Слева от него сидела рыжеволосая молодая женщина в отлично скроенном дорожном костюме для верховой езды, какой обычно предпочитала знать. Глаз Кестры сразу выхватил характерные швы и складки, выдававшие руку любимого портного Дриши. Ее новая ученица, — заключила Кестра, удивленная внезапной волной зависти. Хотя простолюдинка, — добавила она про себя, заметив явную неловкость, с которой девушка носила это одеяние. Прямо как я.

«Сестра Улейн недавно пополнила наши ряды», — пояснил Аспект, заметив пристальный взгляд Кестры, от которого младшая женщина беспокойно заерзала.

«Еще одна сирота? Или вы ее купили?» Кестра увидела, как девушка вздрогнула от ее слов, и догадалась, что ту задело скорее слово «сирота», нежели ее резкий тон. Существовало всего два пути в Седьмой орден: либо ты в нем рождался, либо, как в ее случае, тебя забирали, когда случайно или после долгих поисков обнаруживали твою истинную природу. Как следствие, те, кто был лишен защиты семьи, чаще всего попадали в поле зрения Ордена, и этот набор далеко не всегда обходился без насилия. Ей также было прекрасно известно, что Аспект и его предшественники не брезговали набивать кошели иноземных работорговцев, готовых передать им Одаренных детей, найденных среди их живого груза.

На массивном лице Аспекта появилась натянутая улыбка, больше похожая на гримасу важного человека, который из последних сил призывает себя к терпению. Дриша, как обычно, к подобной сдержанности склонна не была.

«Ее происхождение тебя не касается», — отрезала она, наградив Кестру тяжелым, испепеляющим взглядом. Затем вскинула подбородок под привычным высокомерным углом и добавила с резким, благородным выговором: «Отступница». Защита своих учеников всегда была одной из самых достойных черт Дриши, хотя Кестра подозревала, что сейчас ее вмешательство продиктовано скорее банальной неприязнью.

Встретив ее взгляд, Кестра расплылась в той самой сладкой, благовоспитанной улыбке, которой Дриша обучала ее на бесконечных, занудных уроках хороших манер. «Миледи, — произнесла она, приседая в реверансе, — сделайте одолжение, найдите себе коровью задницу, чтобы ее полизать».

Дриша резко вскочила на ноги, ее пальцы скрючились подобно когтям, что означало готовность пустить в ход дар. Ярость ее была столь велика, что она без колебаний встретила взгляд Кестры. Внутри самой Кестры зверь зашипел, но не шевельнулся, что было удивительно. Он всегда судил о ее чувствах лучше нее самой, зная истинную меру ее ненависти, когда она сама о ней не подозревала. Стало быть, Дришу она не ненавидела, а это оставляло ее беззащитной — если не считать кинжала.

«Ну полно, полно!» — проговорил Аспект, вставая между ними подняв руки, точно отец, утихомиривающий вздорных детишек. «Мы собрались здесь не для того, чтобы тешить старые обиды». Он устремил на Кестру твердый взгляд, напомнивший ей, что и этот человек тоже опасен. «Уверен, добрый брат Лесандер уже посвятил тебя в нашу общую цель, сестра. Иначе я сомневаюсь, что ты была бы здесь».

За столом Бленч тихонько фыркнул, рассорив кусочки яблока. «Так тебе не терпится убить короля, Кес?» — спросил он со своим грубым нильсаэльским выговором. «Да кому из нас не терпится?»

Его слов хватило, чтобы разрядить напряжение в комнате — не полностью, но достаточно, чтобы Дриша расслабила свои когти и снова села на место. Широко раскрытые глаза юной сестры Улейн метались между ними — испуганные, но вместе с тем живые и любопытные. По крайней мере, она не дура, — смекнула Кестра, понадеявшись, что дар девушки под стать ее уму.

«Возможно, мне просто любопытно», — сказала она, обращаясь к Аспекту. «Столько лет мы страдали под игом безумного тирана, а Ордены только сейчас решили свергнуть его. Он узнал о существовании Седьмого? В этом дело? Это всего лишь вопрос самосохранения?»

«Если бы король узнал о присутствии Седьмого ордена в этом королевстве, — произнес Аспект, — подозреваю, что большая его часть уже была бы охвачена пламенем. По всем сведениям, он боится Тьмы не меньше, чем кошек».

Кестра нахмурилась. «Кошек?»

«Да, он их панически боится. Наши источники во дворце сообщают, что он верит: все они одержимы каким-то злым существом, скрывающимся Вовне. Год или около того назад он приказал истребить всех кошек в Варинсхолде». Лицо Аспекта омрачилось, и он вздрогнул. «А еще говорят, что костер из книг был его худшим преступлением».

Если он боится кошек, — подумала Кестра, и на ее губах заиграла полуулыбка, — то от меня он, пожалуй, и вовсе обделается от страха.

«Вы не ответили на мой вопрос», — напомнила она Аспекту. «Почему именно сейчас?»

Аспект повернулся к Лесандеру, который пристроился у дверного проема, скрестив руки на груди и с легким весельем наблюдая за этим неуютным воссоединением. «Брат?» — подсказал Аспект. «Сведения добыл твой Орден. Будет справедливо, если ты сам о них доложишь».

«На самом деле, Аспект, — произнес Лесандер, — эта информация поступила от наших братьев из Четвертого ордена. На бюрократов всегда можно положиться, когда дело доходит до раскрытия самых ценных секретов».

«Например?» — спросил Кестра, чье нетерпение и гнев усилились из-за того, что он так и не удосужился поведать ей об этом во время пути. Причина была ясна — и вызывала удивившую ее саму обиду: он просто не был уверен, что мне можно доверять.

«Восемь недель назад, — начал Лесандер, — один из старших камергеров при дворе короля Лакрила тайно сел в Варнсклаве на купеческий корабль, державший курс на воларские порты. Путешествовал он под чужим именем и без охраны, но при себе имел запечатанные письма за личной подписью Лакрила, в которых предлагалось торговое соглашение с Правящим Советом Волара».

Ум Кестры, всегда острый, даже когда его затуманивал гнев, мгновенно пришел к выводу, прежде чем брат озвучил финал. «Рабы», — заключила она. «Он предлагает рабов в обмен на золото».

«Да, сестра», — Лесандер с восхищением склонил голову. «Лакрил предложил в дар тысячу узников, которые в настоящее время томятся в его переполненных тюрьмах, а затем — регулярные поставки в обмен на соответствующее вознаграждение. Он даже заявил, что готов к тому, чтобы весь этот план контролировался воларскими военными».

«Ни для кого не секрет, что королевская казна пуста», — добавил Аспект. «Бред Лакрила всегда был тесно связан с безграничной жадностью и страстью потакать своим бессмысленным прихотям. Королевский дворец в Варинсхолде теперь в четыре раза превышает свои первоначальные размеры — это разрастающийся лабиринт садов, залов и причудливых построек, причем все это кричаще несочетаемо, поскольку наш король любит казнить своих архитекторов, когда их работы не соответствуют его воображению. К счастью, пока один такой бедолага ждал петли, он счел нужным набросать вот это».

Засунув руку под плащ, Аспект извлек небольшой свиток из грубого пергамента и развернул его перед глазами Кестры. Годы, посвященные убийствам, сделали ее экспертом в распознавании планов зданий, хотя этот чертеж оказался меньших размеров, чем ожидалось. «Это не может быть весь дворец», — заметила она, всматриваясь в линии на пергаменте, которые, судя по всему, были наспех набросаны углем.

«Это и не весь», — подтвердил Аспект. «А лишь недавно построенное западное крыло, в котором пока нет ни мебели, ни жильцов. Судя по всему, к моменту завершения строительства Лакрил уже не мог вспомнить, зачем он приказал его возвести, и пришел в ярость из-за собственной забывчивости. Отсюда и встреча несчастного архитектора с петлей. А что самое важное для наших целей, — он провел массивным пальцем от нижнего края плана к верхнему, очерчивая извилистый маршрут, — этот путь позволяет почти беспрепятственно и по большей части без всяких дозоров пробраться к центральной цитадели дворца».

«Но это все-таки внутри стен», — заметила Кестра. «Стен высоких, насколько я помню, с очень небольшим количеством ворот».