Кинувшись к железным прутьям, она просунула меж них голову и во всю мощь своих лёгких прокричала:

— Отпустите меня! Я ни в чём не виновата! Прошу вас… — её голос сорвался, и она захныкала тише, не дождавшись ответа от стражников. Лишь далёкие хриплые выкрики «Заткнись, дура!» от таких же, как она, собратьев по несчастью, уверили её, что это не сон и не плод её бурной фантазии.

— Как же так? — обессиленно прошептала она, закрыв глаза. Провалившись на дно безмолвного отчаяния, она не сразу заметила, как кто‑то подошёл к её камере. Лишь когда тяжёлый запах железа и ладана проник в её ноздри, она открыла глаза.

Перед ней стоял высокий мужчина в чёрном облачении, его одеяние казалось частью самой тьмы. Чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а ноздри длинного тонкого носа попеременно двигались, будто он что‑то вынюхивал, стараясь взять след. Темень его взора, глубокая и непроницаемая, заставила толпы мурашек бежать вдоль её позвоночника, стремясь покинуть многострадальное тело узницы.

— Так это ты лертийка, задумавшая отравить короля… — недобро хмыкнул мужчина, медленно осмотрев Тахлию с ног до головы. Его взгляд скользил по ней, словно ощупывая каждую деталь, выискивая уязвимые места. — Ну что ж… — он вставил ключ в замочную скважину её камеры, и металл заскрежетал, будто стон измученной души. — Поговорим!

От холода его голоса девушка вздрогнула, отчётливо поняв, что встреча с рыжеволосым незнакомцем покажется ей сущей безделицей, приятным разговором на утреннем променаде, по сравнению с тем, что ожидает её рядом с этим устрашающим мужчиной.

— Не надо, прошу! — взвизгнула она, кинувшись в угол, откуда в рассыпную бросились испуганные крысята. Их крошечные лапки застучали по каменному полу, усиливая её панику. — Я не сделала ничего плохого! Я клянусь!

— Об этом буду судить я сам! — насмешливо улыбнулся незнакомец, и, схватив Тахлию за волосы, выволок её прочь из камеры.

Полный боли крик Тахлии эхом разнёсся по мрачным коридорам темницы.

Глава 4

— Ещё раз и с самого начала! — резко выкрикнул брюнет, плеснув ледяную жидкость прямо в лицо Тахлии. Она испуганно дёрнулась назад, железные оковы на запястьях громко звякнули, а затёкшие руки, за которые её подвесили к потолку допросной, пронзила острая, тянущая боль. Капли воды скатились по её щекам, смешавшись с невыплаканными слезами.

Уже битый час девушка монотонно повторяла свою историю, но каждое её слово лишь усиливало недоверие темноволосого мужчины. Его взгляд, холодный и пронизывающий, не отрывался от её лица, выискивая малейшие признаки лжи.

— Я воспитанница сиротского приюта преподобной Селестины, — вновь начала Тахлия, её голос звучал глухо и надломленно, словно каждый звук давался ей с неимоверным трудом. Горло саднило от криков и нескончаемого страха, а тело казалось чужим — ватным, непослушным, будто отлитым из свинца. — Убирала на чердаке и нашла старую шкатулку. Когда я открыла её, оттуда вспорхнули крупинки блестящего порошка. Я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто мысленно попросила перенести меня в другое место…

Она на мгновение замолчала, пытаясь собраться с силами, затем продолжила, глядя прямо в непроницаемые глаза допрашивающего:

— Я не знаю, как оказалась здесь, в покоях вашего короля. Честно! Я спряталась за шторой, потому что услышала чьи‑то шаги. Мужчина, который вошёл в спальню, говорил ужасные вещи о больном. Он клялся, что в конце концов отравит его, несмотря на упрямство вашего Натаниэля. А потом… потом он подлил что‑то в каждый пузырёк на прикроватной тумбе. Я поняла, что это яд, мне стало жаль полного сил мужчину, страдающего от жутких болей и коварства злых людей… Я… Я вылила всё в горшок с цветком, и чтобы скрыть следы, все склянки наполнила водой из кувшина… Как раз в это время меня поймали и обвинили в покушении на вашего короля! Но я этого не делала! Поверьте же мне! Я не лгу! — с последним усилием выдохнула она, чувствуя, как сознание начинает ускользать, растворяясь в мутной пелене усталости и боли.

— Ты же понимаешь, что всё это звучит нелепо? — вкрадчиво произнёс мужчина, медленно приподняв тёмную бровь. Его лицо исказилось хищной гримасой, от которой по спине Тахлии пробежал ледяной озноб.

— Но это правда! — в отчаянии вскрикнула она, и в тот же миг рядом с ней начал зарождаться чёрный вихрь. Он разрастался с пугающей скоростью, издавая пробирающее до костей шипение. Тахлия в ужасе зажмурилась, инстинктивно пытаясь отстраниться, но оковы не давали ни малейшего шанса на движение.

— Смотри на меня, лертийка! — рявкнул темноволосый мужчина, и его голос, подобный раскату грома, заставил её вздрогнуть. — Не смей закрывать глаза, когда перед тобой лорд Вьёль!

Не раздумывая, Тахлия подчинилась. Её заплаканные глаза распахнулись, и она увидела, как от ладоней лорда к ней потянулись извивающиеся чёрные плети, словно живые щупальца тьмы. Вихрь, к счастью, исчез, но страх никуда не ушёл — он лишь затаился в глубине души, готовый вырваться наружу с новой силой.

— Даю тебе последний шанс, — холодно усмехнулся лорд Вьёль, и его губы скривились в ледяной ухмылке. — Скажи правду!

— Я уже сказала её вам, — едва слышно прошептала Тахлия, обессиленно покачав головой. — И не один раз… Почему вы не хотите мне поверить⁈

— Ну что ж… — лорд Вьёль медленно выпрямился, его лицо застыло в безэмоциональной маске. — Ты не оставила мне выбора.

Чёрные плети взметнулись ввысь, словно разъярённые змеи, и всей своей чудовищной мощью обрушились на ноги девушки. Острая, жгучая боль пронзила её тело, разрывая сознание на тысячи осколков. Перед глазами вспыхнули ослепительные искры, а затем наступила долгожданная темнота обморока, который, словно ласковая волна, укрыл её от мучительной реальности.

Глава 5

Сквозь вату в ушах Тахлия слышала недовольные мужские голоса. Разобрать, о чём они толкуют, никак не получалось — как и открыть налитые свинцом веки. Всё её тело нестерпимо болело, словно она трижды попала под колёса ландо, запряжённого тройкой тяжеловесов.

— Кажется, ты перестарался, Дэм… — разобрала она наконец слова говорившего.

Голос этого мужчины был ей знаком: именно он поймал её в комнате короля и без всяких объяснений отправил в темницу.

— А ты думал, я с ней здесь в карты на раздевание играть стану? — насмешливо фыркнул её мучитель. — Сам же сказал, что она травит Ната. Мне из неё правду щекоткой прикажешь доставать⁈

— Но она всё же девушка…

— У врагов Нэжвейля нет пола, Рист! Уж тебе ли этого не знать⁈

— Но если то, что она говорила, правда…

— То мы просто проявили необходимую бдительность, — перебил его лорд Вьёль. — Кончай нюни разводить! Снимай с цепей свою красотку и не баламуть моё нутро! И так тошно!

Неожиданно цепи на руках Тахлии дёрнулись, и девушка застонала от боли в израненных руках.

— Полегче, Рист! Уйди, я сам! — недовольно рыкнул темноволосый мужчина.

Оковы соскользнули с запястий Тахлии. Потеряв опору, её измученное тело ухнуло вниз, но хваткие руки подхватили её и на удивление нежно прижали к твёрдой груди.

— Куда? — сухо процедил её мучитель.

— Давай ко мне в комнату. Леди нужно восстановиться, после уже со всем разберёмся.

Девушка слабо запротестовала, услышав слова мужчин: быть с ними наедине ей совсем не хотелось. Всего за сутки знакомства она не видела ничего хорошего от этих двоих. Но обессиленное тело было с ней не согласно. Предприняв вялую попытку вырваться из объятий жестокого брюнета, она вновь погрузилась в темноту.

— Обессилена… — сквозь вязкий кисель сознания Тахлии прорвалось недовольное покашливание неизвестного. — Истощена душевно и физически. Изранена.

— Это мы и так знаем, лорд Приус! — прошипел брюнет. — Что нам с этим делать?

— Этот порошок — в питьё, — недовольно ответил ему собеседник. — Эту мазь — на раны. Душевный и физический покой.