— Кто только что разговаривал с вами в коридоре? — спросила она, когда все трое прекратили махать кувалдами и непонимающе обернулись на нее.

— Мы здесь никого по именам не знаем, — буркнул старший и перекинул молот из руки в руку. — Нас только сегодня наняли.

— А как выглядела та женщина? — поняв, что молотобойцы описывать слуг не намерены, Фло решила вытянуть хоть какие–нибудь сведения: — В какой она была форме? Серой или синей?

— В белом фартуке, — смилостивился молодой крепыш и саданул по стене молотом, всем видом показывая, что ему платят не за разговоры.

С потолка посыпалась штукатурка, и Флоренс вынуждена была уйти. Вспомнив, что еще не обедала, она побежала вниз. В холле наткнулась на кормилицу, беседующую с садовником.

— Кто из слуг недавно ходил на второй этаж? — спросила она, положив руку на предплечье миссис Кэррот.

— Что–то случилось? — кормилица насторожилась.

— Нет, я просто слышала разговор и хотела выяснить, кто только что нарушал покой полковника болтовней.

Садовник задрал обе руки вверх и попятился к двери. Мол, некогда мне заниматься ерундой.

— Ты шутишь? — кормилица развернулась всем грузным телом к Фло. — На втором этаже стоит оглушающий грохот, а ты хочешь сказать, что полковнику помешал разговор слуг?

— Я… Я за дисциплину, — нашлась Флоренс. — Что им понадобилось на втором этаже? Покои графа открыты нараспашку, заходи и бери что нравится, а вы удивляетесь моему вопросу?

— Во–первых, что–либо ценное я по приказу полковника уже спрятала, а во–вторых, я не видела никого праздно шатающегося. Кстати, тебе оставили обед. Иди поешь, пока горячий.

Фло раздосадовано выдохнула, присела перед кормилицей в извиняющемся поклоне и пошла в столовую, где кухарки гремели посудой. Живот давно издавал предательские звуки, которые услышала даже кормилица.

За столом Фло сидела не одна. В тарелке ковырялась Бетти. Поглядывала на сиделку исподтишка, но стоило посмотреть на нее в ответ, тут же отводила глаза. На горничной был белый фартук. Впрочем, как и на остальных работницах кухни, убирающих со стола.

— Полковник уже пообедал? — спросила Флоренс, подтягивая к себе кружку с компотом.

— Сегодня велел принести пораньше. Он ждал Питера, чтобы искупаться. Не забудь сделать ему перевязку. Я помогала снять вонючие бинты, хотя считаю, что каждый должен заниматься своим делом.

Фло опустила глаза в кружку. Вот же! Не может, чтобы не уколоть.

— От подружки нет вестей?

Допив, Флоренс отодвинула от себя грязную посуду, которую тут же унесла кухарка. Бетти смерила сиделку взглядом с прищуром. Губы сжались в тонкую линию. Фло чувствовала, как в горничной поднимается буря, но ей хватало воли сдерживаться.

Сиделке хотелось драки, и она продолжила подначивать:

— Трусишкой оказалась твоя подружка, да? Стоило мне чуток покричать в ночи, как Мэри ветром сдуло. Когда от боли мучился полковник, его стоны ее почему–то не пугали.

— Ведьма, — Бетти со стуком поставила кружку на стол и поднялась.

— С чего такая нелюбовь ко мне?

— Только вид делаешь, что хочешь помочь, хотя прекрасно знаешь, что дни графа сочтены, — Бетти выплевывала слова так яростно, что кухарки замерли, перестав греметь тарелками. — К чему внушать надежду смертельно больному? Шла бы ты отсюда, пока цела.

— Он мне должен, — спокойно ответила Флоренс, даже не поднимаясь с места. — Пока не выполнит обещанное, я не уйду.

— Так и знала, что тебе нужны его деньги, — голос Бетти сочился презрением. — Скорей бы приехала хозяйка и вышвырнула тебя отсюда.

— Сама с нетерпением ее жду.

Громыхнув скамейкой, раскрасневшаяся от ярости Бетти покинула столовую.

— Зря ты задеваешь ее, — прошептала молоденькая кухарка, протирая тряпкой стол. Фло знала, что ту зовут Кларой. Она наклонилась ниже, чтобы никто из товарок не слышал. — Бетти теперь костьми ляжет, но не выживет тебя. Скольким она здесь на дверь указала. Напоет хозяйке, а та на расправу быстра.

— А правду говорят, что она до сих пор графине кляузы строчит?

Клара с сомнением покачала головой.

— Сама не видела, врать не буду. Но возле почтальона всякий раз вьется, хотя тот старик стариком. Не удивлюсь, если леди Энн поручила Бетти доносить о том, что у нас здесь происходит.

«М–м–м, так Бетти не хозяину служит, а хозяйке!» — мелькнула догадка в голове Фло. Вот откуда ревностные взгляды и желание выжить неугодных служанок. Ей платят, как сторожевой собаке. Осталось только увидеть, как она сунет почтальону письмо.

В столовую вошел Питер.

— Закончили? — спросила его Фло.

— Да. Ждет тебя, — буркнул конюх.

Перед ним тут же поставили тарелку, наполненную едой. Питер устало плюхнулся на скамейку и потянулся за куском хлеба, а Флоренс побежала переодеться в чистое. Пришла пора отчета полковнику.

Он полусидел на кровати и светился улыбкой. Чистый, приятно пахнущий одеколоном, каким пользовался после бритья, в свежей рубашке и на перестеленной кровати. Флоренс невольно залюбовалась человеком, подающим все признаки выздоровления.

Его мужественный образ плохо вязался с рюшами и кружевом на простынях и атласными бантами на бархатном палантине. Комната носила чисто женский характер: изящная мебель, много зеркал, ковры и портреты горделивой хозяйки.

— Я теперь не сомневаюсь, что приступы мучительной боли — дело рук врагов, посылающих вам проклятия в игрушках сына, — сообщила Флоренс с порога, стараясь не смотреть на леди Энн, пристально следящую за сиделкой с портретов. — В отделе магических преступлений подтвердили мое предположение.

Фло с удовлетворением отметила, что ожоги на руке и лице графа выглядят гораздо лучше. Да, все еще держалась некрасивая корка, да, она лопалась и сочилась сукровицей, но язвы уже не гноились и воспаление значительно поблекло.

— Согласен, — кивнул полковник, послав ей в ответ широкую улыбку. — Боль ушла, но…

— Но? — Фло замерла у шкафа, где лежала коробка со средствами обработки.

— Онемение поднялось выше. Я не чувствую мочку левого уха, — он потянулся к ней пальцами и крепко сжал. — Совсем не больно. Боюсь, скоро эта чертова болезнь распространиться на нижнюю челюсть, и тогда я не смогу говорить.

— Мы найдем способ общаться, не переживайте. Разработаем систему знаков, которые заменят слова, — Фло с коробкой в руках забралась на кровать. Полковник тут же положил ей на колени руку, и Фло почувствовала через тонкую ткань платья ее тепло. — Например, один раз закрыть глаза — это да, а два раза — нет. Если сожмете мне руку, этот жест будет означать «смело действуй», а если…

— Какой знак будет означать «Я тебя люблю»?

Неожиданный вопрос смутил. Фло замерла с открытой склянкой в пальцах. Заживляющая мазь резко пахла, и Флоренс поморщилась. Увидев гримасу, полковник поторопился объяснить:

— Рано или поздно моя супруга вернется. Я должен буду показать ей свои чувства после длительной разлуки.

Сиделка выдохнула и, зачерпнув густую мазь, принялась наносить ее на пораженные участки кожи.

— Может быть, провести большим пальцем по середине ладошки леди Энн? Достаточно интимный жест, но им можно пользоваться прилюдно, в отличие от поцелуя. Хотя какое другое действие, кроме поцелуя, будет столь красноречиво говорить о любви?

— А «Я тебя не люблю»?

— Сузить глаза и плотно сжать губы. Смотреть на объект нелюбви с ненавистью.

Граф рассмеялся.

— А как бы ты изобразила «Не верь мне, я лгу?»

— Ну это совсем просто. Все дети знают, что достаточно скрестить пальцы.

— Хорошо, что я еще могу разговаривать.

— Я помогу вам, милорд, если с вами случится еще и такое несчастье. Я буду вашими глазами, ушами и языком.

— Ты хочешь стать незаменимой?

— Я хочу быть полезной. В этом заключается моя работа. Кстати, скоро неделя, как я работаю у вас, а мы так и не договорились о моей оплате.

— Сколько ты хочешь, Цветочек?

— Сколько зарабатывает Бетти?