— На диван? — выпалила я. — Ты снова ляжешь на диван, да?

Антон замер. Он посмотрел на меня, как будто я говорила на иностранном языке.

— Кира, я лягу на диван, чтобы не мешать тебе с Мишей. Ты же сама говорила, что я храплю.

— А раньше ты не храпел? — я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Раньше ты спал со мной! А теперь — на диван! Это из-за неё! Из-за Алины! Ты спишь на диване, потому что я тебе надоела!

Антон выронил ложку, которую держал в руках. Она упала на пол с звонким стуком. Он смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Кира, — сказал он тихо, — что ты несёшь? Какая Алина? При чём здесь Алина?

— При том! — закричала я. — Я всё вижу! Я знаю! Она поправляет тебе маску! Она дарит тебе шарфы! Она играет с моими детьми! Она... она... — я начала всхлипывать. — Она забирает тебя у меня!

— Кира, — Антон подошёл ко мне и взял за плечи, — посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня.

Я подняла на него заплаканные глаза. Он выглядел растерянным, уставшим, но в его взгляде была боль. Он не злился. Ему было больно.

— Кира, я не изменяю тебе, — сказал он. — Я работаю. Я спасаю животных. И да, я работаю с Алиной. Она — хороший врач. Но она — просто коллега. Ты — моя жена. Ты — мать моих детей. Ты — моя жизнь. Почему ты не веришь мне?

— Потому что ты всегда уходишь! — зарыдала я. — Ты всегда занят! Ты всегда на работе! А я... я одна. Я одна с детьми. Я одна с этим домом. Я одна со своей ревностью. И мне кажется, что ты меня больше не любишь.

— Господи, Кира, — он прижал меня к себе. — Как ты можешь так говорить? Я люблю тебя больше жизни. Я работаю ради вас. Чтобы вы ни в чём не нуждались. Чтобы у вас было всё.

— Мне не нужно "всё", — сказала я сквозь слёзы. — Мне нужен ты.

Мы стояли на кухне, обнявшись. Он гладил меня по голове, а я плакала в его плечо. Я плакала так, как не плакала уже много лет. Истерически, громко, почти по-детски. Все обиды, все страхи, все сомнения вышли наружу.

Антон молчал. Он просто держал меня. И я чувствовала, как его руки дрожат. Наверное, он тоже устал. Наверное, ему тоже было тяжело. Но он не показывал этого. Он был моей опорой. И в этот момент я поняла, что я — дура.

— Антон, — сказала я, отстраняясь, — я такая дура. Я всё придумала. Мне Галка сказала...

— Галка? — переспросил он. — Твоя подруга?

— Да. Она сказала, что все мужики козлы. Что если муж спит на диване, значит, изменяет. И я поверила. Я поверила ей.

— Кира, — он улыбнулся сквозь усталость, — Галка — это Галка. Ты же знаешь, она всех мужчин ненавидит. Кроме своего Сережи. Но она не виновата. Это всегда виноваты мужчины.

— Я знаю, — сказала я. — Но я повелась. Я такая дура.

— Ты не дура, — сказал он. — Ты просто устала. Ты просто хочешь внимания. И я это понимаю. Я тоже хочу внимания. Я хочу быть с тобой.

— Тогда почему ты ложишься на диван? — спросила я.

— Потому что я боюсь тебя разбудить, — сказал он честно. — Ты и так не спишь с Мишей. Я тебя будить не хочу. Я думал, так тебе будет легче.

— Мне не легче, — сказала я. — Мне хуже. Когда ты на диване, мне кажется, что ты от меня уходишь.

— Хорошо, — сказал он. — Я больше не буду спать на диване. Я буду спать с тобой. Даже если я храплю. Даже если я буду мешать тебе. Я хочу быть рядом.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы поцеловались. По-настоящему. Так, как не целовались уже очень давно. И в этот момент я почувствовала, что всё налаживается. Что мы справимся. Что моя ревность — это просто страх. Страх потерять его. И я не хочу его терять.

— Антон, — сказала я, — я обещаю, что больше не буду ревновать.

— Кира, — сказал он, — я обещаю, что буду проводить с тобой больше времени.

Мы сели ужинать. Ужин, конечно, был холодным, но мы ели его с таким удовольствием, будто это был лучший ресторан в городе. Миша спал, Матвей и Лиза уже легли. Мы были вдвоём. И это было прекрасно.

— Кирюш, — сказал Антон, — давай на выходные куда-нибудь поедем? Вдвоём? Я попрошу маму посидеть с детьми.

— Правда? — я чуть не подавилась курицей. — Ты серьёзно?

— Серьёзно. Я хочу побыть с тобой. Я так давно не был с тобой.

— Я тоже хочу, — сказала я.

Мы улыбнулись друг другу. И я поняла, что это — правильное решение. Мы должны быть вместе. Мы должны говорить друг с другом. Мы должны доверять.

Позже, когда мы лежали в кровати, я смотрела на Антона. Он уже спал, улыбаясь во сне. Наверное, он снова спасал кого-то. Или просто был счастлив.

Я взяла его за руку и прошептала:

— Я тебя люблю. Прости меня за всё.

Он заворочался и что-то пробормотал. Я не расслышала, но знала — это было что-то тёплое.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня успокаивается буря. Галка была не права. Антон не изменял мне. Он просто работал. И я это знала. Я всегда это знала. Но страх был сильнее.

Теперь я решила: я больше не буду слушать Галку. Я буду слушать сердце. Своё сердце. И сердце Антона.

Я уснула с улыбкой. Впервые за долгое время.

Утро началось с того, что Антон поцеловал меня в щёку и сказал:

— Доброе утро, моя хорошая.

— Доброе утро, — ответила я сонно.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я.

Он ушёл на работу, а я осталась с детьми. Но в этот раз я не чувствовала себя одинокой. В этот раз я чувствовала себя сильной. Потому что я знала — он вернётся. Он всегда возвращается.

Я взяла телефон и написала Галке:

"Галка, ты была не права. Мой муж не изменяет мне. Я люблю его. И он любит меня."

Галка ответила через минуту:

"Кирка, ты слишком наивна. Но если ты счастлива — я рада. Но будь начеку."

Я улыбнулась. Галка — это Галка. Она не изменится. Но я изменилась. Я стала сильнее.

Я подошла к детям и сказала:

— А давайте сегодня испечём пирог? Папа придёт и удивится.

— Ура! — закричали дети.

И мы начали печь. С мукой, с шумом, с счастьем.

Антон пришёл в семь. Он улыбнулся, увидев пирог.

— Это для меня?

— Для тебя, — сказала я.

Мы сели за стол и пили чай с пирогом. Смеялись, разговаривали, вспоминали. И я поняла, что это и есть счастье. Оно не в деньгах. Не в работе. Оно в том, чтобы быть вместе.

— Антон, — сказала я, — я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я больше не буду ревновать. Я обещаю.

— А я обещаю, что буду чаще быть дома, — сказал он.

— Тогда мы оба будем счастливы, — сказала я.

Мы поцеловались. И в этот момент я поняла, что мы выдержали этот кризис. Мы стали сильнее.

Но если бы я тогда знала, что нас ждёт впереди... Я бы не была такой спокойной.

Но это уже другая история.

Глава 7. Свидетельские показания Лизы, или Как паук-птицеед чуть не разрушил нашу семью

Всё было хорошо. Правда. Два дня мы жили в мире и согласии. Антон приходил домой в восемь, мы ужинали вместе, смотрели кино, болтали. Он даже не ночевал на диване. Он спал со мной, обнимал меня, и я чувствовала себя защищённой. Я почти забыла про Алину. Почти забыла про шарф. Почти забыла про Галку.

Но Вселенная, видимо, решила, что я слишком расслабилась.

Всё началось в обычный четверг. Лиза сегодня была в клинике папы до обеда. Она попросилась вместе с Антоном к нему на работу. Марина обещала за ней присмотреть. После обеда я поехала за ней. Антон был на операции. Лиза вышла с важным видом, держа в руках свой неизменный рисунок (теперь она рисовала семью с носорогом), и села в машину.

— Мам, — сказала она, пристёгиваясь, — а ты знаешь, что сегодня делал папа?

— Спасал животных? — предположила я, заведя двигатель.

— Не только! — Лиза загадочно улыбнулась. — Он сегодня гладил тётю Алину по спинке!

Я чуть не врезалась в столб. Буквально. Руль дрогнул, машина вильнула, и я едва успела вырулить обратно на дорогу. Сердце заколотилось где-то в горле. В ушах зашумело.