— Не смейте так думать! Ваша смерть врага не остановит. Он все равно превратит все, что было вам дорого, в руины, — Флоренс никогда не видела крепость Роштор, но фантазия ярко рисовала почерневшие останки сторожевых башен на фоне мрачного неба. Эта же судьба ждет графскую усадьбу. — Мы соберемся с силами и дадим бой!

— Умереть хочешь? — граф рывком заставил себя сесть. — Думаешь, предатели, что окопались в усадьбе не видят, КАК я к тебе отношусь? Вон! Немедленно вон! Буди Питера, пусть он отвезет тебя в Балтон…

Полковник не успел договорить. Флоренс выкинула цветок из вазы и плеснула в графа водой. Рэймонд глотал воздух, как рыба, оказавшаяся на мели.

Вернув дыхание и немного успокоившись, он вытерев лицо рукавом. Сузив глаза, поманил непримиримую Фло пальцем.

— Наклонись, я скажу тебе кое–что важное.

Она опасливо приблизилась и наклонилась. Захват его руки был быстр и крепок, а губы жадными. Флоренс опомниться не успела, как лежала на его коленях, а он со всей страстью умирающего человека целовал ее лицо.

— Решили напугать? — прошипела она, когда пришла в себя от такой наглости. — Думали, я убегу, если хозяин начнет меня домогаться? Решили поменять тактику?

— Глупая. Я гоню тебя, потому что боюсь потерять.

— Неужели вам хватило нескольких дней, чтобы осознать, как я вам дорога? Не верю! — Фло дернулась, но капкан, в котором она оказалась, не желал отпускать.

— Мне хватило четырех лет. Нас просто ненадолго прервали, — глаз полковника горел демоническим огнем.

— Черт, — с досадой в голосе выругалась Фло, посмотрев в его расширившийся зрачок. — Кажется, я переборщила с магией, когда шептала над лилией. В следующий раз надо быть более точной в формулировке.

— Ты о чем? — граф растерялся. — С тобой никогда не угадаешь, шутишь ты или говоришь серьезно.

— Я серьезна как никогда. Просто я осмелилась пожелать, чтобы вы вспомнили, как горели ваши глаза, когда вы впервые увидел ЕЕ. И вы вспомнили. Только почему–то не Энн, а меня. Простите, но в вашей внезапной влюбленности моя вина.

— Человеку можно внушить фальшивую любовь, и он поверит, как поверил я. Но сегодня, благодаря твоей магии, шелуха спала, и остались истинные чувства. На том балу я испытывал их к тебе, а не к Энн.

Он замолчал, напряженно глядя в глаза сиделки. Фло тоже не могла оторвать от полковника взгляда.

За окном громко пропел первый петух, и наваждение спало.

— Скоро утро, пора разделаться с бумагами, — Фло слезла с колен графа и оправила платье. — Если за вами следят пособники врага, они зададутся вопросом, почему в кабинете до глубокой ночи горел свет.

— Думаешь, они наблюдают? Хотя, если судить по тому, как быстро сбежала Мэри, поняв, что опасная игрушка попала не в те руки…

— Так это она совала их Луи? — Фло хмыкнула. Не зря она недолюбливала черноволосую красотку.

— Да. Она убедила миссис Марди, что их оставила графиня. Мол, Энн хотела, чтобы через игрушки сын напоминал о себе отцу.

Они жгли опасные бумаги в тазу для умывания, пристроив его у окна, благо ветер дул в сторону гор и уносил с собой дым. Не тронули только письма Энн и старой графини, и вовсе не потому, что полковнику они были дороги. Их решено было вернуть в стол. Совершенно пустые ящики выглядели бы подозрительно.

Фло, шатаясь от усталости, отнесла все, что граф велел вернуть назад. Совала в стол, как попало, чтобы не нарушать иллюзию заброшенности и беспорядка. Хозяин слишком давно не заглядывал в кабинет.

Пожелав ему спокойной ночи, Флоренс еще раз, дабы полковник не строил иллюзий, подтвердила свое намерение остаться:

— Пока я не получу долг, я не уйду. И не надейтесь.

Рэймонд обреченно махнул рукой. Сейчас ее мечта станцевать с ним казалась все более неосуществимой.

Фло не смогла уснуть сразу, хотя на горизонте уже появилась светлая полоса. Она размышляла о полковнике, его маленьком сыне и попавшей в беду супруге. Даже зная, что Энн его приворожила, Флоренс не стала относиться к ней хуже. Фло на себе испытала, что такое отчаяние, когда старшая сестра на вокзале повернулась к ней спиной и растворилась в толпе.

Вряд ли вчерашняя институтка кинулась бы привораживать мужчину, лишь бы не остаться на улице, но кто знает, на что ее толкнул бы недельный голод?

Впервые за то время, что Флоренс провела в усадьбе, она вспомнила о родных. Они находились в куда худшем положении, чем сама Фло. Отец надолго потерял свободу, сестра вынуждена ложиться в постель с женатым, лишь бы продержаться наплаву. Надолго ли? Как устроится ее судьба, когда порочная связь разорвется? В высшем свете не принято забывать ошибки. Благородные дома навсегда закроются для падшей женщины.

Флоренс не хотела плохо думать об Энн еще и потому, что именно госпожа Ферфакс обеспечила ей приемлемое существование и сберегла ее честь. Да, несмотря на творящиеся вокруг страсти, Фло в усадьбе было спокойно. Здесь она чувствовала себя нужной.

Утро началось неожиданно. Флоренс показалось, что она только закрыла глаза, как к ней в комнату постучались. Это была Бетти.

— Все слуги на ногах, а ты все еще спишь? — спросила она раздраженно, когда Фло открыла дверь, пытаясь свести полы халата, надетого наизнанку. Так торопилась, что не заметила оплошности.

— Да–да, сейчас, — пролепетала Флоренс.

В зеркале в ванной она увидела, что выглядит неважно: синяки под глазами, цвет лица серый, а от недосыпа все внутри дрожит. Наспех умывшись и одевшись, Фло спустилась вниз.

Питер ей улыбнулся и подвинул ближе тарелку с кашей.

— Загонял тебя совсем полковник, — вздохнул он, заметив рассеянность сиделки. Вместо ложки Фло взяла вилку и даже зачерпнула ей жидкую кашу.

— Работа такая, — прошептала Фло.

Она заметила, что на нее смотрит, поджав губы, Бетти. Росла уверенность, что в ближайшем письме та нажалуется хозяйке на сиделку, которая подозрительно часто не высыпается.

Садовник, закончив завтракать, положил рядом с Флоренс свежий букетик. Не все знали об их договоренности, поэтому повернули головы, когда сиделка тихо поблагодарила мистера Марди. Стоило ему уйти, как по столовой пошел шепоток.

Кормилица хлопнула ложкой о стол.

— Не надо болтать, — строго заявила она. — Мисс Флоренс умеет заговаривать цветы, чтобы наш хозяин чувствовал себя лучше. Никто не собирается уводить мужа у миссис Марди. И чтобы я об этом больше не слышала!

Служанки опустили головы. Ложки загремели быстрее.

Фло сидела пораженная. Даже то, что пожилой мужчина «преподнес» ей цветы, вызвало волну сплетен. Что же будет, если слуги узнают, какие вольности позволяет себе полковник по отношению к сиделке? Нет, надо его строго предупредить. Больше никаких поцелуев и прикосновений, если Флоренс Саттон хочет сохранить доброе имя.

Следующие дни ознаменовался двумя важными событиями. Полковник через миссис Кэррот объявил, что собирается перестраивать главное здание и все хозяйственные помещения, включая зимний сад. Поэтому в усадьбе появятся представители фирмы «Буллер и сыновья», которые произведут исследование территории и сделают нужные замеры.

— Работе мастеров не мешать. Им разрешен доступ в любую часть усадьбы, — строго предупредила кормилица.

Фло потупила взгляд, но не сумела скрыть улыбку. Здорово же придумал полковник: полицейские агенты смогут обследовать каждый угол. Никто не удивится, если их увидят даже там, куда другим вход воспрещен.

Тайные агенты приехали из города на велосипедах и с рюкзаками за плечами. Фло, ходившая к Маркусу по поручению графа, застала момент, когда сыновья господина Буллера представлялись кормилице.

Гуго и Уве оказались близнецами, но их внешность была настолько невзрачной, что спроси себя Флоренс через полчаса после знакомства, какого цвета у парней волосы или глаза, ответить не смогла бы. Отвела взгляд и тут же забыла. Невысокие, щуплые и совершенно одинаково одетые.

— Хоть бы родинка какая была на щеке, — проворчала кормилица, когда горничная повела братьев к полковнику. — Кто из них Гуго, а кто Уве — пойди разберись!