Я не сразу поняла.

— Куда?

— В столицу.

— Нет.

— Выслушай.

— Слушаю.

— Ты оставишь здесь людей. Я отправлю своего управляющего. Он закончит необходимые работы. Пока ты будешь в столице, я разберусь с Роаном и Советом.

Я смотрела на него и почти восхищалась. Не наглостью. Уверенностью, что предложение настолько разумно, что принять его естественно. Восемь лет рядом с прежней Лавеной действительно научили его определённой модели отношений.

— Кто будет управлять курортом?

— Мой человек.

— Тогда нет.

— Почему?

— Потому что это мой курорт.

— Лавена, речь не о гордости.

— И не о гордости.

— Тогда о чём?

— О том, что ты снова предлагаешь решить, где мне находиться, кто будет распоряжаться моей собственностью и что мне делать, пока мужчины выясняют между собой более важные вещи.

Он сжал губы.

— Я пытаюсь помочь.

— Ты можешь помочь информацией.

— Этого недостаточно.

— Для тебя.

— Для реальности.

— Я как раз последние несколько дней очень тесно с ней познакомилась.

Ориан прошёл несколько шагов по террасе.

— Ты не понимаешь, на кого можешь выйти.

— Тогда расскажи.

— Я не знаю достаточно.

— Значит, мы в одинаковом положении.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Я хотя бы знаю, как работает Совет.

— Прекрасно. Объясняй.

Ориан шумно выдохнул.

— Роан не делает ничего без причины. Если он решил вернуть Семь Источников под управление Совета, он будет ждать ошибки.

— Я уже догадалась.

— И если ошибки не будет, создаст обстоятельства, при которых она появится.

Я вспомнила поддельное приглашение. Старый знак на письме. Арвенов, приехавших именно в день проверки.

— Например?

— Проверки. Жалобы. Старые долги. Споры о дороге. Ограничения по магическому контуру. Здесь десятки способов сделать работу невозможной, не нарушив закон напрямую.

— Ты говоришь так, будто видел это раньше.

— Видел.

— Где?

— В других владениях.

— И что произошло?

— Владельцы продавали.

— Совету?

— Тем, кому советовали продать.

Очень полезная деталь.

— А потом?

— Через несколько лет имущество оказывалось у нужных домов.

— Значит, ты считаешь, что Хелвику нужны не Семь Источников как государственный объект.

— Возможно, нужны кому-то ещё.

Я прислонилась к парапету. Теперь предложение выкупить курорт приобретало новый оттенок.

— А ты?

— Что я?

— Зачем тебе выкупать его?

Его лицо стало жёстче.

— Чтобы ты не оказалась посреди этой истории.

— Ты предлагал выкуп ещё до того, как узнал об условии.

Он замолчал. Вот теперь вопрос действительно задел.

— Тогда я считал, что ты пожалеешь о выборе.

— А сейчас?

— Сейчас считаю, что ты уже слишком глубоко влезла.

— Не ответ.

Ориан посмотрел на меня так, как когда-то, видимо, смотрел на прежнюю Лавену, если она вдруг задавала вопрос, которого он не хотел обсуждать. Только теперь привычный способ не работал.

— Хорошо, — сказал он. — Я выкуплю Семь Источников.

— Нет.

— По полной оценочной стоимости.

— Ты уже предлагал.

— Сейчас предложение другое.

— Какое?

— Я верну тебе всю сумму, которую вычли из компенсации, оплачу подтверждённые расходы на восстановление и возьму на себя старые долги владения.

При других обстоятельствах это было бы хорошим предложением. Очень хорошим. Я могла выйти из ситуации без финансовых потерь и с деньгами. Вернуться в городской дом. Разобраться с чужой жизнью. Не думать о Совете, Хелвике, магии и разрушенных корпусах. Я посмотрела вниз. На главную дорожку. На свет в окнах восточного крыла. На Брину, которая остановила работника, заметила что-то в принесённых досках и теперь заставляла его развернуть одну из них.

На дочь Арвенов, которая сидела на ступеньках рядом с Нисой и впервые с приезда выглядела спокойно. Три дня назад здесь никого не было. И всё это уже стало для меня важным.

— Нет.

Ориан нахмурился.

— Ты даже не подумала.

— Подумала.

— Несколько секунд?

— Этого хватило.

— Почему?

Я встретила его взгляд.

— Потому что больше не хочу, чтобы моё решение зависело от того, сколько ты готов за него заплатить.

— Речь не обо мне.

— Тогда не покупай.

Его терпение заметно истончалось.

— Хорошо. Вдвое больше.

Я даже не сразу поняла, что услышала.

— Что?

— Удваиваю сумму.

— Ориан.

— Двойная оценочная стоимость. Плюс расходы. Плюс долги.

Я смотрела на него. Вот теперь дело перестало быть просто заботой.

— Почему?

— Я объяснил.

— Нет. Ты объяснил, почему хочешь, чтобы я уехала. Не почему готов платить вдвое больше за объект, который несколько дней назад называл худшим в списке.

Он отвёл взгляд. Ненадолго. Но я заметила.

— Ты опять ищешь скрытый смысл.

— Последний раз, когда я не искала, мне забыли выдать приложение к собственности.

— Я не пытаюсь тебя обмануть.

— Тогда скажи причину.

Он подошёл ближе.

— Потому что я знаю тебя.

Фраза ударила неожиданно. Не меня. Тело. В груди болезненно сжалось, и на секунду перед глазами снова возникла прежняя жизнь Лавены: Ориан входит в комнату, она узнаёт его шаги ещё до того, как открывается дверь. Он бросает перчатки на стол, она знает по движению плеч, что день был тяжёлым. Восемь лет действительно создают знание человека. Только знание оказалось односторонним.

— Нет, — сказала я.

— Что «нет»?

— Ты знал женщину, которая была твоей женой.

Он нахмурился.

— А сейчас кто передо мной?

Опасно. Я сразу почувствовала это. Но отступать было поздно.

— Женщина, с которой ты развёлся.

Его лицо осталось неподвижным. Я продолжила:

— И о ней ты знаешь намного меньше, чем думаешь.

— За четыре дня невозможно стать другим человеком.

Внутри всё похолодело. Я заставила себя не отводить взгляд.

— Иногда достаточно одного дня, чтобы перестать соглашаться на то, на что соглашалась годами.

— Ты хочешь убедить меня, что всё это произошло из-за развода?

Он указал на курорт.

— Ты в жизни не интересовалась управлением владениями.

— Может быть, потому что мне не давали ими управлять.

— У тебя не было желания.

— Ты спрашивал?

Ориан замолчал.

— Хоть раз? — продолжила я. — Ты спрашивал, чем я хочу заниматься? Что умею? Что мне интересно помимо приёмов, дома и того, когда ты вернёшься?

Чужая память снова отозвалась. Ответ я уже знала. И судя по его лицу, он тоже.

— Это несправедливо, — сказал он.

— Возможно.

Я не стала делать себя абсолютно правой. Эти восемь лет прожила не я. Я не могла знать всех разговоров, всех хороших дней, всех попыток Ориана. Чужая память приходила обрывками, чаще болезненными.

— Возможно, я не знаю всей истории, — добавила я. — Но сейчас я точно знаю одно: я не продаю Семь Источников.

— Даже за двойную цену?

— Даже за неё.

Он отвернулся к долине. Внизу смеялись Арвены. До нас долетел голос Брины, которая требовала не ставить доски на влажный камень. Ориан стоял ко мне спиной.

— Ты всегда говорила, что главное для тебя — мы.

Вот теперь чужая боль вернулась полностью. Не вспышкой. Тяжестью. Я почувствовала её так ясно, что несколько секунд не могла ответить. Прежняя Лавена действительно так говорила. И верила. Наверное, именно поэтому фраза была особенно несправедливой. Я посмотрела на спину мужчины, ради которого другая женщина восемь лет выстраивала свою жизнь.

— Ты вспомнил об этих восьми годах позже меня.

Ориан резко повернулся.

— Что это значит?

— В день развода ты сказал, что Кассена — твоя истинная. Ты принял решение. Подготовил документы. Упаковал мои вещи ещё утром. А теперь приезжаешь сюда и напоминаешь мне, сколько лет мы были вместе, потому что тебе не нравится моё решение.