Голос матери казался мужчине особенно тревожным в этот раз. Всё‑таки она переживала за него и просила скорее возвращаться домой. Но он особо принципиально был настроен в выборе своего решения. Всё‑таки он уже не тот мальчик, которым когда‑то был. И совершил то, о чём вскоре пожалеет, бросив трубку телефона. За углом, из находившегося поблизости переулка, он услышал громко лязгнувший металлический хлопок. В моменте его даже вздрогнуло…

Бёдра Лизы вздрагивали почти каждый раз, когда Арсений усиливал свой напор. Вскоре, выждав момент, он рывком перевернул её на спину из сидячего положения на кровать. В тот миг ему захотелось двигаться дальше, обретя контроль над ситуацией. Он ждал этого слишком долго. И в этот раз уже он наклонился к ней — к её тонувшему в удовольствии лицу. Лизу же будоражило положение вещей, и он сам, находившийся в подобной близости к ней. Проведя своей грубой ладонью по внутренней части её бедра, он вновь устремился вперёд, полностью обрывая её дыхание и заставляя вскрикнуть…

— Что за хрень? — прошептал под нос мужчина, увидев странные следы с отпечатками шипов, уводившие его взор дальше по переулку, оставляя кислотно‑зелёные следы на асфальте. Он включил фонарик на телефоне и медленно пошёл по следу, стараясь не шуметь. Когда край света его фонарика чуть сдвинулся в сторону необычной конструкции, он услышал хлюпающие звуки и, долго не осмеливаясь заглянуть внутрь палатки, всё же сунул руку во тьму…

Своими пальцами он ощутил жар. Дыхание Лизы, которое он чувствовал ухом, будоражило его сердце с очередным выдохом. Её тело изгибалось при каждом его движении кисти.

— Ты долго ещё будешь заставлять меня ждать? — нежно шептала, улыбаясь, она на ухо.

Он всё делал постепенно и не собирался торопиться. Встав во весь рост, он поднял с полки шкафа ещё один квадратик. Она вскоре присоединилась к нему и, взяв уже распакованный предмет из его рук, медленно, касаясь губами его шеи, стекла вниз, словно поток воды, оставляя тонкую нить прикосновений по всему его торсу. Арсений поднял голову, закрыв глаза, и, охватываемый новой волной пьянящего удовольствия, приоткрыл рот…

Закричал от ужаса. Кровь. Повсюду была кровь. Он попятился назад и, споткнувшись, упал на задницу. Резкая боль в районе копчика пронзила его спину. Чудовище, ужасное своим уродливым видом, медленно поворачивалось к нему, оставляя искромсанное тело бомжа без своего внимания.

Оно ринулось к нему на огромной скорости.

Он кричал, скованный леденящим ужасом, беззащитно выставляя свои руки вперёд…

Обвивая его шею руками, она запрыгнула на него, пока он стоял во весь рост. Он придерживал её за бёдра, давая ей возможность обхватить его и ногами тоже. Сильный жар обволакивал его со всех сторон, судорожно сжимая при каждом поступательном движении. Она склонила свою голову ему на шею и нежно укусила, что вынудило его наращивать темп, давая свободу новому витку блаженства, которым он хотел поделиться с ней. Она же находилась у самого пика, расслабившись, отдавая контроль в его руки, и казалось, что вот‑вот и она закричит от…

Боли на месте оторванной руки хватало, чтобы он, не переставая кричать, продолжал бежать по пустой безлюдной улице в полном одиночестве. Ему думалось, что он остался единственным человеком на этой земле, за которым гналось то самое нечто, желающее его смерти.

С каждым километром тёмной дороги домов становилось всё меньше и меньше. Он метался из стороны в сторону между поворотами и высокими заборами, пока не уткнулся в странного вида постройку. Заброшенный сарай. Забежав внутрь, он схватил какую‑то грязную тряпку и, приложив её к кровоточащей ране, налёг всем весом своего тела на дверь. После продолжительной пробежки его дыхание сбивалось…

Он продолжал двигаться, жадно вдыхая воздух. Её руки, упирающиеся о стену, почти соскальзывали, а ноги были в напряжении… С каждым новым упором её тело вновь прожигало вспышкой его тепла.

Всё глубже и глубже в её теле нарастала новая волна, готовая сойти с места, сметая всё на своём пути. Он тоже был уже на самом краю, готовый свалиться в любой момент. Последнее движение сковало их в абсолютном напряжении, словно цепь, охватывая жаром, медленно разливаясь по телу. На секунду он потерял возможность дышать, как и она. Но вскоре, сделав сильный выдох, он, убрав свою руку с её шеи, взял её за плечи и повернул к своему лицу. Она смотрела на него мокрыми глазами, из которых текли смешанные с тушью слёзы…

Капавшие на экран телефона слёзы размывали текст «Новое сообщение». Он держал смартфон и плакал, при этом стараясь вслушиваться в шорохи и порывы ветра снаружи.

Но, несмотря на опасность, он всё‑таки достал телефон и, нажав надпись «Открыть», увидел то самое заветное сообщение…

Это было сообщение от неё. И даже находясь в объятиях страха, он всё равно волновался, предвкушая чтение пиксельного текста на экране.

Лиза легла на кровать, утягивая Арсения за руку к себе. Она повернулась на бок и, схватив его за волосы, притянула к своим губам. Они сливались в моменте, попутно изучая руками изгибы своих тел. Им обоим эта ночь казалась бесконечной. И она ещё не собиралась останавливаться, обхватывая его таз своими ногами и выгибаясь, подобно змее, вновь давая ему возможность проникнуть и коснуться границ своих израненных чувств… Он же положил руку и сжал её…

Грудь была пробита сквозь дверь… Из его рта бурным потоком хлынула кровь, и он закашлялся. Опустив голову, он посмотрел вниз и увидел огромную коричневую лапу, торчавшую из его грудной клетки, — похожую на тараканью ножку, только в сто раз больше, чем обычно. Он чувствовал холод и отвёл взгляд. Его рука дрожала от судорог, и он, предприняв последнюю попытку, поднёс телефон к лицу и всё‑таки не удержал его. Тот упал экраном вниз, навсегда скрывая от него текст под завесой тайны… Вскоре мир вокруг него померк и потемнел. Он ушёл, так и не узнав, что она ответила. Он ушёл в объятия тьмы. Очень далеко от неё.

Тем временем Кристина, прижав телефон к сердцу, с которого только что отправила сообщение, радостно прыгнула на кровать, двигая ногами туда‑сюда. Она была счастлива, что согласилась выйти за него, и ей оставалось всего сорок минут подождать, прежде чем он окажется на её пороге. И она сможет поцеловать его губы и больше никогда не отпускать.

Никогда — до самой смерти.

Арсений лежал на кровати и смотрел в потолок, рассуждая о столь многом. Лиза тихо посапывала на его плече, обнимая его торс руками. Он чувствовал спокойствие. Казалось, ничто в мире его больше не способно потревожить. Завтра утром он отправится в жилище к Флакону, чтобы получить ответы на свои вопросы. И когда он вернётся домой, он снова прильнёт своими губами к Лизе и не отпустит её никогда.

Никогда — до самой смерти.

На утро.

Дверь неожиданно распахнулась и в комнату вошёл… Долбанный Макс.

— Эй, Арсюша! Ты почему всё ещё спишь?

Я открыл один глаз и обнаружил на тумбочке рядом со мной будильник.

Протянув руку — взял пластмассовую коробочку и начал концентрировать ману в ладони…

— Ну ты чего? Давай вставай! — не унимался Макс полностью проходя в комнату.

— Что он так расшумелся? — прохрипела Лиза нехотя просыпаясь.

— Не переживай.

Макс успел сделать ещё пару шагов затем упал на спину с разбитым носом.

Какое-то время он не мог прийти в себя пытаясь осознать произошедшее.

Я спокойно встал, потянулся и взяв за ноги Макса спокойненько выволок его в коридор.

За этим делом меня застал Эцио держа в руках зубную щетку. Посмотрев на Макса сверху вниз и не выказав никакой реакции — спокойно перешагнув тушку доходяги пошёл своей дорогой дальше.