Фло никогда не была присуща мстительность, но пока она лихорадочно одевалась, пришли воспоминания, как вчерашняя институтка стояла на вокзале и звала спешащую прочь сестру, сунувшую ей в ладонь несколько монет.

«Тебе придется устраиваться в этой жизни самостоятельно, — каруселью крутились в голове Флоренс слова, произнесенные Роуз перед расставанием. — Она даже не оставила свой адрес. И ей было все равно, что со мной случится».

И опять нахлынуло чувство благодарности к Энн, предложившей в минуту безысходности работу и даже организовавшую поездку на край земли.

«Я тоже должна помочь отчаявшемуся», — решила Флоренс. Выйдя за ворота, она крепко обняла сестру.

— Идем в дом, — она подхватила единственный стоящий у ног Роуз чемодан, взяла ее за руку и потащила за собой. В свете газового фонаря трудно было разглядеть, как выглядит сестра, но у них еще будет время насмотреться друг на друга.

Роуз с любопытством оглядела фасад величественного дома. Горели лишь те окна, где располагалась кухня. Пахло горячим хлебом. Рука сестры шевельнулась в ладони Флоренс.

— Ты голодна?

Роуз кивнула.

— Деньги кончились два дня назад.

Фло оставила чемодан в холле и повела сестру в столовую. Посадив на скамейку, отправилась на кухню. Две раскрасневшиеся кухарки вытаскивали из печи огромные противни. Они удивленно оглянулись, когда заметили в дверях сиделку.

Набравшись храбрости, Флоренс спросила:

— У нас есть что–нибудь поесть? Ко мне неожиданно приехала родная сестра. Пока все проснутся, боюсь, она не доживет.

Фло еще не знала, разрешат ли Роуз остаться, но миссис Кэррот обычно не отличалась скупостью. Даже если ей доложат о своеволии сиделки, вряд ли поднимет скандал.

— Холодная курица. С вечера сварили, — кухарка скинула полотенце с огромного таза, из которого торчали куриные ножки. — Только что из ледника принесли.

— Годится, — кивнула Фло и, дождавшись, когда ей отрежут кусок от куриной тушки, прихватила тарелку с ломтем горячего каравая и вернулась к сестре.

— Как хорошо пахнет, — Роуз проглотила голодную слюну. — Где я могу помыть руки?

Леди никогда не будут есть грязными руками. Даже умирая от голода.

Флоренс не мешала, пока сестра обгладывала косточки. Принесла ей горячего чая. Лишь когда поднялись на второй этаж, спросила:

— С тобой все в порядке?

— Нет, — Роуз покачала головой. — Со мной совсем не в порядке. Я… беременна. Скоро четыре месяца. Хозяйка дома, где я работала гувернанткой, выгнала меня со скандалом.

— Ты знала о своей беременности, когда встретила меня на вокзале?

— Да, — Роуз опустила глаза. — Он обещал содержать меня и ребенка, если я буду вести себя тихо и его супруга не узнает, что ребенок от него. Через неделю я должна была уехать в его загородную усадьбу, но кто–то написал хозяйке, и я оказалась на улице. Он не стал меня защищать. Он не пойдет против супруги. Он сам зависит от ее денег.

Флоренс от бессилия против людской подлости до боли сжала кулаки.

— Любовник совсем тебе не помог? — она пытливо смотрела на сестру.

Роуз изменилась. Черты ее лица стали острее, в бровях появился излом — такой бывает, когда человек долго находится в горе. Похудела, несмотря на беременность. И стала совсем мало похожа на младшую сестру. Фло видела в ней первую жену отца — та тоже никогда не отличалась добрым нравом и вечно хмурилась. Конечно, в том был виноват барон Саттон, подло избавившийся от неугодной жены ради денег богатой невесты.

— Дал деньги, но они быстро кончились. Я продала все подарки. Те, что не отняла его супруга, — Роуз теребила кончик косы. — Скажи, сестра, ты меня не прогонишь? Если бы не ждала ребенка, я устроилась бы на работу. Пусть не в Эндброке, где стараниями его жены меня никто не пустит в приличный дом, а даже здесь, в Балтоне. Но кому нужна беременная служанка?

Роуз вдруг медленно сползла на пол и встала на колени перед Флоренс.

— Молю тебя, — она захлебывалась в слезах. — Не оставляй меня. Знаю, я виновата, но я тогда не могла взять ответственность еще и за тебя. Все было слишком сложно. Дом, где я вынуждена была врать, хозяйка, придирающаяся по мелочам, их капризный ребенок.

— Поднимись, не надо, — Фло потянула сестру, но та уперлась. Тогда ей пришлось самой опуститься на пол. — Обещаю, если тебе не разрешат остаться в усадьбе, мы снимем домик в соседней деревне. Я сама буду платить за него. Как–нибудь проживем.

— Попроси, чтобы меня оставили здесь, — сестра опустила голову на плечо Фло. — Тебе полковник не откажет. Он же на тебя глаз положил…

Флоренс онемела. Когда она смогла дышать, осторожно спросила:

— Откуда ты знаешь, про отношение полковника ко мне?

— Твоя подружка сказала. Эди Брук.

— Не ври, — Флоренс дернула плечом, заставляя Роуз распрямиться. — Я не писала ей о личном. Никаких отношений у нас с графом нет. Я всего лишь сиделка.

— Ну, значит, кто–то другой рассказал. Кругом сплетники.

— Кто, например?

— Отпусти мою руку, ты делаешь мне больно, — в голосе сестры появились истерические нотки.

Флоренс расцепила пальцы. Оказывается, она сильно сжимала предплечье Роуз. Взяв себя в руки, Фло выдохнула и сказала уже более спокойным тоном:

— От того, как ты будешь со мной честна, зависит размер моей помощи. Я просто могу сунуть тебе деньги и сказать: «Живи, как можешь. Теперь ты сама по себе».

— А ты злопамятна, — Роуз покосилась на сестру, недобро прищурив глаза.

— Слишком мало прошло времени с тех пор, как ты бросила меня на вокзале. Такие раны не сразу заживают.

— Хорошо. Я все расскажу, — она шумно вдохнула и выдохнула, словно собралась прыгнуть в воду. — Мне подбросили под дверь письмо, в котором предложили немалые деньги. Я получу их только после того, как выполню задание. Оно касается тебя…

— Какое задание? — Фло показалось, что ее лицо парализовало, и она утратила способность говорить. Слова выдавливались с трудом. Сестра опять ее предала!

— Я должна незаметно подбросить записку в твои вещи, чтобы ты не знала, откуда она взялась.

— Где она? — Фло начало трясти. Пока Роуз рылась в чемодане, младшая сестра села на кушетку и укуталась в одеяло.

Записка оказалась короткой. Несколько слов, написанных четким почерком.

«Я тоже знаю, кто ты».

Флоренс с тоской посмотрела в окно. Скорей бы рассвет. Ей так нужно поговорить с полковником. И о сестре, и о том, кто прислал еще одну проблему на их голову. Враг делает все, чтобы задеть не только родных графа, но и его близких. Все–таки верен был ее сон: неприятель старался превратить жизнь Рэймонда в череду неприятностей с однозначным концом — смертью.

— Что в записке? — спросила сестра, садясь рядом.

— У полковника есть враги. Они дают мне знать, что я, работая на него, нахожусь в опасности.

— Давай убежим, чтобы ты была от графа подальше? — горячо предложила Роуз, но, увидев налившиеся гневом глаза младшей сестры, поспешила оправдаться: — Ну раз тебе так опасно находиться рядом с ним…

— Что еще ты от меня скрываешь? Признавайся, иначе…

— С чего ты взяла? — пролепетала Роуз. Язык ее не слушался.

— Не забывай, что я эмпат и чувствую любую фальшь. Тебе приказали любым путем заставить меня уйти от полковника, верно?

Лицо Роуз густо покраснело.

— Да, — выдавила она из себя.

— Что еще?

— Я должна заставить тебя ревновать полковника ко мне. Даже забраться в постель, чтобы ты подумала, что он предпочел меня тебе. Ты же знаешь, что я могу заговорить цветы, внушив огненную страсть. Главное, чтобы ты в итоге ушла.

— Своего любовника ты так же приворожила? Он потерял голову, но пришел в себя, когда об интрижке узнала жена? Она выгнала тебя, и наваждение спало. Ладно, они чужие люди, но как ты могла пойти против меня⁈ — потрясенно спросила Фло. Ей не верилось, что сестра с такой легкостью предала ее. — Я же единственный родной тебе человека, кто может помочь!