Я поехала домой, слушая крики детей и чувствуя, как внутри меня всё рушится. Я знала, что Антон не изменяет мне. Я знала, что он хороший муж и отец. Но я не понимала, почему он так далеко от меня. Почему его мир — это клиника, операции, Алина, а мой мир — это подгузники, каши и вечная усталость.

Мы живём рядом, но в разных вселенных.

Дома я уложила детей спать, сама легла на диван и уставилась в потолок. У меня было ощущение, что я нахожусь внутри аквариума. Я вижу мир, но не могу до него дотронуться. Я слышу голоса, но не могу понять слова.

Телефон снова пиликнул. Я взяла его. Сообщение от Антона:

"Кирюш, прости. Носорог оказался сложнее, чем я думал. Задержусь. Люблю тебя".

Я хотела ответить: "Какой носорог, Антон? Это кот! Я видела! Ты врешь мне? Почему ты врешь мне?!"

Но я набрала другое:

"Хорошо. Приходи пораньше. Целую".

И отправила.

Он не отвечал. Я смотрела на телефон и ждала. Ждала, что он скажет правду. Ждала, что он признается. Но телефон молчал.

А потом я снова открыла сайт и увидела новое видео. Там был Антон, который выходил из операционной вместе с Алиной. Они снимали маски. Он улыбался. И она улыбалась. И на его лице было столько счастья, сколько я не видела уже месяц.

Я закрыла телефон и зарылась лицом в подушку.

— Идиотка, — прошептала я в подушку. — Ты — идиотка. Ты всё придумываешь. Ты просто устала. Ты просто ревнуешь. Ты просто глупая.

Но внутри меня сидел маленький противный голосок, который шептал: "А вдруг нет? А вдруг он действительно влюблён? А вдруг ты ему надоела?"

Я сжала зубы и приняла решение. Завтра я начинаю настоящее расследование. Завтра я стану частным детективом. Я выясню всё. Я доберусь до истины.

Но для этого я должна была вооружиться. И знаете, что я нашла в качестве оружия? Ничего. Только старая сковородка на кухне.

Я подошла к плите, взяла сковородку, посмотрела на неё и засмеялась. Наверное, я схожу с ума.

— Антон, — сказала я сковородке, — если я узнаю, что ты мне изменяешь, я тебя ею убью.

И в этот момент в коридоре зазвенел ключ. Дверь открылась. Вошёл Антон.

Он посмотрел на меня, стоящую с поднятой сковородкой, и замер.

— Кира? — сказал он с недоумением. — Ты... что делаешь?

— Ничего, — сказала я, убирая сковородку за спину. — Готовлю ужин.

— Ужин? Сковородкой?

— Это новая методика, — ответила я. — Не обращай внимания.

Антон снял куртку и подошёл ко мне.

— Кирюш, ты чего такая странная?

— Я нормальная. Я просто хочу есть.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я.

Я убрала сковородку, повернулась к нему, обняла и закрыла глаза. Запах антисептика, усталость, тёплые руки.

— Ты тоже странный, — прошептала я ему в плечо. — Ты пахнешь котом.

— Носорогом, — поправил он меня.

— Носорогом, — повторила я. — Конечно, носорогом.

Я сделала шаг назад и снова улыбнулась — той самой улыбкой, которую я приберегала для скандала. Но скандал я отложила до завтра. Потому что сегодня я слишком устала.

Но завтра, Антон, завтра всё изменится. Завтра я начну своё расследование. Я выясню, кто такая Алина, почему она поправляет тебе маску и зачем ты даришь ей цветы.

А пока… я ложусь спать.

Глава 3. Агент 007 в декрете, или Как я завербовала собственного ребёнка

Ночь прошла тревожно. Я спала со сковородкой под подушкой. Честно. Не потому, что боялась, что Антон меня ударит — он и мухи не обидит, — а потому, что это был мой талисман. Мой символ борьбы за справедливость. Если бы сковородка умела говорить, она бы сказала: «Кира, ты сильная. Ты справишься. А если нет — у меня есть широкое плоское дно, чтобы стукнуть мужа по голове».

Антон, кстати, ничего не заметил. Он пришёл, поужинал, поболтал о своём «носороге» (которого я теперь мысленно окрестила «Носорог Котович»), поцеловал меня в лоб и уснул через три минуты. Три минуты, Карл! Я, наверное, ему даже не снилась. Во сне он оперировал кого-то. Или бегал за игуанами. Или, что ещё хуже, бегал за Алиной.

Я лежала рядом и смотрела в потолок. В голове крутился план. Завтра я начинаю расследование. Настоящее. С уликами, допросами и, возможно, с использованием специальных средств. Каких — я пока не знала. Но интуиция подсказывала: нужно заручиться поддержкой местных жителей.

Местные жители — это мои дети.

Да, вы не ослышались. Я решила завербовать собственных детей в свой шпионский отряд. Потому что кто, как не они, сможет выведать у папы все секреты? Дети — это идеальные шпионы. Они не вызывают подозрений, они задают неудобные вопросы, и им всё сходит с рук. Если я спрошу Антона: «Ты любишь Алину?», он насторожится. Если Лиза спросит: «Пап, а тётя Алина — твоя подружка?», он растеряется и скажет правду. Или, по крайней мере, что-то интересное.

Я встала в 6:30, ещё до того, как проснулся Миша. Для меня это было подвигом. Я, как тот самый супергерой, который встаёт раньше всех, чтобы спасти мир. Правда, вместо плаща у меня был старый халат с дыркой на локте, а вместо суперсилы — чашка крепкого кофе.

Я заварила кофе, села на кухне и составила план действий. Я написала на листочке:

«Операция "Разоблачение"»

Цель:* выяснить, кто такая Алина и что она значит для Антона.

Методы:*

1. Допрос детей.

2. Слежка за телефоном.

3. Внезапные визиты в клинику.

4. Проверка карманов, сумок и машины.

5. Психологическая война (надо придумать).

Я посмотрела на список и почувствовала себя героиней детективного сериала. Правда, в сериалах у героинь обычно есть помощники. У меня — трое детей, которые ещё не умеют читать и писать. Но это не проблема. Я обучу их. Я сделаю из них суперагентов.

Первым на допрос вызвалась Лиза. Она проснулась раньше всех и пришла на кухню с тем самым майским жуком. Да, он всё ещё был с ней. Он, наверное, уже мумифицировался. Я решила, что это отличный повод начать разговор.

— Лиз, — сказала я, наливая ей молоко в кружку, — а ты помнишь тётю Алину?

— Которая работает с папой? — спросила Лиза, садясь за стол.

— Да. Она тебе нравится?

Лиза пожала плечами.

— Она дала мне конфету. Вкусную. С орехом.

Я насторожилась. Конфета? С орехом? Это что, подкуп? Она пытается подкупить мою дочь? Или она просто добрая? Нет, это не может быть просто доброта. Взрослые люди не дают конфет просто так. Это всегда что-то значит.

— А что ещё она делала? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Ну, когда вы виделись?

— Она играла с Мишей. Он смеялся.

— С Мишей? — переспросила я. — Она брала Мишу на руки?

— Да. Он обнял её и сказал «агу». А она засмеялась. Папа тоже засмеялся.

Я почувствовала, как внутри меня закипает лава. Она брала на руки МОЕГО сына! Она смеялась с МОИМ мужем! Это уже не просто коллега, это — это — я даже не знаю, как это назвать. Это вторжение на мою территорию.

— Лиза, — сказала я, сжимая кружку так, что пальцы побелели, — а папа что говорил?

— Папа сказал, что она классная. И что он рад, что она работает с ним.

Классная. Он сказал, что она классная. Классная. Это слово теперь будет преследовать меня всю жизнь. Я представила, как он говорит это, глядя на неё, с этой своей тёплой улыбкой. С той самой улыбкой, которую я получаю только когда он просит меня не скандалить.

— Мам, — сказала Лиза, — а почему у тебя лицо красное?

— Потому что жарко, — ответила я.

— Жарко? Но у нас окно открыто.

— Мне просто… мне просто очень жарко. Пойди, одень Матвея.

Лиза ушла, и я осталась одна с мыслями. Она брала Мишу на руки. Она играла с моим сыном. Она смеялась с моим мужем. Это уже слишком. Это больше не просто подозрения. Это факты. У меня есть факты.

Я выпила кофе, успокоилась и начала собирать детей в сад. Обычное утро: крики, слёзы, потерянные носочки, каша, которая летит в стену, и мама, которая пытается не сойти с ума. Но сегодня я была не просто мамой. Сегодня я была агентом Кировой.