"Как близко стоят эти!"

Я замерла. Потом прочитала ещё один:

"Они слишком улыбаются. По-моему, это не просто работа?"

И ещё:

"Как она на него смотрит".

Я закрыла сайт и почувствовала, как внутри меня поднимается волна. Опять. Эти люди. Они видели то же, что видела я. Они тоже думали, что между ними что-то есть.

Я подошла к Антону и сказала:

— Антон, люди пишут, что ты слишком близок с Алиной.

— Кира, — сказал он, — это просто работа. Ты же знаешь.

— Я знаю. Но они не знают. И это мучает меня.

— Тогда давай сделаем так, чтобы они знали, — сказал он.

— Как?

— Давай снимемся вместе. Ты, я, дети. Покажем, что мы — семья. Что мы — команда. И что Алина — просто коллега.

Я согласилась. Мы организовали фотосессию в клинике. Я забрала детей пораньше их детского сада, забрала Мишу от мамы и приехала в клинику. Мы с детьми стояли в центре, Антон рядом. Мы улыбались. Мы были счастливы. Мы выглядели как настоящая семья.

А Алина стояла в сторонке и улыбалась. Не нам. А своим мыслям. Или чему-то ещё.

Я смотрела на неё и думала: "А что, если она тоже что-то чувствует? Что, если она тоже хочет, чтобы Антон был с ней?"

Но я отогнала эти мысли. Потому что я верила в своего мужа. Я верила, что мы справимся.

Мой третий день начался с того, что я устроила конкурс на сайте клинике. "Приведи друга в клинику и получи скидку". Я думала, что это гениально. Но я ошиблась. На конкурс пришли все, кому не лень. Клиника была переполнена собаками, кошками, попугаями, хомяками, даже одной крысой.

Я сидела за стойкой, принимала звонки, записывала на приём, успокаивала клиентов. И вдруг я поняла, что я не просто маркетолог. Я — спасательный круг. Я — администратор. Я — психолог. Я — няня для животных.

Одна женщина привела собаку с заворотом кишок. Я записала её на приём и успокоила. Другая привела кота с отравлением. Я рассказала, что делать до прихода врача. Третья принесла попугая, который не ел три дня. Я дала ей рекомендации.

И вдруг я поняла, что я — часть этого мира. Где каждый питомец — это член семьи. И где моя работа — помогать им выжить.

Антон вышел из кабинета и увидел меня за стойкой. Он улыбнулся.

— Кирюш, ты справляешься!

— Я справляюсь, — сказала я. — Я даже начала думать, что я здесь нужна.

— Ты здесь очень нужна, — сказал он. — И не только как маркетолог. Ты — мое вдохновение.

Я покраснела. И в этот момент в клинику забежала женщина с клеткой.

— Спасите моего хомяка! — закричала она. — Он умирает!

Я посмотрела на хомяка. Он был очень похож на того, которого я спасла в первый день. Дрожащий, маленький, напуганный. Я взяла его на руки, погладила и сказала:

— Всё будет хорошо. Я помогу тебе.

Я отнесла его к Антону. Он осмотрел его и сказал:

— Он просто испугался. Ему нужно тепло и покой.

Я посадила хомяка в тёплую коробку, укрыла его салфеткой и поставила в тёплое место. И вдруг я почувствовала, что это — моё призвание. Я не просто маркетолог. Я человек, который умеет успокаивать. И это было так важно.

Вечером мы сидели на кухне. Я рассказывала Антону о своих приключениях.

— Ты знаешь, — сказала я, — я никогда не думала, что работа с хомяками может быть такой сложной.

— А ты думала, что это просто фотографии и посты? — улыбнулся он.

— Да, — призналась я. — Я думала, что это легко. Но это не легко. Это очень сложно. Но я люблю это.

— Потому что ты — часть нашего дела, — сказал он. — Ты — часть нашей семьи.

— А ты — часть моей семьи, — сказала я. — И я люблю тебя.

Мы поцеловались. И я поняла, что я наконец-то нашла своё место. Место, где я могу быть собой. Где я могу помогать людям, животным и себе. И где я могу быть рядом с мужем.

На следующее утро я проснулась и поняла, что я — счастлива. Я не проверяла его телефон уже три дня. Я не думала об Алине. Я не слушала Галку. Я просто жила. И работала. И любила.

Я отвезла детей в садик, младшего к маме и отправилась в клинику. И когда я зашла в кабинет, я увидела Антона, который сидел с Алиной и смеялся над чем-то. Я подошла к ним и сказала:

— Привет, ребята! Что тут смешного?

— Кира, — сказала Алина. — Мы обсуждали тот случай с хомяком. Ты была просто героиней.

— Правда? — улыбнулась я.

— Правда, — сказала Антон. — Моя супержена.

Он обнял меня. И я почувствовала, что в этот момент я не ревную. Я просто наслаждаюсь моментом. И это было здорово.

Галка позвонила мне вечером и сказала:

— Кирка, как там у тебя?

— Хорошо, — сказала я. — Я счастлива.

— Ты не проверяешь его телефон?

— Нет.

— Ты не следишь за ним?

— Нет.

— Ты не ревнуешь к Алине?

— Нет.

Галка замолчала. Наверное, она переваривала информацию.

— Кирка, — сказала она, — ты или изменилась, или ты больна. Позвони врачу.

— Галка, — сказала я, — я здорова. Я просто счастлива.

— Тогда, может, ты беременна?

— Нет, — засмеялась я. — Я просто стала взрослее. И поняла, что ревность — это не любовь. Это страх. А я больше не боюсь.

Галка вздохнула.

— Если ты так считаешь, — сказала она. — Но я всё равно буду следить за ним.

— Галка, — сказала я, — ты следи за своим Сережей. А я сама справлюсь.

Я положила трубку и улыбнулась. Я поняла, что я наконец-то стала той женщиной, которой всегда хотела быть. Сильной, уверенной, счастливой.

И никакой хомяк не сможет меня испугать. Даже если он будет бегать по клинике и уворачиваться от моих рук.

Я открыла ноутбук и начала писать новый пост на сайт клиники..

"Друзья! Сегодня я хочу рассказать вам о том, как я пришла работать в клинику своего мужа. И о том, как хомяк чуть не победил меня. Но я выстояла! Потому что я — часть команды "Белый клык".

Я поставила смайлик и отправила пост. Комментарии посыпались один за другим.

"Кира, ты крутая!"

"Ты — вдохновение!"

"Я тоже хочу работать в такой клинике!"

"А где твой муж? Он такой красивый!"

Я улыбнулась. И поняла, что это — моя жизнь. И я её люблю.

Даже с хомяками.

Даже с Галкой.

Даже с Алиной.

Потому что у меня есть Антон. И это — главное.

А вечером Антон пришёл домой и сказал:

— Кирюш, у меня есть для тебя сюрприз.

— Какой? — спросила я.

— Я купил нам билеты на море. Вдвоём. На неделю. Дети с твоей мамой. Ты и я. Как в старые добрые времена.

Я заплакала. От счастья. От того, что он помнит. От того, что он хочет быть со мной.

— Антон, — сказала я, — я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он.

Мы обнялись. И я поняла, что это — счастье. Настоящее. Без ревности, без подозрений, без хомяков.

Я посмотрела на небо и подумала: "Всё будет хорошо. Мы справимся. Мы — команда. И мы — семья".

А хомяки? Хомяки будут живы. И это — главное.

ЭПИЛОГ. И жили они долго и счастливо... пока не завели ещё одного носорога

Ровно год спустя.

Я сижу на веранде нашего загородного дома, пью кофе и смотрю, как Антон гоняется по двору за Матвеем, который умудрился надеть на голову корзину для белья. Лиза сидит рядом со мной и рисует в своём альбоме очередного носорога. Миша, которому уже почти два года, пытается поймать курицу, которая нагло зашла на нашу территорию. Всё как обычно. Хаос. Шум. Жизнь.

Ровно год назад я была уверена, что мой брак рушится. Ровно год назад я ревновала мужа к его коллеге, к паукам-птицеедам и даже к хомякам. Ровно год назад я была готова развестись, собрать вещи и уйти в закат, как героиня мыльной оперы. А теперь я сижу на веранде, смотрю на свою семью и понимаю: мы выстояли. Мы справились. И мы стали сильнее.

Год — это много. Год — это триста шестьдесят пять дней. Это восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. Это пятьсот двадцать пять тысяч шестьсот минут. Я могла бы провести их в одиночестве. В обиде. В ревности. Но я провела их с ним. С Антоном. С нашими детьми. С нашим общим делом. И это было лучшее время в моей жизни.