— Да, уже всё.
— Ну вот и славно. А вот и обещанная плата. По поводу двух миллионов — я уже связался с «Чистым листом». На сегодня можешь заканчивать.
— А как же первый этаж? Там ещё горы мусора. — спросил я.
— Не волнуйся мальчик мой, ты и так много сделал. Иди домой и отдыхай. — положив одну руку мне на плечо, а другой закинув флешку мне в карман сказал Малиновый дед.
В моменте я даже ощутил тягость где-то внутри, и сам дед выглядел слишком позитивным учитывая, что сегодня случилось.
Я, попрощавшись с дедом покинул помещение. Не успев выйти, почти сбивая меня с пути зашла группа амбалов в монтажной форме. Не придавая этому значение, я поплёл в сторону лестницы на первый этаж.
— Куда кстати подевался блохастый. — подумал я, поднимаясь по лестнице.
Последствия катастрофы на первом этаже почти были устранены. Повсюду трудилась куча клинеров из более мелких неизвестных мне организаций и уже заканчивали чистку. Вокруг бедных трудяг расхаживала с важным видом кричащая девушка и вздрачивала почти каждого клинера попадающего в её поле зрения. Не завидую я им.
— Эй. Где ты блять шлялся, колхозник! Мне пришлось контактировать с этими бездарями которые даже в группе очищали помещение куда медленнее тебя. — заметив меня выкрикнула Лиза. — А кот твой… Никого не подпускает к акуле и только шокирует подходящих к ней людей. Буквально шокирует блять… Зарядами тока.
Я устал. И от её нытья я уставал ещё больше.
— Слушай, зазноба в заднице. Мне сейчас адреналин не нужен. Давай ты пойдешь, разденешь какого-нибудь бедолагу раз не можешь выкинуть из головы мой божественный вид и будешь докапываться до другого.
Лицо Лизы покраснело от ярости. Или от смущения. Она готовила великий порыв ораторской мудрости, но я перебил её.
— Слушай, я домой. Я заебался. Я ухожу. Не забудьте поставить пять звёзд или я вернусь. — напоследок сказал и оставив Лизу в полном смятении двинулся к выходу.
На улице так много ментов собралось. Стеклянные автоматические двери вновь открыли для меня мир дождливой погоды Химмаша. Я вдохнул воздух полной грудью и двинулся к машине. На спине я почувствовал копошение. Кошак вернулся на своё место. Но мою шею. На сегодня видимо всё.
Раздался телефонный звонок. Звонила Раиса Павловна. Я как раз открывал дверь автомобиля.
— Штопоров. Это что за хуйня только, что пришла к нам на почту. — разразилась небесным гневом Раиса. — Что ты вообще там натворил?!?!
— Не нужно благодарности Раиса Павловна, я всего лишь зарабатываю нам много-много мани.
— Какой нахуй мани. Ты что там вытворил, гнида. Нам пришёл штраф на три миллиона за порчу имущества.
— Чего?
Я не знал, что ответить. Я просто потерялся. Я уж собрался вернуться в ТЦ, но на моём пути встал какой-то хер в форме.
— Штопоров Арсений это вы? — сказал мужик в форме показывая ксиву.
— Да, всё верно… — ответил я.
— Положите трубку, закройте дверь автомобиля и сдайте ключи. Вы задержаны по подозрению в незаконном обороте криптовалюты в особо крупных размерах.
Дождь продолжал постукивать по крыше моего минивэна. Кот сидел спокойно и не подавал знаков интереса. Легкий холод остужал всё вокруг. Но даже он не способен пробрать человека так как с этим справится обвинение по статье. Я замешкался на минуту. На том конце телефона тоже ничего не говорили. Диспетчер, кажется, всё слышала.
— Раиса Павловна, я вам перезвоню…
— Да, конечно. Мы предпримем меры… — звонок прервался.
Мы уже час стояли в пробке. Я сидел в окружении служителей специально корпуса. Мой личный конвой. У меня был мандраж. В голове постоянно прокручивалось воспоминание.
«Позвольте представится. Капитан специального корпуса по ликвидации чрезвычайных ситуаций и последствий магического класса Кабаньков Олег Евлатович. Так же в случае необходимости я уполномочен выполнять функции любой государственной службы. Повторяю. Вы задержаны по подозрению в незаконном обороте и хранении криптовалюты в особо крупном размере. У нас есть информация, что вы располагаете в данный момент устройством с доступом к кошельку на котором не менее двадцати миллионов если конвертировать в рубли. Так же по показанию свидетеля вы, нарушив предупреждение уже прибывшего на месте представителя власти об опасности конфронтации с высоко классовым магическим объектом и вступили в боевое столкновение, повлекшее за собой многократные повреждения имущества, и имело опасность как минимум для одной человеческой жизни. Я настоятельно рекомендую не сопротивляться и проехать с нами.»
Пока меня уверенно и не совсем нежно и заботливо бусифицировали, я заметил стоящего на втором этаже малинового деда, наблюдавшего всё это время за ситуацией с крайне довольным видом.
Урод. У меня не было сомнений в определении виновника данного инцидента.
Райса Павловна в нашем не продолжительном разговоре на парковке успела сообщить, что нам выставили счёт за повреждения. Но почему же он так поступил, может всё дело в доплате за молчание… Вероятно я слишком дорого им обошёлся, но без меня спец. корпус просто бы ликвидировал здание, и он бы потерял всё. Не понимаю. Сейчас я испытываю слишком большое отчаяние. Сложно рассуждать не то, чтобы логически, сложно рассуждать в целом. Пока я один с целой толпой спецов в бусе еду в ближайший центр безопасности. Я никогда не попадал в подобные места и честно не интересовался данной темой. Поэтому даже представления не имею о том, чего ожидать.
— Блять. — выругнулся я не произвольно.
— Слушай, гражданин. Напоминаю, что месяц назад было принято новое положение о задержаниях подозреваемых. Всё что вы говорите без присутствия представителей адвокатской гильдии в качестве адвоката или свидетеля — автоматически фиксируется и используется против вас. Так что до конца поездки если чистосердечного не будет, то заткнись, а то по приезду в петушиный угол присядешь. Или на бутылку. — словно робот мне выговорил сидящий на против меня амбал в балаклаве.
Тем временем мы остановились.
— Соловьёв, мы уже на КПП. Выходи здесь и бегом в штаб с отчётом об успешной ликвидации объекта.
Успешной ликвидации говорите. Как же интересно вы ликвидировали слизь, сукины дети. Отчаяние будто отодвинулось на задний план, нарастала ярость и обида.
Хорошо, что разрешили взять кота. Нагломорд тем временем продолжал сидеть на моих плечах и закрыв очи от этого ужасного мира — продолжал раздумывать о своих планах на жизнь. Наверное.
Бус продолжил движение и через минут 20 мы снова совершили остановку. Уже окончательную. Задние двойные двери распахнулись и меня ослепило ярко белым светом прожектора. Уже ночь. Я и не заметил, как быстро прошёл день.
Какой сложный день. Рассуждал я пока меня вели под руки два офицера. Даже не вели, а почти волокли, приподняв над землей.
— Товарищ, Капитан. Куда подозреваемого?
— Веди в третий корпус… — сухо выкрикнул капитан.
— Но ведь там сидят ожидающие распределения зеки, получившие приговор.
— Выполняй приказ. Это всё что ты должен делать, офицер.
— Есть! — выпалил офицер и меня поволокли куда-то вдоль ровных рядов бараков.
Коту всё ещё было похуй.
Я не знал к чему готовится. Но меня это мало волновало. В моей голове пылала ярость. Я не понимал почему меня подставили. И я очень хотел получить ответы. А ещё возжелал мести…
Меня поднесли к старой на вид металлической кабинке, в который с кружкой чая в руках сидел уже не молодой, но и не заскуфевший мужичок. При виде нас, он поставил чашку на стол и томным протяжным баритоном словно Фрэнк Синатра в песне май вэй заговорил:
— Кого притащили на ночь глядя?
— Криптовалютчика. К остальным его.
— Криптовалютчика? Они ещё остались? Вот чудеса — давно у нас таких не было. Да ещё и с котом. Чудеса.
— Семёныч, открывай. Мы его закинем по-бырому и на перекур.
— Открыто. Милости просим. — Выкинул Семёныч мне в лицо.
Большая жестяная коробка с огромной клеткой посередине. Вот как кратко я могу описать блок номер 3. На стенах предусмотрены специальные балкончики по периметру всего здания предназначенные для патрулирования. Клетка по сути — ряды балок, вмонтированные в пол связанные друг с другом сеткой из арматуры с шагов где-то 1,5–2 метра. Внутри клетки же около 40 двуярусных кроватей с маленькой площадкой по середине, оборудованной шестью скамейками и двумя столами. Зона релакса местных постояльцев. Видимо весь бюджет спец корпуса уходит куда угодно, но только не сюда.
