ответы на них прямо сейчас никак не помогли бы мне понять, где я нахожусь, что принадлежит мне и как не оказаться через неделю без денег, дома и прав.

— Если причина изменит твоё решение, расскажи, — ответила я.

Ориан не сразу понял.

— Что?

— Если после объяснения ты скажешь: «Я ошибся, наш брак остаётся в силе», тогда причина имеет практическое значение прямо сейчас. Если твоё решение окончательное, подробности могут подождать.

Кассена чуть повернула голову к Ориану. Впервые на её лице появилось нечто похожее на осторожность.