Раз уж Деми ушел, значит, пора. Она в последний раз осмотрела виллу, испытывая странный прилив ностальгии — будто провела здесь долгие годы, а не один-единственный вечер. В одном из шкафов она отыскала кусочек угля для письма и несколько старых контрактов, которые уже раз по двенадцать были исписаны поверх списками покупок и адресами. Она оставила записку с благодарностью для друга брата Демира, придавила ее кружкой и попрощалась со старой гончей, сидевшей снаружи.

После чего двинулась в долгий обратный путь до города.

Трудно было одновременно думать и злиться. Ей нужны были сапоги и меч, но почему Деми хотя бы не попрощался? Она не считала его человеком, способным уйти, не сказав ни слова. Сколько людей ей придется убить, чтобы вернуть Меч Багровой Лилии? Она могла бы попробовать лишь ранить их. Обучение требовало, чтобы со смертельным врагом расправлялись без промедления, иначе он выстрелит в спину, но ведь эти люди не были ее смертельными врагами. Просто местные стражи порядка. Боги, хоть бы Деми не возвращался к тому мосту. Может ей стоит проверить, перед тем как двинуться в путь?

Нет. Хватит отвлекаться. Деми был лишь мимолетным увлечением, мужчиной, с которым можно провести ночь в сладком обожании и о котором позже с теплотой вспоминать.

Если, конечно, будет «позже».

На окраине Дриза ее внимание привлекла странная картина у обочины: брошенный в канаву букет цветов, а рядом — завернутые в бумагу хлеб и выпечка. Она огляделась, но хозяев поблизости не увидела. Неподалеку крутился пес. Чиата шуганула его, заткнула одну из веточек жимолости за ухо, после чего подобрала выпечку и оловянную флягу с молоком. Настоящему мечу, как говорила богиня, нужна пища.

Чиата продолжила свой путь в Дриз, слизывая взбитый мед с кончиков пальцев и обдумывая свое положение. Деми был прав. Вряд ли она сможет в одиночку одолеть целую семью-гильдию. Но сдаться и вернуться домой не позволяла честь, а это означало, что она, весьма вероятно, умрет. Верным последователям Селиз богиня обещала покой уставшим мертвым. Как бы прекрасно это ни звучало… Чиата не была уставшей. Она не была готова умереть. В этом мире было слишком много невероятных вещей, которые ей предстояло испытать.

К горлу подступил комок — точно такой же она почувствовала, когда прижимала к груди жилет Багровой Лилии. Это была скорбь по жизни, которую она еще не успела прожить. Краем глаза она заметила серо-зеленую полосатую тунику стража Тероверде. Она тихонько усмехнулась и печально покачала головой. Богиня была милостива и не стала испытывать ее преданность дальнейшими задержками.

Их было пятеро: они сидели в уличном кафе, попивая утренний чай или кофе. Еще один поблизости поил лошадей. Кто-то рассмеялся над шуткой. Другой выругался и сплюнул табак на мостовую. Чиата сделала пробный взмах своей украденной дубинкой.

«Мне нужен твой меч», — заявила она, шагая к кафе и обращаясь к одному из стражей.

Стражник выплюнул кофе на стол, попытался встать, но вместо этого повалился назад. Чиата перемахнула через низкую изгородь, отделявшую кафе от улицы, пнула стол прямо на первого стражника и ударила второго дубинкой по носу. Третий судорожно потянулся за пистолетом. Чиата выбила оружие у него из рук и ударила его по горлу. Он судорожно хватал ртом воздух, вытаращив глаза. Стражник у лошадей потянулся за карабином. Чиата швырнула дубинку изо всех сил, проломив бедолаге лоб. В том же движении она схватила кованый железный табурет и повалила на землю еще одну женщину.

Последняя из них так и осталась сидеть на стуле, во все глаза глядя на Чиату со смесью благоговения и страха. Ей было от силы лет шестнадцать или семнадцать, и туника сидела на ней мешковато в плечах. Она облизнула губы и пробормотала что-то невнятное. «Арти, — наконец выдавила она, — сказал, что ты не убьешь меня, если я не дам тебе повода».

Чиата сплюнула. «Арти был прав», — ответила она.

«Я не хочу умирать».

«Тогда беги и найди мне тех оруженосцев балкани, которых наняла матриарх. Скажи им, что я их ищу».

«Д… д… да, мэм». Молодая стражница вскочила на ноги, споткнувшись, и умчалась прочь. Чиата наблюдала за ней достаточно долго, чтобы убедиться, что та не попытается наделать глупостей, а затем оглядела беспорядок вокруг. Четверо из пятерых выживут. Наверное. Она вспомнила свои ранние размышления и широким шагом подошла к первой стражнице, опустившись на колени рядом с ней. Женщина все еще лежала у стула, тихо постанывая. При падении она сильно ударилась головой. Чиата обыскала ее карманы, после чего забрала портупею и меч. Оружие было… ну, обычный оссанский малый меч, слишком короткий и слишком легкий, с таким разве что ребенку тренироваться. Но это был меч. Возвращаться за дубинкой ей теперь не придется.

Чиата подошла к каждому из стражников, сравнивая размер своих ног с их обувью. Дойдя до последнего, она лишь тяжело вздохнула. Ни одни из этих сапог ей не подходили. Придется продолжать дело босиком.

Или нет.

Рядом с ней на землю упала пара сапог. Не просто сапог. Ее сапог. Чиата подняла взгляд и увидела Арти: он стоял на улице возле кафе, положив одну руку на эфес меча, а в другой держа сигару. Он глубоко затянулся, выпуская дым через нос.

«Не знаю, что стало с твоим мечом, жилетом и шляпой», — сказал он ей. «Полагаю, стражники забрали их, чтобы продать».

Чиата посмотрела на него с подозрением. Он не выглядел так, будто собирается напасть в любой момент. Она быстро натянула сапоги, со вздохом блаженства ощутив, как привычно плотно они облегают ее израненные стопы. Это было приятно. Очень приятно. Зашнуровав их, она вышла из кафе на улицу, не обращая внимания на глазеющую толпу, которая уже начала собираться вокруг. Люди перекрикивались. Некоторые бросились наутек. Большинство же с живым интересом уставились на двух чужеземцев, вставших друг против друга.

«Я не хотел, чтобы все так обернулось», — сказал Арти. По его голосу было слышно, что он действительно так думает. Усталый. Раздосадованный. Его лоб прорезала морщина. «Вави прознала, что кое-кто из нас недоволен. Думаю, через Анжелу. Вави наняла нас, чтобы мы украли меч Багровой Лилии. Мы собирались забрать его, пока он спит, но Анжела…» Арти покачал головой и приложил руку к сердцу. Чиата поняла, что этот жест символизирует пулю. «Я не хотел, чтобы все так обернулось», — повторил он, вытаскивая меч.

Чиате нечего было ему сказать.

Он кивнул, как будто все понял. «Твой друг у Вави Тероверде».

Это было первое, что заставило ее замереть.

«Ты имеешь в виду Деми?»

«Она назвала его Демиром. Демиром Граппо. Он наследник семьи-гильдии из Оссы».

Как так вышло? Значит, Деми не просто бросил ее? Вмешались какие-то другие обстоятельства? Чиата не знала наверняка, но понимала: это ее отвлекает. Нужно сосредоточиться. А сделать это было трудно, ведь сердце болезненно сжималось при мысли о том грустном молодом человеке. Он был гласдансером. Он мог бы защитить себя. Но почему-то она была уверена, что он этого делать не станет.

«Что она собирается с ним сделать?» — спросила Чиата, чувствуя, как внутри все холодеет.

Арти покачал головой. «Не знаю точно. Все, что я знаю, — это то, что они увезли его в поместье». Он стряхнул пепел с сигары и осторожно положил ее на ближайший заборный столб. «Иди сюда. Давай решим это по-нашему».

Чиата ослабила шнуровку своей свободной белой рубахи, размяла обе руки, остро ощущая каждый порез и синяк. Меч был непривычным, рукоять — старой и разваливающейся. Она помнила, как три года назад сражалась с Арти на том турнире. Он был крупным мужчиной, медлительным, но сильным, и умело использовал свой рост, чтобы держать врагов на расстоянии.

Они медленно двинулись по кругу, подняв клинки на уровень глаз и опустив запястья. Из-за двух дней ходьбы босиком порезы на ногах Чиаты неприятно тянуло. Она выбросила это из головы. Ее избитое тело и ноющие ноги были лишь продолжением меча. Ее тело — оружие на службе Селиз.