— Я уже не усну. Лезь сюда, — он похлопал перевязанной рукой рядом с собой. Флоренс покосилась, но с места не сдвинулась. — Не бойся, не покусаю.

Видя, что Фло окаменела, сделал голос строже:

— Я приказываю.

— Неприлично незамужней девушке забираться в кровать к женатому мужчине, — упрямо возразила она.

— Ты сидишь в моей постели, когда перевязываешь руку или обрабатываешь глаз, и стеснения почему–то не испытываешь. Что сейчас изменилось?

— Так то работа, — Флоренс поджала губы.

— Хорошо, — полковник зубами дернул за узел на повязке и начал стаскивать ее с руки. Бинты прилипли к открытой ране, поэтому после столь дерзкого «разоблачения» окрасились кровью. Граф бросил повязку на пол. — Теперь перебинтуй заново.

Флоренс вздохнула и полезла в шкаф за перевязочным материалом. Полковник был прав. Чтобы добраться до руки, Флоренс забиралась на его широкую кровать, и ни разу у нее не мелькнула мысль, что это предосудительно. Но во время перевязки или массажа они редко бывали одни. То кормилица заглядывала, то ждала окончания процедур Бетти, то рядом топтался Питер. Полковник брился почти каждое утро. Еще конюх несколько раз на дню обтирал его тело, поскольку эту часть работы Флоренс так и не доверили.

А тут глубокая ночь, она в халате, накинутом на тонкую ночную рубашку и… без нижнего белья, которое всегда снимала на ночь. Еще с институтских времен так делали все девочки, чтобы тело во сне «отдыхало».

— Рассказывай, — велел полковник, наблюдая, как Флоренс обрабатывает его руку.

— Я видела себя в замке Роштор. Все было так, как вы рассказывали. Костры на крепостной стене, колодец, из которого выбрался враг, боевое заклинание, ударившее в лицо, стоило открыть окно. И боль. Страшная боль. Я чувствовала ее. Но я эмпат, поэтому нет ничего удивительного, что я вжилась в ваш образ.

— Ты была мной?

— Нет. Я была собой. Но все происходящее было так реально, что я, проснувшись, заглянула в зеркало, чтобы убедиться, что его кулаки не оставили на моем лице побои.

— Его кулаки? — полковник нахмурился. — Разве в библиотеке был еще кто–то?

— Да, был. Но пускай вас этот факт не беспокоит. Сновидения зачастую дорисовывают то, чего не случалось в реальности. Просто… Просто ваш рассказ о ночи гибели вашего отряда оставил сильный отпечаток в моей душе. Я видела молодого хозяина замка, который избивал меня, вымещая злость за погибших в Рошторе.

— Мы убили хозяина замка сразу, как только проникли в крепость. Мы знали, где его покои. И он был далеко не молодым. Его супруга сопротивлялась и ранила заклинанием двух наших бойцов, поэтому ее тоже пришлось положить. Их дочь выпила яд, чтобы не попасть в плен. Но нам было приказано пленных не брать. Так что…

Фло закусила губу. В крепости находились женщины, но полковник исполнял приказ и в живых никого не оставил.

— Я сделала вывод, что меня избивал наследник только потому, что заметила характерные черты мужчин его рода на портретах в библиотеке. Все они были светловолосые, длинноносые и тонкогубые.

— Откуда ты знаешь про портреты в библиотеке? — насторожился полковник. — Я тебе о них не рассказывал, но они действительно там были.

— Не знаю, — Фло пожала плечами. — Наверное, сработала ассоциация. В нашей институтской библиотеке висели портреты королей всех эпох и знаменитых ученых. Но во сне я заметила еще одну характерную деталь, позволившую решить, что ваших людей убил молодой хозяин крепости. У него на руке был перстень с красным рубином. Точно такой же, как и на всех портретах его предков. Что–то вроде фамильной драгоценности.

Полковник оторвал спину от подушек. На его лице отразилось изумление.

— Я тоже заметил этот перстень, когда разглядывал портреты рода Мальгеймер. Но мои воспоминания о той ночи обрываются после того, как меня ударило спиной о стол. Очень странное совпадение, согласись? Я не рассказывал, но ты узнала из сна о фамильном кольце. Расскажи в деталях, что с тобой случилось после ранения боевым заклинанием. Начни с того момента, когда ты увидела молодого хозяина.

— Я должна была сгореть заживо. Подо мной сломался стол, из–за чего опрокинулась свеча. Должно быть, она подожгла книги. Когда очнулась, я лежала на ковре в центре библиотеки, а в воздухе витал запах гари.

— Выходит, они потушили пожар, а тебя вытащили за ноги из–под обломков, — задумчивый взгляд полковника уперся в стену. Фло была уверена, что он видит перед собой библиотеку.

— Светловолосый сказал, что не даст мне так легко умереть. Что он превратит мою жизнь в ад и лишит всего, что дорого. Око за око. А потом всыпал мне в рот какой–то горький порошок из перстня. И тут меня разбудили супруги Кэррот. Все было так реалистично, что я побежала к зеркалу посмотреть на свое лицо…

— Надо выяснить, остался ли у крепости Роштор наследник. Мы были уверены, что уничтожили под корень весь род. Мальгеймер являлся основным кредитором короля Тирзаля. Благодаря его деньгам были сожжены десятки наших селений вместе с людьми.

— Мне кажется, я видела во сне все то, что случилось с вами, только вы этого почему–то не помните. Я же эмпат, живу чувствами.

— Думаешь, меня заставили забыть, чтобы я не начал копать и искать причину моих несчастий? — взгляд полковника сделался суровым.

— Горький порошок. Он для чего–то был нужен, — Флоренс так и подмывало спросить, какие несчастья уже произошли, а какие еще предстоит ждать.

Хотя не стоило гадать: прогрессирующая болезнь графа — одна из них. Теперь Фло была уверена, что леди Энн ушла из семьи тоже не просто так. Ее могли соблазнить. Вскружить женщине голову, желающей счастья и поставившей на муже крест, не трудно.

Всплыло воспоминание, что мужчина, с которым Энн целовалась в машине, тоже был светловолосым. Правда, его лица Флоренс не разглядела. Мало ли в стране блондинов? Каждого не заподозришь. Еще не доказано, что происходящее во сне случилось на самом деле. Перстни с рубином встречаются не так редко.

Но все равно стало страшно за маленького Луи, полковника и… за себя. Не ожидая того, она оказалась в эпицентре странных, если не сказать, страшных, событий. Пришло время объединить усилия и дать отпор врагу. Только так есть шанс выжить.

— Я должна признаться еще в кое–чем, — Флоренс поерзала — она сидела, поджав под себя ноги, а рука графа покоилась в ее ладонях. Перевязка давно закончилась, а они так и не разорвали прикосновение. — Я нашла на вашем пороге раздавленную розу. Кто–то нарочно наступил на бутон, который я приготовила для вас. Я умею заговаривать цветы на хорошее настроение, поэтому попросила садовника принести его.

Полковник, не веря в серьезность обвинения, фыркнул.

Флоренс бережно переместила перебинтованную руку графа ему на грудь, а сама подхватила полы халата, чтобы слезть с кровати.

— Ну чего ты обижаешься? — он тут же вцепился в ее запястье, не позволив уйти. — На розу могли наступить случайно. Мало ли кто из слуг ходит по коридору? Ее просто не заметили. Раз не убрали цветок с пола, так оно и было.

— Вы еще не все знаете, — Флоренс многозначительно посмотрела на полковника. — Когда я сбегала за новым цветком и пошла к себе комнату, чтобы заговорить его, то заметила, что лепестки раздавленной розы почернели.

Полковник открыл рот, но Флоренс поторопилась закрыть его ладошкой.

— Только не говорите, что я слишком долго бегала, поэтому лепестки успели высохнуть и превратиться в черную труху. Я разбираюсь в порче. Я училась в институте благородных гадюк, поэтому сразу поняла, что запретное заклинание приготовили для кого–то из нас. Но так как проклятый цветок взяла я, то подставила себя под удар, — Флоренс нарочно указала на «кого–то из нас», чтобы граф понял, как все серьезно. Если он не ценит свою жизнь, то ее ей дорога. — Мне пришлось раздеться догола и с головой окунуться в ледяную воду. Это верный способ смыть свежую порчу. Почему вы улыбаетесь?