«Я не слуга», — фыркнул Деми.

«Нет, но ты явно нуждаешься в деньгах, к тому же ты образован и обаятелен. Думаю, мы сможем помочь друг другу».

Глаза Деми сузились. Она уловила вспышку гордости и наполовину ожидала, что он пошлет ее куда подальше. Он открыл рот, закрыл его, и на несколько мгновений из-за тучи пробилась та хорошо скрытая печаль. «Кроны в Оссе ничего не стоят», — ответил он.

Он был не первым, кто говорил ей, что ее деньги бесполезны, но надежда умирает последней. До сих пор она добиралась сюда, обменивая свои запасы годгласа на местную валюту.

«У меня есть почти полностью использованный осколок форджгласа. Я отдам его тебе в качестве аванса, а по окончании моей работы в городе выплачу пятьдесят оззо. Жилье и еду я беру на себя». Чиата выудила осколок из кармана на пробковой подкладке и показала ему на ладони.

Деми, казалось, едва заметил годглас. Он разглядывал ее лошадь, седло и ее саму. Его взгляд был задумчивым и оценивающим.

«Оставь свой годглас себе», — наконец произнес он. «Лучше купи мне выпить в Дризе».

Они пили сидр. Настоящий сидр! Он был не самого лучшего качества, но все же лучше вина. Чиата пила жадно, осушив оловянную пинту еще до того, как присесть в переполненном зале, куда ее привел Деми. Это место представляло собой разросшуюся мешанину из странных комнат для постояльцев, узких коридоров и продуваемых сквозняками больших залов. Здесь были бильярдные и карточные столы, и даже небольшой ринг для кулачных боев. Проститутки прохаживались между карточными столами в поисках очередных клиентов. Здесь было не меньше сотни человек.

Чиата едва взглянула на кого-либо из них, взяв вторую кружку и опустошив половину ее содержимого. Недели в пути с одной-единственной целью в голове, и все то, в чем она себе отказывала за это время, внезапно отозвалось дырой в душе. Хорошая выпивка, вкусная еда, приятная компания. Она уже и не помнила, когда в последний раз сидела в тишине у журчащего ручья или созерцала картину или скульптуру. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз чувствовала тепло спутника в постели?

«Тебе лучше не напиваться», — предупредил Деми. «В подобных местах не всегда радушны к путешествующим в одиночку чужестранцам».

«Я не одна. У меня есть ты».

«Ты только что меня встретила. Не стоит доверять первому встречному незнакомцу».

Чиата поджала губы. «Я вижу, что у тебя доброе сердце, Деми».

«Значит, ты очень плохо разбираешься в людях».

«Напротив. Я очень хорошо разбираюсь в людях. К тому же, чтобы эта южная дрянь меня опьянила, мне пришлось бы выпить целый бочонок».

«О. Моя ошибка».

«Когда я нанимаю помощника, то ожидаю, что количество сарказма с его стороны будет сведено к минимуму».

«Ах». Деми поднял свою кружку и одарил ее кокетливой ухмылкой. В этот миг по нему едва ли можно было сказать, что еще пару часов назад он был тем самым измученным молодым человеком, который чуть не спрыгнул с моста. И Чиата могла бы подумать, что все это ей привиделось, если бы не глубокие темные мешки под его глазами. «Это место называют Мясным рынком», — сообщил он ей. «Здесь проводят свои дни все местные профессионалы. Вполне типично для провинциального городка. Так они все в одном месте и не доставляют проблем остальным жителям».

«Профессионалы?»

«Солдаты, наемники, драчуны, боксеры. Люди, которые зарабатывают на жизнь насилием».

«И ты думаешь, моя добыча будет здесь?»

Деми пожал плечами. «Вчера вечером они были здесь».

«Прекрасно! Мне будет гораздо проще, если они сами придут ко мне». Чиата откинулась на спинку стула, разглядывая толпу. Некоторые из присутствующих шушукались и поглядывали в ее сторону. «Это место напоминает мне Площади в Балкани».

«Площади для дуэлей?» — уточнил Деми.

«И кабаки, и бордели, где зависают рыцари. Мы называем все это Площадями, так как все приходят туда ради дуэлей. Так рыцари коротают время. Или, по крайней мере, так было до революции. Теперь люди уже не так часто дерутся ради забавы». Чиата тоскливо вздохнула и снова перевела взгляд на Деми. Его клочковатая борода скрывала более мягкие очертания подбородка, чем те, которые она обычно предпочитала у мужчин, но под всей этой грязью он был действительно довольно симпатичен. Если бы только от него пахло получше…

Он тоже пристально разглядывал ее, словно не совсем понимая, что о ней и думать. «Ты ведь понимаешь, что на самом деле это не делает твою работу проще, верно?»

«Что ты имеешь в виду?»

Деми кивнул ей через плечо:

«Та женщина в углу — Вави Тероверде. Не смотри!»

Слишком поздно. Чиата уже вытянула шею. Она могла только предположить, что Деми имел в виду ту женщину с волосами цвета воронова крыла, находящуюся в расцвете сил и окруженную подхалимами, которые смеялись над каждым ее словом. «А что с ней?»

«Боги, ты не отличаешься особой скрытностью, да?»

«Ни моя религия, ни мой образ жизни не требуют особой скрытности».

Деми что-то пробурчал в свою кружку.

«Что ты сказал?» — спросила Чиата.

«Ничего».

Она потянулась через стол и отвесила ему легкую, но твердую пощечину. Его глаза округлились от удивления. «Что ты сказал?» — спросила она снова.

«Я сказал, что провинции Оссана сожрут тебя заживо. Ты не можешь просто делать здесь все, что тебе вздумается. Все проходит через местные семьи-гильдии. Вави наняла твоих друзей из Балкани. Если они под ее защитой, то тебе придется искать какой-то обходной путь, чтобы добиться нужного тебе правосудия».

«Обходной путь?» — с сомнением переспросила Чиата. Пожалуй, этот Деми все-таки не тот человек, который ей нужен. Еще раз вздохнув, она снова повернулась к Вави Тероверде. «Как называют таких, как она? Мамочка?»

«Матриарх», — поправил ее Деми, прыснув от смеха. «И может, хватит пялиться?»

«Почему нет?»

«Я же сказал…»

«Скрытность. Точно». Чиата проигнорировала его слова, так как Вави в этот самый момент поднялась на ноги, и блеск чего-то у ее бедра приковал к себе взгляд Чиаты. У Вави был меч, который ничуть не походил на стандартные оссанские шпаги. Он был ближе к рапире: длиннее, тяжелее, со стилизованной серебряной гардой, инкрустированной розовым золотом в форме цветка лилии. Даже для неискушенного глаза это было великолепное оружие. У Чиаты перехватило дыхание, и она зашагала в сторону этой женщины прежде, чем успела все обдумать. Она отдаленно услышала, как Деми зашипел протесты.

Когда Чиата подошла, все за столом напряглись и замолчали. Здоровенный детина поднялся со своего места и упер ладонь в грудь Чиаты.

«Ты что творишь, по-твоему?» — прорычал он.

Чиата сделала шаг в сторону и указала на Вави:

«Этот меч тебе не принадлежит».

«Эй. Чужестранка! К леди Тероверде не обращаются без…» Здоровяк схватил Чиату за руку. Другой рукой она выхватила нож, быстрым движением перерезала его ремень и прижала лезвие к горлу в тот самый миг, когда его собственный меч и пистолет с грохотом повалились на пол. Он замер и издал сдавленный хрип.

«Не смей прикасаться ко мне без разрешения», — отчеканила Чиата, заставляя его отступить. «Этот меч тебе не принадлежит», — повторила она, обращаясь к матриарху.

Вави, похоже, это не особо впечатлило. Она была худощавой и долговязой, с длинными руками и ногами, а ее непринужденная манера держаться выдавала в ней опытную дуэлянтку. Она успокаивающе махнула рукой остальным членам своей свиты, прежде чем обратиться к Чиате. «Поглядите-ка. Еще один рыцарь-балкани. За сорок лет я едва ли видела хоть одного, а теперь мы по щиколотку в них утопаем».

«Я не рыцарь», — поправила ее Чиата. «Я странствующий оруженосец. Этот меч принадлежит Двору Лилий. Живо отдай его мне и говори, где найти негодяев, которые тебе его сбыли, и тогда обойдется без неприятностей».

Вави недоверчиво расхохоталась. «Надо же, оруженосец, не больше и не меньше! Скажи мне, оруженосец, как долго ты уже в Оссе?»

«Несколько недель».