— Держись крепко, — приказала она Энн и направила лошадь к окраине города.

Генеральша со своими людьми осталась в Балтоне. Энн успела рассказать ей, кого и в каком состоянии следует искать.

Все понимали, если Вилли серьезно ранен, то ему понадобится медицинская помощь. От особняка до больницы всего–то пара улиц. Вряд ли подданные королевства Тирзаль знают адреса частных врачей Балтона. Да и не будет Мэри долго церемониться с раненным другом. Это он ее любит, а не она. Мерзавка ради мести пожертвовала им.

Когда всадницы добрались до усадьбы, в ней вовсю кипела жизнь. Горели огни и сновали люди. Давно перевалило за полночь, но события минувшего дня не позволили слугам разойтись по комнатам.

— Мисс Флоренс? — привратники не сразу узнали сиделку. Она пригладила волосы, чтобы выглядеть более привычно, но взоры стражи были уже обращены на графиню Энн. Она даже не старалась привести себя в порядок. — Леди Ферфакс? Что с вами случилось?

— Почему усадьба не спит? — Энн высунулась из–за спины Флоренс. — Совсем распустились? Меня нет, так можно творить все, что заблагорассудится?

— Здесь была матушка полковника, — начал оправдываться привратник. — Она всех подняла на ноги и умчалась в город. Кричала, что с вами беда, а мы все олухи.

— Олухи и есть, — припечатала Энн. Страж втянул голову в плечи. — Ворота закрыть. Никого не впускать и не выпускать! За нарушение накажу.

Флоренс улыбнулась. Хозяйка усадьбы вернулась.

— Разве я не права? — спросила Энн, когда Фло направила лошадь к господскому дому. — Неизвестно, куда эта парочка негодяев подалась. А эти стоят, рты открыли.

Когда обе спешились, а лошадь увели подбежавшие слуги, на крыльцо вышла кормилица. Увидев Энн, хлопнула себя по бокам и залилась слезами.

— Госпожа вернулась! То–то будет хозяину радость! Заждались мы голубушку!– она кинулась обниматься, но Энн остановила ее порыв, вытянув руку.

— Не сейчас, Сью. Дай сначала привести себя в порядок.

Жена полковника прошествовала вперед — ее подбородок был задран ровно на такую высоту, которая не позволила бы слугам усомниться, что вернулась истинная хозяйка. Даже сидевшие в холле полицейские поднялись и вытянулись в струнку. За ней семенила кормилица, без умолку сыпля словами.

— Ваши покои в чистоте и сохранности, но часть гардеробной комнаты была выделена мисс Флоренс, чтобы сиделка была ближе к недужному хозяину. Как только прикажете, все уберем. Уже нет необходимости в постоянном догляде за ним. Пусть сиделка переходит жить в гостевой дом. К сестре. Да–да, и сестра ее тоже здесь. Работает садовницей. Неплохо работает, но зимой родит дитя. Нужна ли здесь такая служанка, вам решать.

Энн остановилась и повернулась лицом к кормилице, поднимающейся следом за ней по лестнице.

— Доклад сделаете утром. Я сейчас ступайте спать.

Миссис Кэррот не нашлась что ответить. Присела в коротком поклоне и, развернувшись, потопала вниз. В каждом ее шаге слышалось недовольство. Леди Энн перевела взгляд на Флоренс, застывшую внизу лестницы.

Услышав речи старой Сью, Фло растерялась. На самом деле, кто она теперь? Сиделка, в которой больше не нуждаются? Секретарша, сама назначившая себя на эту должность? Или влюбленная в женатого мужчину дурочка, которая поклялась, что покинет усадьбу сразу, как только вернется жена графа?

Флоренс вытащила из кармана куртки перстень.

— Леди Энн, отдайте кольцо супругу сами. Вы едва не погибли, чтобы спасти его. Это ваша заслуга. Сегодня я переночую у сестры, а рано утром соберу вещи.

Энн вздохнула и спустилась на несколько ступеней ниже.

— Мы пойдем вместе, — она взяла Флоренс за руку и потянула за собой. — Не упирайся. У меня уже не осталось сил. Со всем остальным разберемся завтра.

Но на завтра ничего отложить не удалось.

— Эта ночь когда–нибудь закончится? — дрогнувшим голосом спросила Флоренс, замерев рядом с Энн на пороге комнаты полковника.

Он сидел в кресле весь такой расслабленный, без пиратской повязки — на поврежденный глаз красиво упала седая прядь, в расстегнутой до пояса рубашке, обнажающей крепкое тело. За его спиной стояла Мэри в синей одежде горничной и улыбалась во весь рот.

— Драться с ней из–за мужчины третий раз за день? Нет, увольте, — Энн скривила ротик. — Я леди, а не боксер.

— Что здесь происходит? — спросила Флоренс, теряясь в догадках. Почему полковник спокоен? Почему Мэри ведет себя так, словно у них свидание, а эти две растрепанные тетки только все портят?

— Я не уйду, пока вы не вернете мой родовой перстень, — нагло заявила Мэри. — Я не стала выкручивать вам руки в городском особняке. И не кинулась искать, где вы его спрятали. Я знала, если вы выберетесь, то обязательно принесете его сюда. Все для любимого мужчины. Осталось только подождать. И вот я здесь.

— Но как ты узнала, что мы не погибли в пожаре? — Энн покосилась на зажатый в кулаке Флоренс перстень. Сиделка не успела спрятать его в карман.

Фло следила за реакцией полковника. Она не упустила, как при слове «пожар» у него дрогнули ресницы. Не так уж он и расслаблен.

— Я пристроила бедняжку Вилли в больнице и вернулась посмотреть на пожар. Когда поняла, что кольцо уцелело — кто–то очень умело сбил пламя, я поспешила навестить старых друзей. На воротах мне даже обрадовались. Предупредили, что в усадьбе полно полиции. Но раздобыть форму горничной и стать неприметной — дело несложное. Даже Его Сиятельство не сразу сообразил, кто к нему пожаловал.

— Если я сейчас закричу, сюда прибежит дюжина полицейских, — пригрозила Энн. — В любом случае тебе отсюда не выбраться.

— Давай, кричи! — Мэри вздернула подбородок. — Только это будет последнее, что услышит твой муж.

Она подтолкнула кресло, и обе женщины увидели, что в затылок полковника упирается тонкий стилет.

— Давайте доведем нашу игру до конца, — Мэри снова улыбнулась. — Вы возвращаете мне перстень, а я позволяю полковнику умереть в собственной постели в окружении близких. Ему будет чем заняться последние полгода. Бравому офицеру предстоит решить, какую из женщин оставить при себе: сердобольную, но страшно назойливую Флоренс, или веселую и неунывающую Энн. Берите супругу, полковник. Рекомендую. Вилли был доволен. Она такое выделывает в постели…

— Я сейчас взорвусь, — предупредила Фло.

— Не надо, подруга, — Энн умоляюще сложила брови домиком. — С твоими талантами нам скоро негде будет жить, а я не хочу перебираться к свекрови на заставу. И потом, ты не можешь гарантировать, что твой взрыв не развеет в пыль Рэймонда. Тебе надо еще потренироваться. Вспомни, что в особняке из мебели уцелело только два стула. И то только потому, что мы были привязаны к ним. Представляешь, милый, — она повернулась к мужу, — Флоренс одним махом снесла два верхних этажа и крышу. Даже щепок от мебели не осталось. Вот это силища!

— Она всегда так много говорит? — поинтересовалась Мэри у полковника. — Вилли жаловался, но я думала, ее болтовня побочный эффект от любовных чар.

— Есть такое, — подтвердил с улыбкой Рэймонд. Энн застеснялась и даже покраснела.

— Итак, милые дамы, — Мэри повысила голос. — Мы пришли к тому, что выхода у вас нет. Выбирайте: перстень или недолгая жизнь полковника?

Она надавила на лезвие, и по шее графа потекла струйка крови.

— Ты безумна, — прошептала Флоренс.

— Я сутки лежала на мертвых телах в подвале Роштора, куда меня кинули по его приказу, — она кивнула на полковника. — Я смотрела в глаза своей матери и не могла пошевелиться, чтобы закрыть их. Но я знала, что за мной придет Вильям, и все мы будем отомщены. Так кто из нас более безумен — я или этот зверь, который отдал приказ уничтожить жителей крепости?

— Цветочек, стоит признать, мы проиграли, — полковник задумчиво постучал пальцами по подлокотнику, привлекая внимание Фло. — Верни перстень леди Мальгеймер. Я знаю, что он у тебя. Я выбираю полгода жизни в кругу семьи.