— Я не знаю, Брынка! — вскочила девушка, начав нервно метаться по комнате. Её шаги глухо отдавались по старым доскам пола, подол платья шуршал, словно сухие листья. — Я хочу семью, детей… И Магнус… Он… Я могу представить нас вместе, увидеть воочию наше счастье… Но в голове тут же предательски всплывает образ кор… того… другого… — едва не проговорилась лертийка. — И глупое сердце ёкает и болит, лишая меня здравости рассудка. Ну почему это так сложно? — в сердцах топнула она ногой, и даже фата дрогнула от резкого движения. — Я ведь всего лишь хочу, чтобы и в моей жизни всё было как у вас с дедушкой Зроком… Чтобы столько лет бок о бок, душа в душу…

— Пффф, девочка моя… — усмехнулась Брынка, и в уголках её глаз собрались добрые морщинки. — Ежели бы всё было так просто… Ох, как нелегко наша жизнь начиналась… Уж кто бы мог тогда подумать, что всё справно сложится…

— О чём ты?

— Присядь. Расскажу я тебе нашу историю, быть может, натолкнёт она тебя на верное решение… Понимаешь, Тахлия, Зрок же он из халяев, народ, что живёт вдоль Северного моря. Это сейчас мы с ними дружны, а во времена моей юности лютая вражда меж нами висела. Бесконечные стычки и смерти, страх и ненависть…

— Отчего так? — ошеломлённо выдохнула лертийка, округлив голубые глаза, в которых отразилось и удивление, и тихая боль от мысли о такой долгой вражде.

— Да уж и не помнил никто, поди, за какой кусок земли грызлись, а может, и ещё отчего… Неважно это тогда уж стало… Так вот… В те годы король наш, батюшка нынешнего правителя, решил заключить с ними мир и, чтобы смыть вековую ненависть у наших народов, позвал халяев к себе на службу. Так Зрок в нашей деревеньке и появился…

— Его все ненавидели?

— Слабо сказано… На дух не переносили! А уж когда он стал мне знаки внимания оказывать, так и вовсе что с цепи сорвались. Особливо брат мой старший лютовал — уж сколько раз он его бил… Нещадно терзал… А ему хоть бы хны: каждое утро под моё оконце шлындал с цветами — то с подснежниками, только-только пробившимися сквозь наст, то с сухими веточками вереска, будто и не знал, что дарить, лишь бы прийти. Упёртый баран! — покачала головой Брынка, уносясь в тепло собственных воспоминаний. На её губах мелькнула лёгкая улыбка, в которой смешались нежность и лёгкая горечь.

— А ты что же?

— Дык и я ненавидела его поначалу. Уж больно много предрассудков и давней вражды в голове было. А спустя несколько месяцев вдруг поняла, что иначе на него смотреть стала — поначалу с удивлением, когда, еле волоча ноги, весь избитый, под моим оконцем стоял, а после с интересом и уважением… Уж не знаю, когда из этих чувств любовь выросла, но едва осознала это — предложила ему бежать. Мои‑то родные никогда б сей союз не одобрили… — грустно пожала плечами старушка.

— И что же было дальше? — нетерпеливо заёрзала на топчане лертийка, желая услышать продолжение истории.

— А дальше… — усмехнулась женщина. — Зрок не согласился. Сказал: негоже втайне от родных такое дело, как брак, заключать. Я тогда духом упала, разругалась с ним в пух и прах…

— А он что же?

— Решил убедить моих родных одобрить наш союз. И на что только надеялся⁈ Да ведь смог! Не сразу и не быстро — много месяцев прошло, не одну зиму мы пережили, пока лёд в их сердцах начал таять. Но всё ж повенчались мы в местной церквушке пред очами моей семьи…

— Как красиво… Я и не знала, что у вас всё так было… — всхлипнула Тахлия. По щеке скользнула холодная капля, и девушка торопливо смахнула её, будто стыдясь своей слабости.

— Так что, девочка моя, коль любовь настоящая — она из любой передряги выход найдёт. Ежели веришь в свои чувства, так действуй согласно сердцу…

От переизбытка эмоций девушка кинулась в объятия названной бабушки и крепко прижалась к её теплу. От шерстяной накидки пахло домом, сушёными травами и чем‑то родным, что прогоняло любой холод.

Неожиданно громкий стук в дверь нарушил их семейную идиллию — резкий, настойчивый, будто кто‑то торопился опередить само время.

— Ох, какой нетерпеливый! — в сердцах пробухтела Брынка. — Поди, Магнус никак не мог дождаться тебя в церквушке. Откройся ему, верю, что ты примешь правильное решение… — ободряюще улыбнулась она внучке, и та благодарно кивнула.

— Магнус, ты такой нетерпеливый! — воскликнула Тахлия, отворяя дверь и попутно стирая с лица мокрые дорожки. — Оххх… — ошеломлённо выдохнула она, не веря собственным глазам. На пороге их дома стоял не её жених и даже не дедушка Зрок.

— Нат… — надломленно прошептала лертийка, тут же исправляясь и делая приветственный реверанс. — Ваше Величество! Не ожидала Вас здесь увидеть!

— А я надеялся, Тахлия, — глубоким бархатным голосом проговорил Натаниэль, и девичье сердце затрепыхалось, словно бешеное, будто хотело вырваться из груди навстречу чему‑то неизбежному. — Очень надеялся тебя наконец увидеть…

Глава 15

— Зачем? — ошеломлённо выдохнула девушка, ощутимо побледнев. Её пальцы невольно вцепились в резной край дверного косяка, будто он мог удержать её от падения.

— Может, пустишь меня в дом? — проигнорировав вопрос, хитро поднял вверх одну бровь Натаниэль. И от этих смешинок в его взгляде, знакомых до боли, у Тахлии перехватило дух. Сердце забилось где‑то у самого горла, а в груди разлилось странное тепло, смешанное с ледяным страхом — будто она стояла на краю обрыва и одновременно парила над пропастью.

Сколько раз в своих мечтах она представляла подобную картину: вот он входит, смотрит на неё так, будто весь мир сузился до одного её лица… А теперь она стояла и глупо хлопала глазами, не зная, как реагировать на появление такого долгожданного и в то же время такого нежданного гостя.

— Ох, простите, — запальчиво проговорила лертийка, спешно отходя в сторону и едва не споткнувшись о половик с выцветшим узором. — Прошу, проходите, Ваше Величество!

— К чему эти условности, Тахлия? — неожиданно пробормотал король. — Помнится, мы договорились с тобой общаться на «ты». Разве что‑то изменилось? — многозначительно оглядел он её с ног до головы и нахмурился, будто пытаясь прочесть ответ не в словах, а в каждой линии её силуэта.

— Многое изменилось, Ваше Величество. Слишком многое… — прошептала Тахлия, чувствуя, как холод пробирается под тонкую ткань платья, несмотря на жар от растопленной печи.

— Прошу тебя, просто Нат, — всё ещё не переставая рассматривать её свадебное платье, пробормотал мужчина.

— День добрый! — неожиданно громко воскликнула Брынка, ошеломлённо переведя взгляд с Натаниэля на королевский портрет, висящий на стене. Прошлым летом Зрок приобрёл его на ярмарке, и для Тахлии это изображение стало поистине самым драгоценным даром.

— Ох, Ваше Величество… — пролепетала старушка, делая некое подобие реверанса. — Мы не ожидали увидеть вас. Какой сюрприз… Что же привело вас к нам? — не дав ничего ответить правителю, Брынка неожиданно громко вскрикнула, вспомнив историю, с которой бедная тощая лертийка появилась у них дома. — Или вы решили всё‑таки вернуть девочку на родину? Против её воли? Так и знайте, мы вам подобного не позволим! И не посмотрим на вашу корону! — старушка грозно упёрла руки в боки, и из её ноздрей едва ли не пошёл пар — настолько яростной была её решимость защищать свою «девочку».

— Всё хорошо, Брынка! Не беспокойся! — поспешила сгладить ситуацию Тахлия, страшась, что рьяная старушка накликает на себя беду. — Мы просто поговорим, не более… Можешь быть спокойна…

— Смотрите мне, — угрожающе прищурилась Брынка, буравя короля взглядом, способным, казалось, плавить металл. Но из комнаты всё же вышла, напоследок хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось, — и этот хлопок прозвучал как предупреждение.

— Хороших защитников ты себе сыскала… — усмехнулся Натаниэль, по‑хозяйски устраиваясь в кресле Зрока. Он провёл ладонью по грубому деревянному подлокотнику, будто привыкая к простому уюту этого дома, столь непохожего на холодные залы дворца.