— Только бы этот обоз поскорее отсюда уехал… — взмолилась девушка, плохо представляя, что она будет делать дальше. Чёткого плана у неё пока не было. Первостепенной задачей для неё было бежать, а уж о следующих шагах она, пожалуй, помыслит после.

Постепенно, укутавшись в мешки и прижавшись к тёплым стенкам телеги, Тахлия согрелась. Напряжение отпустило, веки стали тяжёлыми. Пригревшись, лертийка и сама не заметила, как задремала.

Разбудила её резкий мужской крик. Телега дёрнулась и, заскрипев колёсами, покатилась по вымощенному булыжником двору.

«Неужели у меня получилось⁈» — радостно подумала она, покачав головой. — «Сегодня удача явно на моей стороне…»

Под мерное покачивание своего импровизированного убежища и стук колёс по камням девушка вновь прикорнула.

Из глубины сладостного сна, где Натаниэль ласково ей о чём‑то говорил и нежно целовал ручку, её вырвали мужские голоса.

— Что в телеге? — раздалось рядом с ней, и девушка испуганно дёрнулась, вжимаясь в угол.

— Дык… Знамо дело, пустой еду. Продовольствие в замок свёз: лук да репу, им к балу аккурат нелишним было. Теперь вот налегке домой ворочаюсь… — отозвался, видимо, возница.

— Проверить всё ж надобно, нынче указы короля в этом деле шибко строги.

— Ну коль надобно, так проверяйте. Мне скрывать нечего.

Испуганно поджав под себя колени, Тахлия с заходящимся в испуге сердцем уставилась на показавшееся в телеге лицо усатого стражника. Его глаза, холодные и цепкие, скользили по мешкам, по углам, пока наконец не остановились на ней.

— А это ещё кто? — недоумённо нахмурился он.

Дар речи пропал у девушки. Слишком быстро её побег накрылся медным тазом.

— Об чём вы? — озадаченно прохрипел возница. Телега надрывно крякнула, когда мужчина спрыгнул со своего места и направился к стражникам.

Заглянув внутрь, седовласый старец с морщинистым лицом уставился в её испуганные глаза и громко откашлялся.

— Дык, это… Не знаю я… — покачал он головой, серьёзно глядя на хмурых стражей. — Не знаю, отчего пень старый, про внучку запамятовал вам сказать. Помощница она моя, одним глазом на бал хотела посмотреть, вот и увязалась за мной…

Лертийка не могла поверить своим ушам. Только что совершенно незнакомый человек решил ей помочь, рискуя нарваться на серьёзные неприятности. В горле образовался горький ком, а глаза нещадно защипало от непролитых слёз.

— Внучка, говоришь… — хмыкнул стражник, вновь засовывая голову внутрь телеги. Он окинул девушку оценивающим взглядом, задержавшись на её дрожащих руках. — Хороша, молодка, — неожиданно подмигнул он девушке и улыбнулся. — Лёгкой дороги! — высунулся он назад и потерял к обозу всякий интерес.

Тахлия почувствовала, как старик вновь взобрался на телегу. Послышался щелчок кнута, лошадь фыркнула, и обоз медленно покатился прочь от замка.

На душе у Тахлии было неспокойно. Поджилки тряслись то ли от холода, то ли от стресса, а сердце всё ещё колотилось, как пойманная в силки птица. Она понимала, что ей необходимо выбраться из телеги и бежать. Вот только непонимание, как далеко они отъехали от стражников, останавливало её от опрометчивого шага. Удирать на глазах обученных воинов — не лучшая затея…

Неожиданно телега резко дёрнулась в сторону, отчего лертийка завалилась набок, больно ударившись локтем о деревянный борт. Лошадь остановилась, и хмурое лицо седовласого старца заглянуло в телегу. Внимательно осмотрев свою нежданную попутчицу — её растрёпанные волосы, грязное платье, расширенные от страха глаза, — возница строго приказал:

— А ну вылезай! Живо!

Глава 11

Тахлия дёрнулась, когда острая спица больно вошла в её палец. Капля крови выступила на коже, алая, как лепестки дикого мака, и скатилась по тыльной стороне ладони. Так случалось каждый раз, когда она имела неосторожность задуматься и окунуться в воспоминания о короле Натаниэле и своём отчаянном побеге.

— Больно? — поспешила подойти к ней седовласая старушка, чьи руки, покрытые сетью тонких морщин, ловко подхватили клубок пряжи.

— Нет, — улыбнулась ей девушка, стараясь скрыть дрожь в голосе, — пустяки. Я почти закончила, — она продемонстрировала ей ярко‑синюю шаль, переливающуюся, словно утреннее море под первыми лучами солнца. Старушка одобрительно кивнула, осторожно провела пальцами по узору.

— Славная вещица, — произнесла она негромко. — За такую на ярмарке можно хорошие деньги выручить…

— До твоих шедевров мне всё ж далеко, — поднялась лертийка со скамьи и потянулась, разминая затёкшие мышцы. В спине хрустнуло, и она вздохнула с облегчением.

В это время дверь в дом со скрипом отворилась, будто жалуясь на старость, и в проёме замер лохматый старик. Его седая борода торчала клочьями, а выцветшие глаза внимательно оглядели комнату. Воспоминания о побеге снова накрыли Тахлию своим саваном, стиснули грудь, заставили на мгновение задержать дыхание.

— А ну вылезай! — строгость в голосе возницы заставила девушку испуганно вжаться в бортик телеги.

— Простите, — едва слышно пробормотала она, — я не хотела ничего дурного…

— Кто ты? И зачем забралась ко мне в обоз? — не дождавшись ответа, старик недовольно протянул, хмуря кустистые брови: — Поди воровка?

— Нет‑нет, — нервно затараторила девушка, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. — Я никогда… Не подумайте…

Слова потоком полились из неё, приоткрывая тайну её нахождения в телеге хмурого старика. Она рассказала ему обо всём: и о детстве, проведённом в сиротском приюте; и о своём странном перемещении в покои умирающего короля; и о его спасении; и даже о его дальнейших планах на её судьбу.

Лертийка и сама не знала, почему была столь честна с незнакомцем. Умом она понимала, что надёжнее было бы утаить хотя бы часть своей истории, но что‑то не позволило ей этого сделать. Быть может, его доброта во время осмотра стражниками телеги, а быть может, искренняя заинтересованность и теплота в мутном взгляде небесных глаз.

— Дела… — помолчав некоторое время после услышанного, протянул мужчина, задумчиво почесав свою бороду, поросшую жёсткими седыми волосками. — Угодила ты в переплёт, молодка. Что ж, у вас в Лертиции и впрямь столь строгие порядки?

— Не знаю, как у остальных лертийцев, а у выходцев из приютов прав не больше, чем у деревянной вешалки в коридоре дома знатной семьи, — тихо ответила Тахлия, опустив взгляд на свои всё ещё дрожащие руки.

— Странно это всё. Король наш хоть и молод, но справедлив. Не думаю, что он мог бы так с тобой поступить… Тем паче ты ему жизнь спасла…

— Я своими ушами всё слышала, — девушка сжала кулаки, вспоминая холод слов, подслушанных на балконе. — Я гражданка другой страны. Сколь бы благороден и милосерден он ни был, руки у него связаны.

— Коль ты так считаешь… — тяжело вздохнул старик, глядя куда‑то вдаль, за горизонт.

— Спасибо вам за помощь со стражниками, — начала выбираться из телеги Тахлия, скользнув недовольным взглядом по темнеющему небу, где уже загорались первые звёзды. — Простите, что без спроса к вам забралась. Если бы вы могли указать мне, в какую сторону двинуться, я была бы вам искренне признательна.

— Какое место ищешь? — спросил возница, поправляя упряжь на лошади.

— Тихое и неприметное, чтоб можно было затеряться и жить без страхов, по чести и закону… — не задумываясь, выпалила она, вертя головой по сторонам. — Ну и чтоб от Лертиции было справно далёкое расстояние…

— Хммм… — тяжело вздохнул мужчина, пожевав губу. — Таких мест в Нэжвейле полно, вот только люд наш к пришлым шибко осторожно относится. Вряд ли твоё появление без внимания оставят.

— Что‑нибудь придумаю, — пожала девушка плечами, стараясь подбодрить в первую очередь саму себя.

— Тогда лучше на юг идти, — указал узловатой рукой вдаль возница. — Там по пути много крошечных деревенек встречается, глядишь, в какой и улыбнётся тебе удача.