В любом случае, смерть разведет их.

После собранных сведений о семье хозяина, Фло не отпускала мысль, что леди Ферфакс знает, что супругу осталось недолго. Энн проведет год вдали от дома и явится только на похороны. А все эти жалобы, что муж не хочет ее видеть — только отговорки, чтобы сохранить лицо.

Заглянув к подопечному и убедившись, что он еще завтракает, а Бетти терпеливо ждет, когда он закончит, Флоренс закрылась в своей комнате. Усевшись на кушетку и взяв крупную головку розы в ковшик ладоней, Фло зашептала. Роза так невероятно пахла, что кружилась голова.

Подкрепив магией пожелание, чтобы полковника покинула печаль, Флоренс поднялась. Стены качнулись, и она едва удержалась на ногах. Не сразу поняла, что дело в ней самой, а не во взбесившейся комнате.

«Это от переутомления. Я спала совсем мало», — утешила себя Фло.

Она направилась к выходу, но вспомнила, что так и не вытряхнула из кармана лепестки раздавленной розы. Вывернув фартук над ведром, Фло застыла в изумлении — лепестки осыпались черными хлопьями.

«Порча!» — мелькнуло паническое в голове.

Оставив чайную розу, Фло быстро разделась догола. Вода поможет, если черный наговор свежий. А в том, что она получила его с розой, Флоренс не сомневалась. И это уже совсем не шутки и не случайность. Работающая всего второй день сиделка умудрилась заиметь тайного врага.

Вовсю открыв кран, Флоренс легла в ванну. Пусть вода ледяная, зубы стучат от холода, а кожа покрылась колючими мурашками, нужно терпеть. Пока кристально–чистая жидкость не покроет с головы до ног, вылезать нельзя. Порча снялась бы быстрее, если бы рядом протекала река или под руками имелась бочка с дождевой водой, но сойдет и проточная вода из крана.

«Омоюсь водой, порча долой, омоюсь водой, порча долой…», — шептала Фло посиневшими губами.

Набрав полную грудь воздуха, она погрузилась в ванну с головой. Досчитала два раза по тринадцать, чтобы наверняка. Тринадцать — сакральное число для снятия порч и черных заклинаний. Конечно, если они свежие. Чем дольше человек проклят, тем хуже последствия. Там уже не поможет счет и простенькое заклинание. Бывало, что порча прирастала навсегда и заметно сокращала срок жизни.

Вынырнув, Флоренс быстро вылезла. На поверхности ванны волновалась черная пленка. Вода выглядела так, словно Фло год работала шахтером и не мылась.

Трясясь от холода, она на цыпочках выбежала из ванной комнаты. Не сразу смогла попасть ногой в панталоны и натянуть на влажное тело нижнюю рубашку. И хотя на дворе царило лето, Фло достала шерстяное платье. Быстро расчесавшись, скрутила мокрые волосы на макушке.

Хотя внешняя дрожь успокоилась, внутренняя продолжала колотить. Похлопав себя по щекам, чтобы вернуть естественный цвет кожи, Флоренс длинно выдохнула. Нацепив на лицо улыбку, направилась к полковнику. В ее руках благоухала хорошим настроением чайная роза.

Когда сиделка вошла в комнату, Бетти собирала посуду, а Питер с восторгом делился впечатлениями от приезда изобретателя. У графа тоже горели глаза.

— Мистер Гудвилл рвется увидеться с вами! — закончил свой эмоциональный рассказ конюх. — Спрашивал, когда можно будет вас посетить.

— Сначала приведите меня в порядок, — полковник потрогал щетину. Только вчера брили, а она уже отросла. — Не хочу предстать развалюхой. Рубашка, жилет и… все прочее, что отличает здорового человека от больного.

Конюх тут же понесся вниз за горячей водой, едва не сшибив спускающуюся по лестнице Бетти. На подносе возмущенно звякнула посуда.

Флоренс, поменяв воду в стакане и устроив там розу, улыбнулась. Желание Рэймонда хорошо выглядеть при знакомстве с новым человеком — это хороший признак. О выздоровлении говорить пока не приходится, но стимул жить определенно появился.

— Ты как–то странно выглядишь, — полковник вновь вцепился в нее взглядом.

— Я переоделась и по–другому уложила волосы.

— Нет. Что–то случилось.

— Вы эмпат?

— Я успел тебя изучить. В твоих глазах появилась настороженность и… подозрительность. Я заметил, как ты смотришь на Бетти.

— Вам показалось, — Флоренс, роясь в шкафу, повернулась к графу спиной.

Она на самом деле внимательно разглядывала кухонную служанку, ища в ней доказательства владения магией. Простому человеку навести порчу практически невозможно, если только заранее не купить заговоренный амулет и не подсунуть тому, кому желаешь зла.

Здесь работали спонтанно — увидели розу и прокляли ее. Понятно, что целились не в графа: он физически не смог бы доковылять до двери и собрать раздавленные лепестки.

Размышляя, Флоренс разложила на стуле вещи, в которые графу придется облачиться. Наверное, впервые с тех пор, как он перестал ходить. Белая рубашка, светлая жилетка, такие же штаны.

Когда Фло подняла взгляд на полковника, тот держал в руке розу и вдыхал ее аромат. Его глаза были закрыты, а на лице играла улыбка.

— Аромат–цветы–Флоренс, — произнес он.

Вернулся Питер и, вытащив из пальцев хозяина розу, сунул ее в стакан. Неспешно выставил на столик приборы для бритья и принялся взбивать кисточкой мыльную пену. Фло пристально следила за его движениями.

«Нет, Питер точно не маг. Он полчаса ждал, когда закипит чайник, и притащил его с собой. Маг обязательно бы пошептал над водой, чтобы ускорить процесс. Владеющие даром часто применяют магию неосознанно, просто потому что могут».

Фло вовсю пользовалась бытовыми заклинаниями. Она могла нагреть воду для умывания, не задумываясь над этим. Недавнее купание тоже обошлось бы без ледяной воды, будь у нее время. От промедления зависела если не жизнь, то здоровье точно.

Пока Флоренс ясно было одно — в усадьбе, помимо нее и полковника, находится еще один маг. Причем беспринципный. Применяющих порчу и прочие виды вредоносного воздействия магическое сообщество презирало. Если факт будет доказан и о нем узнает Магическое министерство, провинившегося ждет суровое наказание. Вплоть до лишения дара.

Следующий вопрос: кто наслал порчу? Местный или пришлый маг? Если местный, то интересно было бы узнать, чем новая сиделка досадила ему. Может, заняла чужое место, на которое он метил, или ему не понравилось, что она привлекла к себе внимание полковника? Выскочек нигде не любят, но разве за желание помочь наказывают?

Шепот и косые взгляды за столом уже не казались Флоренс проявлением любопытства. Она подозревала всех слуг. Всех, без исключения. А особенно Бетти и Мэри.

«Надо бы поспрашивать о них».

Но нельзя было исключить, что след тянется из внешнего мира. У отца накопились огромные долги, которые он никогда не вернет. Наверняка у многих кредиторов кипит злость на него. Ее можно утолить, наказав дочерей. Они — единственное, что еще осталось у лорда Саттона. Никому нет дела, что сестры и так несчастны. Но есть одно «но»: никто, кроме Энн, не знает, куда делась Флоренс Саттон. Даже ее родная сестра.

«Нет, враг определенно здешний».

Стоило Питеру закончить бритье, как на пороге появился Хендрикс. Доктор опасливо посмотрел, не находится ли неподалеку от здоровой руки полковника огнестрельное оружие. Хендрикс не зря беспокоился, револьвер лежал под подушкой и был полностью заряжен.

Лорд Ферфакс ясно дал понять: как бы ни ворчала сиделка, оружие всегда будет при нем. Возражения не принимались. Фло была убеждена, что полковник держит оружие для завершения жизненного пути.

— Я рад, Ваше Сиятельство, что вы образумились и вернулись в наше общество, — мягко заявил мистер Хендрикс, ставя докторский саквояж на стул.

— Согласно вашим прогнозам, это не продлится долго, — буркнул полковник, недоверчиво глядя, как доктор извлекает из сумки слуховую трубку. Начался стандартный осмотр пациента. Пульс, дыхание, язык, определение цвета склер.

— Милая мисс Флоренс, снимите, пожалуйста, бинты, — попросил Хендрикс, желая осмотреть состояние руки и глаза.

— Милая? — полковник задрал бровь, но ему никто не ответил.

Флоренс следила за реакцией доктора, затаив дыхание. Хотя он щурился, хмурился и слишком долго протирал очки, чтобы вновь воззриться на раны, она чувствовала, что Хендрикс доволен.